Латунная поступь

      Черные капли крови падают на снег. Ледяной ветер обращает их в лед еще до того, как они соприкасаются с белоснежным покровом нанесенным на тропы. Крохотные кристаллики прорастут новой весной, а их хозяин ее уже не увидит. Его туша останется лежать тут. Ее не возьмет никто из стада. Просто не сможет. Стада больше нет.       Его тяжелое копыто давит грудину зеленошкурого. Тут же в воздух поднимается облачко смрада, от горящей зеленой плоти. Кровь Кхорна начинает кипеть в туше, а топор делит туловище на две части. Черепа трону из черепов...       С трудом делаю шаг. Плечо больно врезается в скалу. Тело бьет сильный озноб. Мне холодно, мои руки едва держат топор, а ноги сгибаются под моим собственным весом. Мы ведем бой уже второй закат. Нет сил даже на рев. Заледеневшая шкура мешает смотреть на лапы. Пальцы не разгибаются.       В теле пульсирует сердце. Оно едва способно давать мне тепло. Ярость давно угасла, шаман, не способный приготовить новое зелье, идет позади. Его слова не слышны духам зимы и ветра. Они гневаются и новые хлопья падают на нас, а жестокие порывы убивают на тропах. Сбрасывают вниз.       Хищники гор, существа странных форм, нападают по ночам. Они не дают нам спокойно спать или разбить лагерь. Горы гонят нас. Им не по нраву живущие в лесах. Шаманы уже не пытаются с ними совладать. Ведь жертвы крови им не интересны. Лишь распаляют голод.       Новый шаг. Взмах топором делает из мелких зеленых человечков кусочки. Это дает мне миг отдыха, которого не хватает на рев. Он нужен тут, без него мои следы потеряют бродячие группы. Потеряв их, они останутся тут, став едой и жертвой. Нужно открыть рот. Хоть на немного.       Мы идем дальше. Тьма падает на тропу внезапно. С ней приходит тишина. Снегопад и ветер прекратился. Горы напитались кровью и духи сыто заснули. Мой топор заставил замолкнуть еще одного зеленошкура. Большого, почти черного, с крепкой броней из металла и кости.       - Вождь? - Мысль пульсирует в голове. - Передышка?       Твари отступают. Слышатся вопли страха. Они ласкают мой разум, ведь значат победу. Топор опускается и заставляет снег таять. Он раскалился, будто дни провел в пламени костра. Лишь его рукоять позволяет мне не рухнуть вниз. Нельзя показывать слабости. Идут лишь за самым сильным.       Мой вопль отражается от скал. Через миг его подхватывают сотни бестигоров и горов. Всех остальных мы уже съели. Тех кто не пал на тонких тропах. Жалкая часть стада. Стада которого уже нет. Но их все еще достаточно, что бы дойти до края гор. Прошлым днем я видел реку. На краю этой горы. Значит мы почти дошли.       Первый привал. Настоящий, с горящим костром и мясом. Скальный лес вырублен и теперь согревает нас. Его тепла не хватает, но топлива больше нет. Спасает лишь отсутствие ветра и снегопада. Я жарю невкусное мясо, ноги не могут меня больше поднять. Молю богов о том, что бы не услышать вызов на бой.       Шаманы гадают по потрохам вождя зеленошкурых. Они заняли кусок земли у огня. Их осталось мало. Из двух по десять и еще пяти лишь семь остались на ногах и не убиты. Им повезло больше чем минотаврам и гарпиям, они шли за мной. Всех остальных растащили, со временем.       В воздух поднимается пар от божественного огня, призванного одним из них. На нем обугливаются куски. В дыму они хотят увидеть будущее. Не интересно. Последние разы они не угадали ни разу. От них отвернулись боги. Я молю, что бы не прокляли. Если они проклинают губы богов, то мы уже обречены. Лишь бы оно не коснулось меня. Я хочу еще испить крови людей и срубить пару голов. Заснуть в лесах, а не в снежных горах. Хочу.       Пламя гудит. Весь гурт видит это. Они даже не вопят, забыв конфликты и ярость. Они зачарованы, лишь меня не трогают эти фокусы. Я съел очень много сердец колдовских крыс. Они защищают меня. Боги любят хороших воинов. Только остальные слабее меня. Они недостойные и хилые.       Первые завывания, будто звук тетивы. Бьет по моей голове тяжелым молотом высекая искры. За ним следуют остальные. Через секунды громоподобный хор заставляет трепетать горы. Включаюсь в него, горло саднит и зубы дрожат. Мне тяжело, но нужно взять главенство над хором. Гурт должен знать и помнить, не смея даже подумать о моей слабости.       Наш рев оглушает и вызывает ужас. Я знаю это, ведь ревущие шаманы вплетают волю богов в наш вой. Сегодня мы будем спать спокойно, ведь никто не посмеет приблизиться к нам, а отставшие смогут добраться. Не заплутают в этом холодном и ненавистном месте.       Рассвет, встреченный мной, сияет красным. Это означает пролитую кровь и ярость. Нашу кровь и ярость. Ведь мы уходим не побежденными. Мы прошли путь, поливая его монетами богов. Я убил вождя зеленошкурых и преподнес его голову Кхорну! Это победа. Во славу темных богов. Истина только это.       Копыта поднимают меня по каменистому склону. Последнему на моем пути, дальше лишь спуск. За мной идет гурт. Они ослаблены ранами, но награждены вниманием богов. Мои глаза то и дела находят дары на их телах. Они не столь велики, как мои. В них нет столько силы, как в моем теле. Только вот ярость. В каждом из стада она кипит, а во мне тлеет. Значит скоро они почуют это и начнутся бои. Нужно успеть найти и убить.       Шаман догоняет меня. Его походка безумна. Он не касается земли лишь прокалывает ее вдавливая. Шкуры его плывут будто под водой, а глаза все время мигают. От чего начинает тошнить. Не хочу смотреть в его лицо. Не хочу находится рядом. Слышать его больно. Его слова всегда горьки, пусть и залиты кровью.       Его силуэт замирает позади. Моя шерсть ходит ходуном, от ощущения ветров запертых в его теле и посохе. Я знаю, что сумею убить его первым. Ему это тоже известно. Мы понимает друг друга и это внушает дрожь. Понимать губы богов страшно.       Мы молчим. Стадо ждет внизу. Они не смеют прерывать нас. Блеение затихает, вой тоже и никто не говорит. Я смотрю вниз. Там протекает река, едва закованная в лед. Тут теплее, чем выше. Я вижу деревья вдалеке. Остались дни, до первого убежища людей. До первой еды и пива в толстых бочонках. Там будут остатки стада, что остались. Гурт будет больше. Значит мы найдем его быстрее.       Слова шамана пробуждали во мне старые кошмары, от чего кулаки сами собой наливались силой. Темной и голодной. Он шепчет о кровавой бойне, что явили ему боги. О существе, что ждет вдали и мечтает о нашей крови. Ведь чувствует силу текущую в ней. Она мечтает поглотить нас и стать сильнее.       - Кхому онха покхлоняетха? – Слова даются все сложнее, дары налагают виру, но любой бы взял ее не думая.       - В ньей нет слов богов, – из его рта вырывается тонкий змеиный язык, на котором поблескивает пара глаз, – она одна и глодньа.       В его шипении проблескивал интерес и страх. Он ощущал его и мне удавалось унюхать. В любой другой день или ночь, закрыв глаза я забыл бы об этом, но сейчас. Все это может оказаться ловушкой. Только, как она может одна взять в засаду стадо?       - Тохда я убью ехе. – Смотрю без страха в горящие зеленым глаза ревущего шамана. – Никхто не мохет мне протифостоять.       - Твьой разум изменили боги, – шаман наклоняется ближе вынюхивая что-то своим языком, – Ярость покинула тебя, до концьа.       Не отвечаю ему. Боги не сделали бы это со мной, если бы не желали. Боги не могут ошибиться. По этому я вою. Так, как не выл никогда и небо темнеет. Они слышат меня. Гурт ликует. Они тоже видят и понимают. По этому я делаю шаг и след от копыта вновь наполняется кровью. Все еще не закончено.       Люди копали. Так, наверное, им не приходилось горбатиться никогда! Десятки человек били камень и вывозили грунт щедро смешанный с щебенкой. Она понадобится позже, когда я начну мешать бетонную смесь, для заливки фундамента. Его по хорошему нужно усилить, чем придется заняться уже мне лично, щедро всыпав армирующую фибру.       Огромная котловина, в семьдесят два кубических метра, прямо над местом упокоения странного источника, медленно росла. Ну, точнее, углублялась. Люди использовали тележки, складируя грунт не очень далеко в огромные кучи. Сам Франциско стоял тут, наблюдая за столь грандиозным мероприятием. Не смог пропустить начало великой стройки.       Он видел мои расчеты, сделанные с феноменальной скоростью, которая явно стоила бы неплохой премии. Но деньги мне были не нужны, хотя я и не отказывался от них. Дают всегда бери, а решать, что с ними делать можно и позже. Ведь финансы, это та подушка, с которой можно где угодно начать все с начала.       Для постройки паровой мельницы требовались грандиозные ресурсы. Шесть с половиной тонн металла, крепкого обработанного дерева и сотни человеко-часов работы. Ну и компоненты для приготовления бетонной смеси. Вот что увидел торговец когда я принес ему приблизительный расчет по ресурсам. Он... удивился. Но спросил лишь о том, нужны ли наемные гномы, для работы с металлом. Мой смех стал ему ответом. Ненависть к коротконогим тварям все еще пульсировала во мне яростным клубком змей.       Да и с моими возможностями сделать тонкие листы и трубы, для котлов, не станет какой-то архисложной задачей. Тем более для огромного сверх надежного паровика. Я уже видел, как можно сэкономить на металле, но просвещать торговца не собирался. Свободные ресурсы нужны и мне, ведь каждый раз преобразовывать что-то крайне трудно и времязатратно. Хотя это и дело будущего, при том весьма отдаленного, ведь первая поставка слитков металла обещала быть весной. Пока же мы занимались лишь фундаментом под эту грандиозную стройку.       Огромный и жутко долгий проект который мне не хотелось завершать. Проще всего было бы его затянуть и отдать потом кому-нибудь, на достройку. А самому свалить подальше. Хотя вот вопрос. Куда же ехать? Кем стать? И как прикрыть себя, вписавшись в социум? Ответы к которым я приходил, казались спорным.       Бочка, ставшая моим стулом, несильно скрипнула. Легкий толчок и шуршание, вместе с едва слышным писком, явил на свет крысу. Большую и жирную, со странным рисунком на спине, который составляли грязно серые волосы. За ней из тьмы вынырнул кот, больше смахивающий на небольшую рысь. Серая короткая шерсть и огромные сильные лапы превращали каждое его движение в грациозный танец, с закономерным финалом.       Печальный короткий писк и крыса оказалась в пасти этого очаровательного монстра. Сверххищника в своей весовой категории. Помнится мне, был даже случай у меня дома, когда обычный домашний пушистик, взятый на маяк, его смотрителем изничтожил несколько видов птиц, что обитали на этом острове. Вот если бы его немного увеличить, дать разум, пусть и немного иной то и на крысолюдов можно натравить. Хотя... Нет. Все еще проще пустить газ и вытравить их из туннелей. Их ведь не может тут жить больше чем две или три тысячи особей. А на это количество отравы я точно найду.       Подождав и понаблюдав за работой людей, еще с десяток минут, и не найдя ничего, к чему мог бы прикопаться, вскакиваю с бочки. Тело ставшее невероятно легким, после мерзкого инцидента произошедшего несколькими днями ранее, слегка подводит. Резким ударом бьет головокружение, но мне через мгновения удается его обуздать. Никто даже не замечает резкой слабости, всем не до этого. Наверное, это даже хорошо. Безразличие спасает от не нужных вопросов, ответа на которые я все равно не дам.       Ноги ведут меня на давно присмотренное местечко на краю стены. Обдаваемое всеми ветрами, хотя и прикрытое сверху небольшой крышей от дождя. Подъем туда не занимает много времени, а вид перекрывает все затраченные усилия. К тому же тут не так пахнет химикатами, которыми обрабатывают шкуры. Хотя это зависит от случая к случаю, сильный ветер, который мог бы унести этот аромат тут редкое явление. Хотя это все еще лучше, чем внизу и как люди только к этому привыкают?       Передо мной лежала огромная ровная простыня. Поля тянулись до горизонта медленно поднимаясь к краям. Я давно это заметил. Мы жили в огромном кратере, очень старом и занесенным землей. Невероятно плодородной к слову, что просто не возможно. Тут не росли деревья, лишь разнотравье которое обработали и забрали себе люди. Хотя, может тут я и ошибаюсь и это абсолютно нормально, никогда не интересовался... земледелием.       Что волновало меня больше, не утонем ли мы весной. Снег, ну или долгие продолжительные ливни. Превращающие землю в болота и подтапливающие подвалы. Мои осторожные вопросы по этому поводу встретили стену не понимания. Вода никогда не скапливалась тут. Сразу уходя под землю и скапливаясь примерно на глубине десяти метров. Последние я выяснил сам. Опустив веревку с камнем в три доступных мне колодца.       Только вот ее должно было быть больше. Много больше, чем есть сейчас. Из этого выходил весьма простой вывод. Она уходила куда-то глубже. Вполне себе, возможно, прямо под нами протекала огромная река или целое озеро. Ну это, конечно, исключая дикие варианты с тем, что под нами есть еще тысяч триста или четыреста живых, способных потреблять такое безумное количество воды, что просто обязана скапливаться за год в этой местности.       Эх, какая дурость. Ведь всем нужно дышать, а какая вентиляция под землей? Да, даже гномы, эти мерзкие твари закапываясь под землю выбирали горы, строя дома именно внутри их, а не на самых глубинах. Нет, они конечно могли, но точно не жили. Тем более в столь мягкой почве не выстроить монументальных построек. Я просто отказываюсь верить в подобную дикость!       Размышления мои, на фоне черных и влажных земель, погружали в приятное негу. Легкий едва заметный ветерок обдувал мое лицо, а руки крутили небольшую шестеренку, забытую когда-то в кармане. То тут то там виднелись крохотные пятнышки грязного снега. Он еще не успел растаять, хотя если не ударят хоть какие-то холода, существовать ему всего несколько часов, до ближайшего дождя.       Все же жить на юге весьма неплохо. В Империи уже давно снег по колено и температура сильно минусовая. Даже хорошо, что мне не удалось попасть в ее преддверие. Не хотел бы я ощутить всю прелесть морозов и продуваемых всеми ветрами постоялых домов. Мне то свой номер пришлось утеплять, заделывая небольшие щели, лишь бы не мерзнуть ночами. Другим приходится использовать шкуры и наполненные углем керамические горшки. Последние было опасно, но никого тут это не смущало. Я лишь надеялся, что не сгорю случайно ночью и прикидывал состав для пропитки стен, который обеспечит их жаропрочность.       Хотя, жаловаться наверное не стоило. Многие в этом городке жили еще хуже. Доходные дома и квартирки, не впечатляли толщиной стен, как и методами отопления. К тому же топливо было ужасно дорогим, а своего леса тут не росло. Лишь редкие посадки, да и те скорее в тщетной попытке хоть как-то разнообразить ту равнину, которая окружала городок.       Свои собственные дома, часто в два этажа, где предприимчивые люди сдавали чердаки, а на первых открывали лавки торгующие чем только можно. Тоже не являлись образцом хорошего зодчества. Покосившееся, сложенные из камня и глины, с деревянным каркасом и черепичной кровлей, с совершенно разными типами отопления. В основном камины и различные ухищрения, по типу керамических труб в стенах, которые то и дело слегка дымят.       Средний класс, достаточно богатые, что бы иметь вес в обществе, но слишком бедные, что бы решать более сложные задачи. Они этим гордились. Собственный угол, место которое его кормит, они возвышались над толпами крестьян. Которые набились на зиму в город и расположились в доходных домах, те кто немного по богаче, остальные же ютились в амбарах и на чердаках скотных домов, где и работали за кров и редкие пенни. Никто не хотел провести зиму в землях по которым бродят голодные и злые зверолюды.       На самом деле, козлоголовые, постоянный бич этих земель, и обычные крестьяне, все же решившиеся обрабатывать эту землю, сосуществуют с ними в странном подобии вечной конфронтации. Почему в странном? Так крестьяне не воюют с ними, сидят по своим укрепленным деревням и большой кучей возделывают землю, под охраной небольшой дружины. С опаской, но ходят в лес за дарами природы и отдают лесу своих детей, что родились с мутациями. В свою очередь зверолюды набегают на деревни, тырят скот и убивают путников, а потом резко уходят обратно в леса. Никогда не затягивая конфликт. Такая вот набеговая экономика у зверолюдов.       То, что произошло тут, и выжгло огромное количество поселений, скорее исключение из обычной тлеющей конфронтации. Зверолюды очень конфликтны, не постоянны и агрессивны сверх всякой меры. Это не дает им строить хоть какие-то города и подобие общества, кроме самых примитивных его образцов. По этому их объединение в настолько огромное стадо чудо, ведь это означало появление настолько могущественного лидера, какого не видели очень давно.       Я почти не сомневался. Та орда, шедшая в горы, обязательно вернется. Ну какая-то ее часть и разбредется по округе, кошмаря и мешая местным возделывать землю. Не удивлюсь если и мне придется поучаствовать в паре таких стычек. Возможно, даже вооружить десяток человек умеющих работать с пороховым оружием. Все же, их не стоит ждать до весны, какой глупец попрется через горы зимой?       По этим опасным склонам и жутким тропкам, по которым ходят гроби ни один вменяемый и имеющий мозги человек... Ну ладно зверочеловек не пойдет. Помню, как спускался по воде и видел эти ужасно опасные сосуды по которым шла жизнь и торговля живущих там. А ведь где-то среди гор гоблины живут и огры. Да и коротконогие твари там не редкость, будь их земля битым стеклом.       Тихий шорох, раздавшийся со спины заставил напрячься. Рука сама собой скользнула по штанине и остановилась на револьвере. Шорох повторился и через миг я услышал шипения и негромкий мявк. Это местный кот, живущий на стене пробираясь сквозь небольшую дыру, вентиляцию понимаю я сразу, стоит только кинуть взгляд на нее, в постройке. Его чистая серая мордочка с яркими желтыми глазами замирает, уставившись на меня, после чего кот моргает и выползает полностью.       На удивление, почти все коты живущие тут, обладали двумя отличительными чертами, видимо без которых прожить тут было очень сложно. Во первых это массивность. Привычные мне коты, которые порой встречались у меня дома и были весьма редки, легко помещались в руках и очень любили когда их гладят и подкармливают. Эти нет, самостоятельные машины уничтожения грызунов, которые почти не подходят к людям и редко берут из их рук еду. Второе это расцветка. Тут встречались три типа: серые, как мой новый знакомый, черно-серые с полосками и серые с желтизной. На этом разнообразие кончалось. Дикие раскраски, подстать их владельцам.       Малый знакомец покинув свое убежище, присел и замер. Внимательно вглядываясь в меня, но лишь доли секунды. После он принялся вылизываться, напрочь забыв о моем существовании. Наверное хорошо, что после столь близкого знакомства с проклятой книгой я не получил каких либо отметин. Ни физических, ни эфирных, да даже животные не стали на меня иначе реагировать! Последнее было самым приятным. По этому признаку часто охотники на ведьм судят. Меньше проблем со служителями церкви, будь они не ладны.       Сплюнув, я вновь вздрогнул. Наглый кот, видимо уставший прихорашиваться подошел ближе и боднул меня головой. После чего одним элегантным движением спрыгнул вниз и исчез среди ящиков. Их внешний вид привлек мой взгляд. Крепкие, из толстых досок и обитые тонкими полосками металла. С укрепленными уголками и большими замками весящими на них.       Воровато оглянувшись и не найдя никого, кроме стражника, смотрящего куда-то в даль, спускаюсь вниз и подхожу к одному из них. Замок, примитивный в своей конструкции, почти сразу сдается под моими ловкими пальцами и отверткой. Еще один грешок на моей совести, в довесок к множеству других. Крышка распахивается и я чуть слышно матерюсь. Ящик пуст, но совершенно нов. Я вижу капли смолы, стекающие по внутренним стенкам. Они явно предназначены для чего-то не очень габаритного, но ценного.       Аккуратно закрываю ящик и защелкиваю замок. Вокруг все еще никого, кто бы мог сказать мне что-то и я не торопясь бреду в сторону таверны. Горячее вино и похлебка щедро сдобренная мясом, что еще нужно измученному организму? Выжечь из головы знания полученные странным и не правильным путем. Ибо я чувствовал, как они свербят у меня в голове мелкими мушками, что никак не могут замолкнуть. Они требовали к себе внимания, анализа и разбора, только вот мне не хотелось этого. Темные знания ведут в бездну, а мне этого не хотелось бы.       Спустя немногим больше десяти минут, я, наконец, дошел до более-менее неплохой таверны, которая обслуживала потребности местных. Крупное, выложенное булыжниками, здание с небольшой вывеской в виде головы петуха, выполненной из жести с ярко раскрашенным гребешком. Неплохое местечко присмотренное мной, во время выбора места жительства, еще только по прибытию сюда.       Только войдя внутрь, я на миг стал центром внимания всего сброда собранного тут. Наемники, завсегдатые питейных заведений и стражники которые пропивали жалование, несколько явно крестьян, сидящих небольшой кучкой и горожан в другой. Мимо них ходила разносчица, крупная девушка в простом домотканом платье и фартуке, а за стойкой стоял грузного вида мужчина с куцой бородкой и темными, почти черными глазами. Я не помнил его имени, хотя точно спрашивал когда-то.       - Я приветствую, вас, в нашем славном заведении! – Мужчина быстро вышел из-за прилавка и буквально подбежал ко мне, я видел подобострастие в его взгляде и огонек алчности прямо за ним. – Я счастлив, что вы вернулись сюда, прошу вас, присаживайтесь!       Лишь киваю ему. Присаживаясь за один из столов, совсем не далеко от стойки. Он быстро протирает стол рукавом своей рубахи и замолкает. Смотря на меня взглядом собаки. Порой от того, что тебя считают аристократом есть огромное преимущество, особенно тут, когда ты почти местная рок звезда.       - Мне горячего вина с медом и свежую похлебку, развари мясо до состояния, что бы волокна отходили, хлеба не нужно. – Мой тихий, чуть сипящий, голос разрывает возникшую тишину. – Хотя знаешь, найди мне еще и запеки овощей, что есть и сделай это вкусно.       - Конечно, господин, вино принести сразу или вместе с похлебкой? – Он чуть склоняется. – А овощи вначале или после похлебки?       - Вино сразу, а овощи после похлебки, – киваю после небольшого раздумий, – и сладкий пирог, в самом конце.       - Все сделаю в лучшем виде! – Он отходит, чуть кланяясь, а я продолжаю рассматривать сидящих тут, почти сразу потеряв весь интерес к тавернщику.       В такие моменты, я будто возвращаюсь домой. К столь редким, но всегда желанным походам в ресторан, где можно было всегда отведать сочный стейк с гарниром и хорошего европейского эля. Уровень обслуживания, как раз совпадает. Хотя тут тебе нужно быть аристократом и иметь в карманах серебро для подобного. Там же так обслуживали любого, у кого имелись деньги.       Только вот не для обеда сюда я пришел, а для прощупывания почвы. В местечке которое я избрал своим домом, жили только важные шишки и лидеры наемничьих отрядов и те разошлись кто куда. Мне же нужен был кто-то пониже рангом. Наемник одиночка, которого можно купить и что мог бы защищать меня. Такие находились везде, но были они разными по умениям и возможностям.       Мне нужен был кто-то умеющий стрелять из огнестрельного оружия, хотя бы на среднем уровне, а так же способный хорошо махать остро заточенной железякой. Обладал выдержкой и не болтал много, в моем случае последнее особенно важно. Хотя и с первыми двумя должны возникнуть сложности. Пороховое оружие тут не в почете, из-за его дороговизны и сложности в обслуживании. Но для того я и здесь, нужно с чего-то начать, а за вопросы бьют достаточно редко и не тех, у кого в кармане монеты, а на поясе оружие.       Вино принес, лично, хозяин таверны, примерно, через пять минут. В большом железном кубке с весьма вычурной гравировкой. От него поднимался пар и ощущался приятный аромат меда. Сделав глоток и ощутив поток плотного вина спускающегося по пищеводу, я на миг забыл обо всех проблемах и тревогах терзающих меня и просто прикрыл глаза. После же, благодарно кивнув я указал на место рядом с собой и пододвинул три серебряные монеты аккуратной стопкой.       - Что еще желаете, господин? – Мужчина присаживается и начинает говорить тише, в его глазах осознание, что сегодня он сорвет куш. – Только скажите, чем я могу угодить вам.       - Все просто, мне нужно найти одного или двух хороших бойцов, – сделав еще один глоток, продолжаю, – умеющих обращаться с щитом и мечом или топором, а так же сносно стрелять из порохового оружия.       - Я понимаю, о чем вы говорите. – Мужчина замолкает, я его не тороплю ожидая ответа, это все же прощупывание почвы, не факт, что удастся найти хоть что-то тут. – Понимаете, я таким не занимаюсь... Но я бы мог поспрашивать, если вы желаете.       - Хорошо, поспрашивай и отправь кого-нибудь в трактир "Бодрый Хряк" спроси там Герра Анри Д'Арамиц, меня, если найдешь кого-то более сведущего в этом вопросе. – Чуть откидываюсь на стуле, выпячивая свою иссохшуюся грудь и пододвигаю ему монеты. – Если это будет стоить того, то я хорошо тебе заплачу.       - Благодарю, господин. – Поняв, что разговор закончен, мужчина встает и одним быстрым движением смахивает монет. – Я постараюсь и расспрошу людей.       Лишь киваю ему. Нарочито вальяжно теряя любой интерес к его персоне. Нужно показать себя, чуть более заносчивым и наглым. Тут иначе не понимают. Поэтому слегка откидываю голову и делаю небольшой глоток, будто бы невзначай бросая взгляд на окружающих меня людей. Я говорил достаточно громко, что бы меня услышала хотя бы треть таверны. Пробный камень брошен и остается только ждать.       Дни тянутся со скоростью дохлой улитки. Погода все гаже и гаже, а снег выпавший прошлой ночью и не думает таять. Прочный минус опустился на кожевенный город, носящий на немецкий манер имя Ледербург. Люди закутавшиеся с ног до самой макушки, во множество слоев одежды, лишь бы хоть как-то сохранить тепло, бродят туда сюда неприкаянными призраками. Будто бы они совсем не готовы были, к столь внезапному приходу настоящих холодов.       Меня потряхивало, тепло будто высасывалось чем-то потусторонним и мне приходилось носить тяжелое пальто даже в комнате, хотя хозяин заведения топил на грани опасности пожара, а возможно, и даже за ней. Только это совершенно не спасало, конструкция здания и его ужасные теплоизоляционные свойства сводили все его потуги на нет. Сам я ходил с химической грелкой, собранной на коленке и запаянной в железную фляжку, но все равно мерз. Не привык я к такой холодине в четырнадцать градусов по фаренгейту.       Из-за температуры я даже переселился на склад, который уже почти полностью превратился в мою мастерскую. Я даже вновь стал лить тонкие пластины на броню-чешую, для защиты от стрел и пуль. Пороховое оружие все же тут по настоящему примитивно и от него все еще защищает хороший железный панцирь, даже не стальной.       Да и сама сборка тягача продвигалась семимильными шагами. Появились новые литые колеса, восстановлена система подачи пара, а котел занял положенное ему место в сердце механизма. Оставалась еще неделя работы и пара пробных запусков. Не более того и мой линкор, а именно им он и был в местных реалиях, смог бы отправится покорять новые миры. Ну, а если не так пафосно, то смог бы вновь ездить и даже весьма далеко.       К тому же были, почти, готовы трубки внешнего каркаса, на которые и будут присоединены пластины брони. Места креплений уже на них появились, осталось лишь произвести их. Чем я и занимался сейчас греясь от работающей индукционной плавильни. Зима обещала идти еще два месяца, как раз к концу ее и закончу. Ведь не только ими приходилось заниматься.       Я серьезно озаботился боезапасом. Отлил пуль и приступил к заготовке патронов, стал наполнять стаканы гранат, их я произвел из латуни и наполнил дробью и порохом, которых накопилось уже около двух сотен. В них пока отсутствовал главный компонент в виде запала, их нужно будет сделать, но это слишком много мелкой работы и мне откровенно не хотелось ими заниматься. Хотя и стоило, все бы сложилось иначе, если бы в прошлый раз мы закидали зверолюдов гранатами. Возможно, спаслись бы не только мы с Люси, а еще кто-то. Да, определенно, займусь этим завтра! Посвящу этому весь день и наделаю множество запалов и заготовлю их в прок. Обязательно.       Негромкое покашливание, прокатившееся по до сих пор полупустому складу, заставило меня на мгновение замереть. Я точно помнил, что внутри никого не было, лишь у входа стояли двое оболдуев, храня покой чудо машины, которую в религиозном приходе увидел помешанный жрец. Ну и меня, конечно, как единственного способного ее водить.       Появление кого-то нового в закрытом помещение уже повод взяться за оружие. Особенно тут, хотя, нет. Абсолютно всюду! По этому ни теряя ни секунды я выхватил ствол и направил его в пустоту. Ибо не существовало того, кто закашлял. Освещенная масляными лампами комната, разложенные ящики и остов тягача, с наполовину собранными механизмами. Пустота и тишина.       Ствол пистолета гулял из стороны в сторону не находя цель. Встав со стула и обойдя все помещение и заглянув в небольшие комнатки позади, и не найдя никого, я вернулся назад. Вроде бы ничего не изменилось. Стол и стул, россыпь мелких деталей на нем и бумаги, что неаккуратной стопкой покоились на его конце. Все хорошо. Мне показалось? Едва уловимое движение позади. Я не услышал его, о нет! Я почувствовал затылком едва уловимый порыв воздуха. Почти незаметный, от того еще более тревожный. Резкий отскок от стола, в надежде улизнуть от удара. Ничего. Не было даже звука взмаха. Я знаю, что позади меня промелькнуло нечто, но не могу уловить это.       Глаза скользят по углам и теням. Пальцы нервно дрожат и я не понимаю тревоги, разрастающейся в груди. Неприятный ужас, явно искусственно вызванный, давится в момент возникновения мощным усилием воли. О нет, незваный гость, так просто со мной разобраться тебе не удастся. Привык убивать забившихся в угол? Не способных тебе ответить и даже обнажить оружие? Так не на того нарвался!       Быстрое, на грани восприятия, движение. В тени мелькает нечто смазанное и мне едва удается увернуться. Но я до сих пор не понимаю от чего! Это будто ускользает от меня. Затмевая разум и путая чувства, еще эта тревога, страх и дрожь. Делаю шаг назад, и впервые в пыли замечаю след, ставший видимым в свете ламп. Волнистая линия оставшаяся будто от хвоста, первое свидетельство того, что я не схожу с ума.       Револьвер подрагивает, но я нахожу в себе силы и начинаю медленно двигаться в сторону двери. Тень слева меняет очертания, но становится обычной стоит лишь обратить на нее взор. Смазанное движение вновь мелькает на грани восприятия, но будто вспышкой на сетчатке отпечатывается лапа. Огромная синяя лапа, что сейчас скрылась за деревянной подпоркой, что держит крышу, но не вышла с другой ее стороны. Необычный глюк, может я надышался чем-то?       Наивная идея распадается сама собой, когда тишину, прерываемую лишь моим дыханием, прорезает смех. Приглушенный и наполненный экстазом. Он звучит будто отовсюду и одновременно у него нет источника. Мне не удается разобрать кто смеется. Смех, мужской и женский, необычное смешение от которого становится не по себе. В нем слышатся нотки надвигающейся истерики или же безумия. Меня подташнивает.       Резкий, возникший будто из ниоткуда, удар отбрасывает меня на несколько метров. Мне лишь чудом удается развернуть корпус и пустить его в скользь. Плечо ноет, и будто в замедленной съемке я вижу его. Закутанный в пурпурные тряпки силуэт с длинным изогнутым ножом, что мгновения назад вспорол мой кожаный нагрудник будто бумагу.       Его появление длится миг, за который я успеваю лишь направить оружие, но не выстрелить. Он исчезает, отступив на шаг и вновь засмеявшись, своим мерзким смехом, скользит в тенях. Лишь его пылающие золотом глаза мелькаю в каждой из них и что ужасает больше всего: звуки голосов с улицы больше не слышны.