Латунная поступь

      Мой полный энтузиазма порыв, практически сразу, натолкнулся на стену отсутствия необходимого оборудования. Постройка же автоматизированного экстрактора потребовала бы сейчас просто немыслимых трудозатрат, а использование простого измельчения и растворения активного вещества оказалось малоэффективно. План разваливался, прямо на стадии подготовки. Тихий мат вырвался у меня сквозь зубы.       Почему я не смог подготовиться заранее? Купить яд или синтезировать самому, когда присутствовали необходимые инструменты. А ведь у меня просто не было бы второго шанса при неудачном отравлении. Эксперимент, где на кону моя жизнь.       Мрачные мысли наполнили мою голову, а лицо сковала гримаса отвращения. Антон отравитель. Какой еще титул прицепится ко мне? Как еще я буду себя называть? Сколь долго мне носить имя Анри? Сколько обманывать людей живущих тут и лгать им о том кто я и откуда? Горечь на мгновение переполнила меня. Нужно остановиться. Ненависть к самому себе это последнее, что мне сейчас нужно.       - Ладно, если не выходит сразу, пойдем немного иным путем. – Негромкий шепот сопровождается уборкой инструментов обратно в ящики и тут я замираю, вновь учуяв смрад разложения. – Если нельзя создать, то можно взять готовое!       Трупный яд. Как я мог не подумать о нем раньше? Ведь сейчас его можно просто взять и использовать практически в неограниченном количестве! Стоит только собрать миниатюрный излучатель ультрозвука, что откроет поры кожи, а потом просто прикоснуться! Птомаины тогда попадут в кровь и это его убьет. Ибо местная медицина ужасна, практически во всем. Тем более тут, в месте далеком от средневековых врачей.       Три часа мне понадобилось для создания прототипа. Выглядел он неважно и представлял из себя странноватую штукенцию. Вытащенный из световой пушки кристаллик, один из множества, он направлял излучение в большой фокусировочный кристалл, немного проволоки и примитивный динамик с небольшой батарейкой из графита. Все это было собрано в небольшую коробочку, размером не больше спичечного коробка, и просто невероятно хрупкую, потому мне нужно было действовать, как можно аккуратнее.

Сотворение магии; арате 3; уровень наибольшей используемой сферы 3(Жизнь) + 3 за естественную магию - 1 за фокус + 1 за нервозность + 1 за быстрое творение магии = 7; 0 успеха + 1 от силы воли; В сумме 1;

Поры раскрылись, грозя принести в организм множество новых жителей;

      Инструмент заработал, я услышал тихий едва уловимый звук и почувствовал странное в пальце, куда и направил динамик. Он явно работал, потому поспешив быстро его отключаю. Немного спирта, все обработать, боль пронзает мой палец, жуткое жжение. Хм, но это хорошо... Хотя и требует изучения и серии экспериментов.       - Так, пока я еще полон сил, нужно подготовиться или нет? – Взглянув на часы, что показывали сейчас практически девять вечера. – Если он еще спит, то можно попробовать подойти и разбудить его, тем самым нанести на тело трупный яд.       Хватит самокопаний и нерешительности. Чуть скалюсь, обнажая ряд ровных зубов, и одним движением подхватываю прибор. Ему место на моем поясе, но лишь раз. Один раз и больше никогда. Облачиться в броню, закрепить перчатку, проверить полноту барабана револьвера, удостовериться, что первые три пули разрывные, а в конце накинуть плащ. Я готов.       После утренней суматохи лагерь притих. Раненные, кто был достаточно цел, спали на грубых лежанках, то и дело я слышал их стоны. Тех, кому было уже не помочь, добили. Жестоко, но тут не умели иначе. Легко раненные разбрелись и сейчас глушили вино сидя у костров в компании тех кому повезло больше. Одни лишь крестьяне, понукаемые Филлом Рихтером, работали. Они занимались восстановлением и укреплением стен. Аристократу было плевать, что они тоже устали, он явно не видел в них своих собратьев. Лишь инструмент воплощения своей воли.       За то время, что мне понадобилось для сборки пока еще безымянного устройства, частокол из тонких бревен получил подпорки и был сдвинут немного вперед. Думаю пройдет немного времени и эта деревня станет маленькой крепостью, а следом за ней будут появляться еще и еще. Все расширяя владения семьи Гранья. Преумножая их власть и людской ресурс, что можно выставить против иных лордов, баронов или вождей, что пожелают покуситься на их земли.       Пока же мои ноги вели меня к месту ночного побоища. Там уже отсутствовали тела, их первым делом стаскали в огромную кучу и подожгли, обложив ветками и мусором оставшимся после стройки. Только вот убрали не все. Остатки мертвой плоти валялись то тут то там, и мне не стоило усилий слегка измазать свою перчатку. Совсем немного, но даже этого должно хватить.       Вторая часть моего наспех созданного плана включала в себя обычную прогулку до лежанки охотника. Он устроился поодаль, большой спальный мешок из шерсти овцы и натянутый сверху тент из промасленной ткани. Сейчас он спал в нем, его грудь мерно поднималась, жуткая рана на лице сочилась чем-то белесым, уже одно это говорило о необходимости срочного лечения и зарождало трусливые мысли. А вдруг мне не придется ничего делать и он умрет сам? Успокойся, Антон, и сделай наконец то, зачем пришел.       Приблизившись, на расстояние в пару метров я замер, не зная точно, как сделать то, что задумал. Секунда промедления, еще шаг ближе к моей жертве. Краткое осторожное прикосновение к коробочке. Динамик направляется точно в лежащую на животе руку, и я наклоняюсь, дабы к ней прикоснуться.

Сотворение магии; арате 3; уровень наибольшей используемой сферы 3(Жизнь) + 3 за естественную магию - 1 за фокус + 1 за нервозность + 1 за быстрое творение магии = 7; 1 успеха + 1 от силы воли; В сумме 2; 1 успех потрачен так как целью является иной узор; Убить можно разными способами, этот ничем не хуже других;

      Мне не удается. Тонкий нож, состоящий из овеществленного сумрака, возникает у моего горла буквально из ниоткуда. Его вторая рука, я за ней не следил, а вот он точно приметил меня и подготовился. Только вопрос когда? Еще на подходе или в миг, когда я следил за ним из тени?       Мои глаза поднимаются, огонек безумства пляшет во взгляде направленном на меня. Его лицо... оно сейчас иное. Постаревшее лет на пятнадцать, огромные синяки под глазами и волосы... Их меньше, чем было утром. Морок, он используют какую-то разновидность оптической иллюзии, когда ходит среди обычных людей? Как же его лицо нервирует.       - Зачем вы, Герр Д'Арамиц, пришли ко мне и пытались подойти тайно? – Охотник поднимается, я походя подмечаю, что рука с раскрытыми порами кладется на грязную землю, он опирается ей и садиться, хотя его нож все еще недвижим. – Я не вижу в ваших руках ножа и пистоль, вы не направляете его на меня, а значит вас интересовала не моя жизнь, так зачем?       - Мне хотелось поговорить с вами, пока не настала ночь, – капли холодного пота стекают по моей спине, я стараюсь говорить спокойно, но только голос меня выдает, он дрожит, – У-уберите свое колдовство.       - Нет, пока не узнаю причину, не лгите мне, я увижу ложь в ваших словах, – скованный чужой волей ветер холодил обнаженную кожу шеи, тонкий стилет уже скользил из паза в моей перчатке, хорошо смазанный он не издавал ни звука, – в уже произнесенных, вы солгали мне, лишь начав говорить.       - Моё тело отказывается мне повиноваться, холодная хватка ужаса сковывает мое сердце и отравляет разум. На задворках сознания мелькает понимание... Что это чуждое влияние, но я абсолютно бессилен перед ним. Впервые меня пронимает так сильно. Колени слабеют, дыхание обрывается, а сердце бьется обезумевшей птицей в клетке.       Я падаю прямо на лезвие ножа. Плоть расступается на месте прикосновения, обжигающая холодная боль растекается от места пореза. Ужас практически останавливает сердце, оно пропускает удар, будто сердечный приступ о котором я столько читал и слышал. Мышцы отказываются повиноваться, а из пор на коже выступает зловонный пот. Организм безумствует.       Мое лицо ведомое силой тяготения врезается в землю, кровь начинает стекать по подбородку, она обжигающе ледяная, вспышкой приходит боль из иного места, мой нос! Тело будто живущие своей собственной жизнью подтягивает колени, я сжимаюсь пытаясь стать, как можно меньше. Единственное звучащее в моей голове набатом это мое сердце. Все остальные звуки растворились, исчезли, заменившись лишь им.       Сдвоенный выстрел. Сквозь сумрак ужаса, мои уши улавливают его. Будто тонкую нить, сознание цепляется к этому, пытается вырваться и неожиданно ужас начинает стихать. Щупальца его отпускают и мне удается сделать вздох. Первый за несколько минут, легкие обжигаются волной воздуха прошедшего сквозь сжатые до крови зубы.       Крик прозвучал, когда солнце уже садилось. Громкий, с надрывом, и что особенно неприятно, женский. Альберто ненавидел слышать подобное. В тавернах это предвещало поножовщину, в деревнях нападение, а в городе, особенно в Альдорфе, где он часто бывал из-за работы, внимание стражи. Последние заставляло его поёжиться.       Вначале он просто встал на ноги, как сделали на самом деле очень многие. Кто мог. После тяжелой ночи и не менее суматошного дня, таких осталось немного. Два десятка наемников, да четверка благородных, еще конечно крестьяне, но кто их считает? Кричала как раз одна из них, ибо больше попросту некому.       Вначале, я не совсем понял, что вижу. Сумрак, усталость и головная боль сопровождали весь сегодняшний день. Слишком много стрелял, всегда у меня так, если надышусь дымом от пороха. Хотя с новым двухствольным мушкетом инженерной ковки дыма стало совсем немного. Только руки уж сильно болят, ток это с непривычки, никогда так много не палил. Дорого это уж больно.       В тридцати шагах от меня стояла фигура, с трудом, прищурившись я узнал в ней господина Герра Бормана. Мне пришлось сделать несколько шагов вперед, и только тогда мне в глаза бросился отсвет латуни, от чего-то лежащего у его ног. Чего-то слишком большого и знакомого. В тот самый миг у меня подкосились ноги.       Этого просто не могло быть. Не так! Не сейчас! Пожалуйста, Шаллия, пусть я ошибусь. С ужасом переставляя ноги, отказываясь верить, я все же шел, не смея остановиться. Сейчас на земле лежал мой господин, нанявший меня своим лакеем. Оказавший мне огромную милость, закрывший глаза на мое прошлое и вернувший веру в будущее. Давший надежду, что я не подохну с голода в подворотне и меня не ограбит кто-то из властителей города или их приближенных.       Господин свернулся клубком, будто кот и мелко дрожал. Подойдя ближе, я видел это слишком отчетливо. Его пырнули в живот. Жуткая мысль яркой вспышкой пламени мелькнула в голове и ужас сковал мое сердце. Так не должно быть...       С трудом мне удалось поднять свои глаза дабы увидеть охотника стоящего над Герром Анри. Его сосредоточенное лицо и жуткий цепкий взгляд. Он смотрел, как умирает мой благодетель, и уголки его губ поползли вверх. В глазах пылал безумный хаотичный блеск и он поднял свою руку, в которой, будто поглощая свет, мелькнул темный клинок.       Я выстрелил. Практически мгновенно, отправляя две кучки дроби в сторону поганого колдуна. Мир будто замер. Я отчетливо видел две вспышки пламени, что вырвались из двух стволов, дарованного мне орудия. Жуткий грохот, на мгновение стал всем, что существовало для меня в этом мире. Это пламя воплощало всю ненависть, что я испытывал к убийце благородного Герра Анри Д'Арамица.       Мир покрылся тенями. Будто нашлепка на самом мироздании, ожившие отражения света стали менять реальность. Силуэт колдуна мигнул, став лишь на краткое мгновение неотличим от собственной тени. Этого хватило. Первая кучка дроби пролетела сквозь него, будто не существовало его вовсе.       Холод и жуткий страх распространился от него во все стороны, каждый из живых услышал потусторонний шепот из-за границ понятного им мира и сердца сковала мертвецкая хватка. Это ощущение прошлось волной от проклятого колдуна, а следом, прямо ему в грудь, прилетела вторая порция дроби.       Оружие Господина, будто молот Сигмара, смяло тонкий кожаный доспех и кольчугу убийцы. Сей удар оборвал нечестивую магию твари, оканчивая безумство творящиеся вокруг. Шепот затихает, а тени становятся самыми обычными, привычными для глаза. Звуки возвращаются будто нехотя. Крики, мат и женский визг. Все это становится фоном для ударов моего сердца. Слишком разгоряченного ворохом переживаний.       Мощный удар в грудь, а следом и в лицо, опрокидывает меня на лопатки. Боль ослепляет, а из носа начинает течь кровь. Кто-то прижимает мою голову к земле, кричит прямо в ухо. Только это все неважно, мой взгляд прикован к дрожащему телу к которому склоняется какая-то крестьянская девка.       Отсюда я вижу лужу крови, она медленно растекается, темным полотном по грязной утоптанной земле. С каждой каплей, тиски тоски болезненно рвали нервы. Мое будущее разваливалось. Мир мрачнел, а сил и желания сопротивляться становилось все меньше. В какой-то момент мой лоб уперся в землю, и я понял, что сделал все что мог и оставалось лишь вручить судьбу богам. Ведь им ведомы все нити жизни.       Вкус металла, первое пришедшее настоящие ощущение. Следом давление чьего-то прикосновения к плечам и шее. Голос, кто-то что-то громко вопит. Мне холодно, глаза открыть не удается, они залиты моей собственной кровью. Земля трясется, множество ног ступают по ней в безумной близости от моего ослабевшего тела. В ушах вата, а усталость накатывает волной погребая меня под собой.       Холодная влага, она возвращает меня в сознание. Рывков вытаскивая из полузабытья. Чьи-то пальцы касаются моих век, и что-то шерстяное прижимается к моей шее. Я вижу лишь силуэты сейчас, секундой после удается вырвать из сумрака длинные женские волосы и яркие голубые глаза. Я жив.       Серия следующих вспышек, а никак иначе назвать это невозможно, запомнилась плохо. Меня куда-то несли, пытались поить и запах, я ощущал нечто очень мерзкое, смесь жира и какой-то травяной дряни, это наносили мне на шею. В один из моментов, когда мое сознание приобрело особую четкость, я смог активировать инъектор спрятанный у меня в перчатке, лишь жалкие пять доз, призванные спасти меня и этого более чем достаточно.

Сотворение магии; арате 3; уровень наибольшей используемой сферы 2(Жизнь) + 3 за естественную магию - 1 за фокус + 1 за быстрое творение магии = 5; 2 успеха;

Два успеха направлены на излечение двух уровней летального урона; Боль отступает, краткий миг света, во тьме умирающего мира;

      Пламя прокатилось по моему телу. Начиная с предплечья, будто волнами оно обходило каждую клеточку моего организма. На грани сознания это ощущалось наиболее четко. Восприятие ломается, показывая мир совершенно иначе. Не так как я привык. С другой, привычной иным практикам, стороны. Видеть и чувствовать эфир, не используя иные, привычные технологические средства, каждый раз очень непривычно.       С тихим клекотом, мир распался. Со звуком шестерней разум мигнул и последняя мысль обрушилась с шелестом в никуда. Осталась лишь глубокая горячая непроглядная тьма. Боль отступила, как и любые связанные с ней проблемы. Страх притупился, исчезли сомнения и тревоги. Я сделал все, что мог. Пусть с остальными проблемами разбирается будущий я.       На самом деле, сидеть на бочке в теплом плаще на удивление удобно. Просто поджимаешь ноги, пятками упираясь в стенки, а плащ накидываешь поверх всего этого и вот уже кажется издали, что ты стоишь, а на самом деле сидишь. Проклятье, какая же глупость у меня в голове! Да еще и эта улыбка, все лезет и лезет на лицо! Эфир, давно такого хорошего настроения не было!       Мой дорогой, недавно нанятый, наемник совершил то, на что мне едва хватило духа. Он пристрелил проклятого ублюдка! Просто и незатейливо всадил в него пригоршню дроби, отправив к Морру. Ну или в пасть какому-то мерзкому созданию. Тут никогда не угадаешь, да и плевать на самом деле. Моя цель сдохла, а это самое главное. Смешно, ему даже не помогли зелья, которые у него были, но он ими даже и не думал поделиться с ранеными. Умер раньше, попросту потратив его в никуда.       Сейчас избитый Альберто валялся на лежанке, недалеко от моего танчика. Быстрые на решения наемники утихомирили его привычным для них способом. Их понять можно, какой-то мужик стреляет в, явно благородных кровей, охотника, победившего мерзкого некроманта. Его хотели повесить, без особых разбирательств и так бы и сделали, на самом деле. Только вот я, вовремя, пришел в себя.       Чувствуя себя до безумия отвратно, с какой-то дрянью на шее и с сильным головокружением, мне было достаточно сделать пару выстрелов в воздух и объявить о принадлежности этого человека мне. О его службе и защите меня от мерзкого колдовства охотника на ведьм. Которым он хотел подчинить мой разум и направить орудие Сигмара против живущих тут людей. А когда у него ничего не вышло, то и прирезать меня, дабы я не мог обрушить заслуженные кары в его сторону. Ныне почивший не мог ничего сказать в опровержение моих слов. Тут мне повезло.       К тому же, достаточно быстро, нашлись те, кто видел, как я стоял с ножом у горла перед охотником с пустыми руками. Пара крестьян, что тогда занимались починкой колеса, оказывается у них был прекрасный обзор на все, что я делаю и как двигаюсь. Никто не узнает, каких усилий мне стоило не выругаться. Убийца доморощенный, если мне когда либо понадобится совершить нечто подобное вновь, сделаю микроволновую пушку!       Путем препирательств, и веским словом Рихтера, что сейчас, ввиду моей неспособности к командованию и желания в принципе этим занимать, перенял командование на себя, инцидент был исчерпан, а тело колдуна, к тому моменту уже полностью голого, кинули к остальным. В огромный костер, чадящий сейчас на многие километры вокруг столбом черного жирного дыма. Честно, туда ему и дорога.       Еще неделю заняло обустройство этой небольшой крепости. Превращение её в нечто хотя бы условно годное для обороны. Тут Рихтер, скажем честно, дал маху. У него отсутствовали нужные знания по укреплениям, а именно их постройке, ранее его в этом поддерживали более сведущие товарищи, и мне пришлось немного встрять и дать парочку, на мой взгляд, верных советов. Меня послушали, как-никак будучи инженером из Нульна, пусть и только по легенде, я имел высокий авторитет.       Они сколотили башни. Три массивных, пока без крыши правда, обзорных пункта по краям равнобедренного треугольника и начали делать земляной вал. Я как мог нарисовал им виденное мной когда-то укрепление на лекции про германцев восемнадцатого века, конечно упростив некоторые элементы ввиду отсутствия камня и цемента. Должно получиться неплохо, если конечно у противника не будет пушек... Но в таком случае им всем все равно конец, что тут не строй.       Из хорошего, после смерти некроманта нападения мертвых прекратились. Я даже видел вполне себе нормального оленя, бредущего куда-то на восток. Да и сама живность будто начала возвращаться. На пустоши пред поселением, где когда-то стояли элементы системы ныне сгоревшего, резвились мелкие животные по типу сусликов пусть и немного худее, да и птицы... Сегодня я проснулся от их трели. Мир оправлялся от влияния магии местных.       Сами же люди, будто позабыли о тех ужасах, что свирепствовали в ночи, уже громко смеялись, пели песни и пытались наладить какой-никакой быт. Они уже очерчивали новые поля и ругались по этому поводу! Таскали бревна и копали глину, для печей, потихоньку вырисовывались очертания новых домов и хлева, для живности. Пройдут еще месяцы, а может и больше, и тут по-настоящему появятся дома и забурлит жизнь.       Не сидел без дела и я. Мне отмыли тягач, сразу же, как я узнал о воде в колодце и теперь он не пах так ужасно. Да и не громыхал он больше. Приварил все намертво, пусть его слегка вело в сторону, но это являлось мелочью на фоне почти полной его работоспособности. Починил световую пушку, вернув на место детали. Совершил инвентаризацию, выяснив весьма поганые новости. Осталось всего пять гранат, почти двести патронов к револьверу, из которых сорок дум-дум, а двенадцать разрывных, и всего восемнадцать патронов к обрезу. Последнее нервировало особенно сильно, но я надеялся на возвращение без серьезных препятствий.       Так поддавшись мыслям о прошедших днях я и пропустил тот момент, когда рядом со мной остановился Альберто Торрес. Скажу даже больше, если бы не запах из тарелки, что он принес, я бы и дальше его не замечал! Удобно все же иметь слуг, что выполняют за тебя грязную работу, даже не осознавая этого до конца.       - Господин, я принес вам похлебку и несколько горячих лепешек, – его негромкий голос было сложно различить среди всего шума, что издавал лагерь, – её только сварили, я внимательно следил за тем, как её готовили. можете не волноваться.       Ох, бедный Альберто! Даже сейчас он ходил с большим трудом, да и говорить не мог громко. Ему знатно досталось тогда и никто не сдерживал силы ударов. Я приметил у него сломанные ребра, травму колена и бесчисленные гематомы по всему, виденному мной, телу бедняги. На нем выплеснули ужас и ярость, что осталась после боя. Всю ненависть и боль от потери товарищей и стыда за то, что они не смогли уберечь тех с кем провели множество битв. Даже сейчас, когда большая часть отека прошла, на него нельзя было взглянуть без содрогания. Ибо лицо его представляло из себя один сплошной синяк. Я это поправлю, как мы окажемся дома, тут это будет делать слишком опасно.       - Благодарю тебя, добрый Альберто, присядь и отдохни, – беря у него тарелку из глины, киваю на соседние бревна, что оставили на просушку, – вижу же, нога твоя едва гнется.       Он лишь кланяется, медленно опускаясь на пахнущие смолой заготовки для стен дома. Ему нужно больше отдыхать и меньше нагружать ногу, по крайней мере пока. А ведь пахнет весьма неплохо! Как-то походя отмечаю я и вынимая футляр со столовыми приборами, в данный момент мне нужна лишь ложка с моими инициалами и приступаю к еде.       - Как доберемся до города, я куплю отвары у знакомого лекаря, они живо поставят тебя на ноги. – Отрываюсь от еды, похлебка сытна и крайне постна, видимо забыли добавить соли, быть битому значит сегодня повару, не повезло бедняге. – И нужно будет тебе поупражняться в стрельбе, видел я твои выстрелы, уж больно высоко берешь, это тебе не мушкетон твой бывший.       - Конечно, Херр Анри. – В его голосе слышится радость, не удивлюсь если у него сейчас улыбка, но оборачиваться я не стану, зачем портить момент если можно... – Господин, а что будет со мной по возвращению в город?       - Тебя не повесят, об этом можешь не волноваться, – в моих пальцах качается ложка, ловя на серебре отсветы слишком яркого светила, вот если отполировать ее... – слишком накладно обучать еще одного стрелка, если Гранья выставят мне счёт, я его просто оплачу золотом, его у меня достаточно.       На счет золота это было не совсем так. Я прекратил чеканку собственной монеты и теперь полностью зависел от дотаций Гранья. Слишком уж большой запас монеты мог бы вызвать ненужные вопросы, а я хотел этого избежать. К тому же мне не требовались серьезные ресурсы на данный момент, лишь компоненты пороха да немного свинца и железа. На такие траты у меня хватит денег.       Отвлекшись на проходящего мимо наемника, перетянутого тряпками с головы до пояса, провожаю его взглядом. Не всем везло. Вот этому к примеру не посчастливилось встретиться с большой дубиной с крюками. Видел я ее и, в принципе, не очень понимаю, как паренек выжил, с такой-то кровопотерей. Пугают меня орудия средневековой войны, уж слишком они жестоки. Это не аккуратная дырочка от пули, это жуткая отбивная вместо человека, если ему повезет.       - Господин, – бедняга сказал это хрипловато, со скрытой болью в голосе, от этого мне стало очень мерзко и неудобно, я был причиной его травм, пусть и косвенно, – а храмовники Сигмара, от них нельзя откупиться златом...       Тут я замолчал, мне не хотелось вспоминать о внутренней кухне храма. О мелких интригах, которые, как оказалось, не минуют и их. Там жили точно такие же люди, которые отличаются от крестьян и горожан лишь выбором стези служения божеству. Которое на удивление достаточно часто отвечает на молитвы и дела своих слуг.       - Там не будет проблем, он не являлся частью храма. – Почти не вру, мне не хватало юридических знаний о внутренних взаимоотношениях между орденами и храмами, которые отчасти были вещью в себе. – Они не придут за тобой, я передам весточку Вульфу Люгеру о произошедшем тут и принесу извинения, если это будет необходимо.       На самом деле смерть, для живущих тут, являлась рутиной. Это там, далеко на севере в Империи Сигмара, закон являлся чем-то важным. Да и то, не для всех. Дворяне часто плевали на него, в определенных пределах, пока это не касалось веры или императора. А в приграничных княжествах все решала сила. Будь то личная или же группа отчаянных рубак за спиной.       Потому я не волновался о проблемах с законом, охотник нервировал всех, а я работал на властвующую в этом городе семью и не проявлял никаких поползновений в их сторону. Смешно, но именно в такие моменты начинаешь ценить принадлежность к какому либо союзу или организации. Легче оттолкнуться и всплыть, когда есть хоть какая-то точка опоры, а не только сила собственных мускулов и ясность ума.       Вечер подкрадывался медленно, будто нехотя светило отступало, давая власть тени и прохладе. Лагерь тоже затихал, освещенный множеством факелов в руках неспешно бродящих караульных. Я тоже не спал, но по совершенно иной причине. Очень глупой на самом деле и немного безответственной. Я мастерил подарок.       Небольшой букет из тонких сплетенных из латунной проволоки цветов, с кусочками стекла вместо листьев и бутонами из гильз. Тычинки я наделал из мелкого голубоватого камня, найденного на земле, их цвет почти полностью совпадал с глазами девушки, что спасла меня тогда. Не останови она кровь, мой путь там и закончиться мог. Чего мне бы очень не хотелось.       Негромко хмыкнув, мои пальцы прошлись по металлу, размягчитель работал превосходно, предвещая скорое завершение работы. Не зря были потрачены многие часы, на аккуратное сплетение стебля, я ведь старался дать ему, как можно более изысканный вид. И надо признать не оплошал.       Редко когда из под моих рук выходило нечто настолько превосходное, полное нежной возвышенности и легкости. Обычные луговые цветы сотканные из металла, стекла и камня. Будто напоминание о доме, который покинул навсегда. Одинокая капля, сорвавшаяся с моего подбородка ознаменовала конец. Подарок, отзвук моего мира, много меньшее чем цена моей спасенной жизни, был завершен. Осталось лишь вручить его и постараться забыть цвет ее прекрасных глаз.