Латунная поступь

      Крик послужил спусковым крючком. Метафизическая пружина выстрелила, поднимая весь лагерь. Запылали факелы и разожглись едва тлеющие костры. В них кинули огромные пучки сухих веток и соломы. Языки пламени поднялись вверх, мгновенно осветив лица людей. Злые, уставшие и решительные, сидящие рядом со мной не боялись избранного ими ремесла. Их уверенность передалась и мне.       Вдали, на грани восприятия, послышался вой. Обрывистый и ломанный, будто плохая запись, он вызывал неприятное ощущение внизу живота, а холодный разум подсказывал, что же я сейчас слышу. "Жуткий волк" – одна из разновидностей конструктов поднимаемых некромантами, если он достаточно свеж, то пародирует своих живых собратьев, хотя не всегда, все зависит от воли поднимающего. Теперь один из таких совсем рядом, вот только беда - они не ходит по одному.       Будто в подтверждение моих слов, на спешно днем возведенные укрепления, попыталась забраться парочка сгнивших волков, неудачно правда. Их черепа тут же раскололи алебарды, отправив назад во тьму из которой они вылезли. Твари не унимались. Сгнившие туши бились в наспех возведенные стены из привезенных с собой досок и мусора по целее, налетали на колья, застревая и скалясь гнилыми зубами. Нападение было бессмысленным, даже глупым и в каком-то роде наивным.       Поднявшись выше, освещая немалый кусок земли спиртовой лампой, я видел тени. Быстрые твари кружили, прощупывали ударами слабые места и выли. Я сделал несколько выстрелов, лишь один из которых попал, раздробив бедра гнилому созданию. Это весьма сильно сказалось на его скорости, но не убило. Этого слишком мало.       Безумство "жутких волков" продолжалось долго. До самого рассвета вой и нападки не прекращались, еще не менее двадцати этих созданий пали, и только первый луч заставил их отступить. Это походило на тактику изнурения. Попытку лишить сна, истощить силы и вызвать ужас. Ими явно кто-то руководил, некроконструкт слишком простой для подобного, хотя помнится в книге присутствовало описание вселения в мертвую плоть сущности животного... Может, тут так же?       Погруженный в размышления, я наблюдал, ничего другого мне не оставалось. Ночное сражение не отобрало ни одной жизни, не принесло ран, оно лишь вызвало усталость и ужас. Крестьяне, разбившие палатки в центре, жались друг к другу, страх был всем, что они испытывали. Навряд ли они ожидали такого приветствия от нового дома.       Бойцы же олицетворяли их полную противоположность, они горели решимостью низвергнуть опасность, вновь отодвинув вперед пределы известного им мира. Неосознанно они группировались вокруг послушников, несущих символы Сигмара в вышивке и на шее, под утро это стало особенно заметно. Я улавливал в этом тонкий расчет Вульфа Люгера, решившего таким образом увеличить свою паству. Выглядело это элегантно, если не являлось просто случайностью.       Раздались окрики, командиры поднимали бойцов и деля их на пятерки. Заставляя разбирать укрепления и снимать с кольев все еще дрыгающиеся некроконструкты. Дело десяти минут, пока вновь не запылают костры и твари будут уничтожены окончательно, без возможности восстановления. Крестьянских мужиков поднимали тоже, но уже на более привычную для них работу. Валить куцый лесок на холме в полукилометре от нас, Сдирающий Лица торопился укрепить это место и покинуть крестьян, как можно скорее. Ведь его глаза пылали фанатичным огнем, и я понимал почему.       Некромант – слишком соблазнительная цель для этого безумного ублюдка. Это не мутантов жечь или деревенских знахарок, тут буквально осквернитель, изъян на лике мира. Тот, чья смерть не просто желанна для этого сумасшедшего, она жизненно необходима. Потому я видел, как он поднимал уставших людей на ноги, как кричал и приказывал им поторапливаться.       Мужики с топорами, с небольшим эскортом из наемников, на уже пустых телегах, выдвинулись лишь только баррикада заменяющая врата была разобрана. Слышался мат, злые и грязные слова в адрес самодура, но ни один из них не рисковал высказать их ему в лицо. Они понуро шли, а наемники собирали гниющие трупы, бросая завистливые взгляды в сторону уходящих в лес более удачливых собратьев.       В остальном, все было хорошо. Я не участвовал во всех этих телодвижениях, приказал пойти отдыхать Альберто, ибо он тоже нервничал и не спал, хотя и не стрелял. Незачем тратить патроны, они могут пригодиться позже. В этом у меня отсутствовали сомнения.       По хорошему, мне тоже стоило отправиться на отдых. Прикорнуть во внутреннем отсеке танка, защищенном от любой опасности листами металла. Останавливало меня от воплощения этой идеи лишь одно. Ужасная вонь. Вчерашним вечером я не смыл гнилую кровь и ошметки мяса, потому оно благоухало, и будет делать это еще долго ибо вода отсутствовала, а все остальные методы очистки вызовут излишне много вопросов. Спать же где-то ещё, под открытым небом, я опасался, по крайней мере пока.       Устроившись подальше от машины, сделав из двух пустых бочек из-под припасов и доски импровизированный стол, а полено приспособив под табурет, я занялся анализом повреждений. Моему детищу досталось весьма ощутимо. Плиты брони растрескались и сделали они это наиболее погано. Превратив монолит в шесть прилегающих друг к другу частей. Каркас пострадал не меньше, он держался только на носовом крепеже! Все остальное просто треснуло и свободно бы двигалось, если бы не вес.       Сам паровой двигатель, как и прочие смежные механизмы, пострадали не слишком сильно. Пришла в полную негодность система ускорения, вся электрическая начинка сгорела от резкого скачка напряжения и требовала полной замены. Для этого было необходимо провести достаточно объемный ремонт, делать которой в данных условиях у меня отсутствовало хоть какое-то желание. Прохудилась паровая труба, кусок её просто вырвало в момент раскола брони. Запаять ее стоило жалких пяти минут. В остальном мой паровичок прошел тест на пригодность к использованию, осталось лишь его немного доработать и что-то сделать с монолитом брони... Возможно стоит разделить ее на сегменты и амортизировать. Не знаю, нужно пробовать.       Незаметно минуло утро. Увлеченный работой я отвлекся лишь раз, на быстрый перекус сушеным мясом и парой вчерашних булок, весьма сносно. В мясе чувствовалась нежная пряность, растекающаяся на языке, что-то из местных трав. Совершенно незнакомый мне вкус, но аромат я уже чувствовал ранее. Пучки этих трав висели в немалом количестве у Альберика, проклятого торговца снадобьями, выдавшего мне заказ на убийство.       С подпорченным настроением проверив механизмы еще раз, я наконец-то решился его запустить. Танк застрекотал, давление пришло в норму и он покатился вперед. Корпус дрожал, на каждой кочке детали металла стучали друг об друга создавая жуткую какофонию, но он ехал. Его широкие колеса продавливали грунт, хотя и их слегка вело в лево. Нужно будет поправить... Но это уже по возвращению в город.       Ближе к двум часам, наконец-то завершив работу, я поспешил убраться подальше от своего детища. Запах, этот мерзкий запах буквально сводил с ума. Казалось он пропитал всего меня и понадобилось потратить не менее получаса и немало привозной воды, дабы приглушить его. Я жаждал воды из колодца, который к слову сейчас очень сноровисто копали.       Мимо меня прошмыгнула группа крестьян с большими грубо обтесанными кольями из молодых деревьев. Бросив взгляд в сторону леса, мне оставалось лишь хмыкнуть, ибо половины его уже просто не существовала. Там виднелись маленькие фигурки людей и слышался стук топоров. Это место преображалось и делало это очень быстро, вот уже отсутствующие участки стен стали заменять тонкие бревнышки, защита так себе, но лучше тех щитов из досок, что были прошлой ночью. Четверка мужиков тащила уже второе массивное бревно для ворот, а первое сейчас устанавливали. Еще не хватало створок, но думается мне сделать их сложно, и сегодняшней ночью там вновь возникнет баррикада, а вот через день или два... В умении работать руками крестьянам точно не откажешь.       В какой-то момент моих блужданий ноги привели меня к месту обитания наемников. Просто не могли не привести, слишком малое поселение, а любопытство моё и тяга ко всему новому вело мои ноги лучше нитей кукловода. Пикинеров я нашел у сожженного самозваным охотником дома, большая их часть, что осталась внутри сейчас спала, как и всадники. Их кони мерно стояло, пожевывая овес, совсем близко, и я слышал их негромкое ржание. Пара крестьянских девушек сейчас занималась ими, приводя в порядок шерсть, а еще несколько чинили одежду грубыми нитями нашивая заплаты.       Меня клонило в сон. Не так сильно, как могло бы, ибо организм мой привычен к долгим бессонным дням, еще с прошлого мира. Порой приходилось уходить в исследования с головой, отказывая во имя науки себе во сне. Только вот опасался я, как бы не произошло нового нападения ночью. Более массового, чем прошлой, когда по настоящему понадобятся мои пушки и гранаты, а я будучи слишком усталым буду промахиваться из раза в раз. Но и спать вне защиты брони не хотелось, только был ли у меня выбор? Тьма приближалась.       Твари вернулись с закатом. К тому времени сон окончательно меня одолел и первый панический крик я позорно пропустил мимо ушей. Слишком сильно уставший разум заблокировал этот никому не нужный сигнал извне, но когда раздался выстрел... Тут даже он спасовал.       В этот раз в нападении участвовали не только псы. Толпы зомби двигались относительно ровными шеренгами в направлении стен. В свете факелов мелькали их обезображенные гниением головы и ржавые куски металла в зажатых ладонях. Кучер палил в них. Он не жалел дроби и тела поднятые чужой волей рвались на части. Двенадцатый калибр это не шутка, тем более с пятнадцати метров крупной дробью по гнилым телам.       Атака вновь не блистала гениальностью, группы по несколько десятков зомби, при поддержке собак наваливались на новые стены. Пытались грызть и рубить тонкие бревна. Псы выли и копали землю, пытались сделать дыру в стене своими когтями. По самым настырным вновь били алебарды. Все повторялось.       В этот раз я даже не стал лезть по выше. В этом отсутствовала необходимость. Зачем смотреть на бесполезные попытки? Меня интересовал центр, из которого осуществлялся контроль. Тот самый некромант, желающий нас изничтожить и пополнить нами свою армию. Потому нацепив шлем со встроенными модулями "ПУ" и "ЭЛ", а если нормальным языком, то психическим уловителем и эфирными линзами, я принялся наблюдать за ветрами с помощью которых и колдовали местные.

Сотворение магии; арате 3; уровень наибольшей используемой сферы 1(основы) + 3 за естественную магию - 1 за фокус + 1 за нервозность = 4; 3 успеха;

Пробужденный видит переплетение узора заклинания во всех подробностях и узнает его;

      Тонкий кристаллический ветер закручивался вокруг нас. Едва заметный, он обволакивал каждого, струился сквозь и будто подпитывал и подпитывался от каждого. Ветер смерти – призрачный шаиш, великолепное и пугающее зрелище. Чудо этого мира, одно из многих которое можно увидеть, если пожелать.       Огромные вихри его подчиняясь чужой воле, заставляли мертвецов идти войной на живых. Тонкие прожилки дхара, окрашенной в черный энергии самой тьмы, канатами сковывали тела, прорастая корневой системой. Все это смешивалось, будто огромная монструозно сложная система, поддерживающая сама себя.       Каждый раз видя подобное я не оставляю мыслей, о чудовищной работе проделанной настоящим мастером, что когда-то подчинив себе энергию текущую вокруг, придал ей такую форму. Вписав все это в длинное, но все еще доступное для практика, песнопение. Мой внутренний творец трепещет и одновременно его съедает обида, ведь по словам моего ныне запертого в серебряной блямбе учителя, многие некроманты даже не осознают, то что творят. Они повторяют заученные слова, теша эго властью над жизнью и смертью.       Мне понадобились минуты, долгие минуты дабы оторваться от этого шедевра. Секунды после, как мне это удалось, источник его был найден. Стоящий столб из закрученных ветров магии смерти сложно было пропустить взглядом, скорее даже невозможно. Он сиял подобно гирлянде от множества фетишей и талисманов, от обилия сока даже слезились глаза. Там, на холме, в полукилометре от меня, находился практик тайных искусств во всеоружия.       Видя всю эту показную мощь, я не понимал, как он может действовать подобным образом? Почему он не сыплет проклятиями и заклинаниями, способными разрушать и старить? Я знал, что вариации подобного встречались, без самих заклинаний и их подробного описания. Ибо книги были не совсем про то...       - Хм, а не ждет ли он часом чего-то? – Слова вырвались у меня против воли из горла, а по спине пробежала волна мурашек. – Не нравится мне это...       Вновь послышалась громкая стрельба. От чего вихрь чуждой магической энергии этого мира дрогнул и я успел заметить, как разрывается одна из связей громадного конструкта. Только вот прошло для него это совершенно незаметно, никакой дестабилизации и чего-то подобного. Нет, я видел возможность этого. Если найти нужную частоту, собрать прибор для внесения помех и излучатель, то развалить созданное не составит больших трудов. Даже скажу больше, можно будет развалится все основанное на подобных принципах.       - Хм, а хорошая идея... – На лицо наползает злая ухмылка – Жаль, что я не озаботился этим месяцы назад, только вот, кто знал?       - Я знал, но решил не заморачиваться. – Тут же отвечаю себе же на вопрос. – Какой я порой ленивый идиот.       В этот момент, одна из не самых укрепленных стен, её не успели доделать, проваливается внутрь. Зомби, мгновенно, затихают, а спустя секундное промедление начинают двигаться к пролому. Спешу туда и я, спешно вынимая гранаты. Сейчас со мной их всего две. Остальные в ящике, но думается мне хватит и этого.       Мрачная молчаливая толпа плотной колонной двигалась сквозь пролом. Она на несколько мгновений остановилась, ожидая отстающих мертвецов и набирая массу. Секундой после, будто единый организм она стала продвигаться вперед, прямо на стройные ряды алебард. В них уже полетели стрелы, но какой вред от деревяшек мертвецу?       Чека вылетает и аккуратный цилиндр начиненный смертоносной начинкой падает прямо в центр плотного построения. Глухой взрыв раздается среди криков солдат и воя мертвых волков. Поле боя на мгновение замирает, как люди так и мертвые будто смотрят на меня целое мгновение всем скопом. Но если люди вокруг фонтанируют неприкрытой надеждой, то мертвые будто оценивают меня, как кусок мяса. В их взгляде чувствуется единая воля. Насколько же пластичен должен быть разум для подобного? Безумие.       Я достаточно хорошо видел эту мрачную толпу мертвецов, и сам момент взрыва, все же находился на небольшом возвышении. Взрыв не нанес большого урона, порвав лишь близ стоящих и надежно выведя их из строя. С запасом, так сказать. Потому я бросил и вторую, уже не смотря на результат, мне он и так был понятен. Нужно было бежать за остальными ибо револьверные пули тут бы не помогли. Против мертвых они в принципе не очень эффективны.       На мгновение мои глаза ловят взгляд бегущего в сторону строя Альберто. Он испуган и судорожно на ходу перезаряжает обрез. Ловлю его за плечи, заставляя остановиться, он почти не вырывается. Одними жестами указываю на место, которое только что занимал. Он лишь исступленно кивает и спешит туда, даже не думая перечить. Все происходит слишком быстро.       Уже когда мои ноги ступают во внутреннее помещение моего детища, я слышу сдвоенный глухой выстрел. Это вызывает лишь возбужденный оскал, как и прежде бой будоражит меня, заставляя сердце биться чаще, а мысли собираться в кучу. Хоть когда-то...       - А вот и вы мои малыши! – Гранаты летят в сумку, тащить деревянный ящик мне не хочется. – Вот теперь поиграем! Когда я вновь добежал до места битвы, то был неприятно удивлен. Строй, скучковавшейся в узком месте, теснили. Несколько бойцов уже пало, а трупам было практически плевать на удары. Какое-то количество их явно упокоили, но что мешает некроманту поднять их вновь? Ох, проклятье.       Серия взрывов вновь разорвала нестройные ряды мертвых. Шесть гранат брошенных с промежутком в секунды превратили с десяток мертвых в фарш, еще больше покалечив. Если бы только это помогало. Мертвым слишком сильно плевать на свою плоть, они лишь сплотили ряды ступая по павшим.       Мрачная толпа давила на строй защитников, с каждой минутой тесня и отодвигая их дальше, вглубь поселения. Желая выйти из узкого проема и просто погребсти под собой защитников. Моя стрельба не помогала, как и выстрелы моего подручного. Крепкая сталь алебард справлялась с ними намного лучше, ведь могла отрубать гнилые конечности, тем самым в какой-то момент превращая некроконструкт в неспособную представлять угрозу грушу для битья. Все еще слишком медленно.       Я оценивал нашу возможность продержаться в минут десять, после которого масса мертвых просто продавит неглубокий строй алебардистов и ворвется в поселение. Скорее всего понимал это не только я, ведь даже крестьяне вооружившись сельскохозяйственными инструментами и копьями, что остались в запасах, поспешила к прорыву. Просто пушечное мясо, что проживет совсем недолго, возможно дав несколько лишних минут.       Моя стрельба не приносила пользы, тут властвовал обрез, что все же разрывал плоть, порой останавливая тварей. Только вот этого было мало. Его было мало, вот если бы десяток... Ох, ладно. Все же нужно сделать огнемет, для таких ситуаций. Дробь совсем не выход, а лучше разработать инструмент для разрушения подобных конструктов. Портативный.       Во вспышке адреналина я вовсе позабыл о существовании всадников, а вот они о своем нет. Ибо их командир ждал лишь нужного момента. Абсолютно цинично разменивая жизни наемников на время. Громогласно прозвучал горн, разрывая устоявшуюся какофонию битвы, заставляя повернуть головы и пропустить удары мертвецов.       Одна из стен рухнула наружу, пятеро дюжих крестьян, используя рычаги, сделали это. Послышался топот и волна всадников вырвалась наружу поселения, помчавшись в сторону некроманта. Я узнал шлем Филла Рихтера, его конь скакал во главе клина и копье было хищно опущено вниз. Следя за всадником мне оставалось лишь восхититься грации коня и тому, как всадник держится на нем. Это завораживало, но к сожалению нужно вернуться к бою. Мертвые все еще давили.       Всего, что происходило дальше я уже не видел. Слишком занятый стрельбой и подрывом гранат внутри толпы зомби. Это помогало алебардистам, коих число уже уменьшилось вдвое, сдерживать натиск. Эти боевые ребята стояли насмерть, не позволяя страху взять вверх и их стоицизм полностью оправдал себя.       Все мое нутро задрожало, темная волна прокатилась по земле и будто что-то порвалось. Сам воздух и свет пламени смешавшись в краткий миг, вздрогнули, осыпавшись мерцающими искрами. Могу поклясться, сама луна обрела более бледные цвета и её свет преломился, отразившись от чего-то нематериального. Произошедшее стало весьма весомой причиной, по которой я вновь включил приборы в своем шлеме.

Сотворение магии; арате 3; уровень наибольшей используемой сферы 1(основы) + 3 за естественную магию - 1 за фокус + 1 за нервозность = 4; 2 успеха;

Видеть разрушение произведения искусства, иногда ничуть не хуже лицезрения его постройки;

      Конструкт рушился. Шедевральное творение гения, созданное в незапамятные времена, даже с потерей якоря, основы, что держала все в целостности, не спешило разваливаться. Оно фрагментировалось, распадаясь вначале на крупные скопления, которые все еще можно было собрать вновь, а после дробясь на более мелкие.       Ровно четыре минуты и двенадцать секунд зомби и "жуткие волки" сражались без руководящей воли некроманта. За это время еще несколько бойцов пали, разорванные на части мертвыми, но вот настал тот миг, когда их движения замедлились и они начали опадать, будто куклы, лишенные нитей. Бой был выигран, но какой же ценой?       Только сейчас, когда азарт стал угасать, ко мне вернулось обоняние. Резко ворвались цвета и слух стал ловить много больше. Горячка боя отпускала неохотно, с дрожью и болью в ладонях. Мне хотелось пить и просто присесть, забывшись закрыть глаза и исчезнуть глубоко во снах на несколько часов. Вместо всего этого я поплелся в сторону своего тягача, ведь в моих карманах почти закончились патроны. Их всегда слишком мало.       Уже там, когда я дрожащими руками наполняя спидлоудеры, до моих ушей донесся звук лошадиных копыт и ржания. Протрубил рог и всадники въехали внутрь. Лишь шестеро. Больше никто не вернулся. Из моего убежища внутри трактора было заметно, как в свете костров багрятся бока лошадей, как двое баюкают явно раненные руки и как сдирающий лица тянет на веревке обезглавленный труп.       Ему тоже досталось, большой порез явно от чьих-то когтей обезобразил лицо, кровь большими гроздьями падала вниз, а счастливый оскал внушал трепет. Безумие. Его оно явно поразило давно и ему удалось научиться с этим жить, и получать садистское удовольствие от всего, что теперь его окружает.       Без промедления, без даже простейшей попытки остановить кровь, сумасшедший охотник спешил собрать дрова на костер. Он брал все, до чего мог дотянуться. В большую кучу летели поленья, собранные для костра, остатки зданий и даже куски древок копий. Он брал все, не прося помощи ни у кого. Будто не существовало цели важнее, чем сжечь тело уже мертвого некроманта. Хотя может и не совсем мертвого, тут никогда не угадаешь.       Моя рука потянулась к револьверу. Один выстрел - и все закончится, только что делать потом? Я не знаю, что происходило там и почему вернулось так мало всадников. Мне не ведомо, кто и при каких обстоятельствах убил некроманта и кто кому должен жизнь за свое спасение. Честь среди благородных значит весьма много и получить врага в лице кого-то из них мне бы не хотелось. Водоворот ненависти может расти по экспоненте. Между тем револьвер лежал в руке и его слегка потряхивало, ведь внутри лежала моя особая пуля, пара которых когда-то прикончила минотавра.       - Проклятый торговец, на что ты меня подписал? – Сквозь сжатые зубы выплевываю будто проклятья слова. – Будь ты проклят, чертов ублюдок, я не желаю быть наемным убийцей...       Через десяток минут, пламя костра поднялось вверх и маленький трупик в дырявой хламиде обвешанный фетишами и талисманами вспыхнул, облитый маслом из пары ламп. Смутной тенью вверх взлетали кусочки запертых внутри предметов эфирных конструктов, треск высвобождающегося сока окрашивал пламя в бледно фиолетовый, пробуждая во мне злость от растраченного впустую ресурса. Безумец был счастлив. Эфир, как же я его ненавижу. Как же я всех уже ненавижу.       Слегка нервно в моих руках оказывается трубка, я несколько раз ей не сильно бью по ладони выбивая гипотетические остатки трав и вынимаю небольшой мешочек, с уже новым зельем. Мне хочется закурить и сбросить напряжение, а после выпить, так много, как только смогу. С тяжелым вздохом, качаю головой. Не время.       Могучим усилием воли, предметы убираются в небольшую сумку. Мой взгляд опускается на ампулы. Это ведь так просто, вколоть себе одну. Восстановить поврежденные мышцы, небольшие синяки и ссадины... Нет, нужно оставить их на крайний случай. Для меня он пока не наступил, что нельзя сказать о десятках прочих.       Ночь окрашивается криками. Слишком много раненых и нет врачей. Те, кто хоть что-то знают, опаивают алкоголем и перевязывают рваные грязные раны. Не менее грязными тряпками. Мои попытки вмешаться, хоть как-то помочь, вносят лишь разброд в работу крестьянок. Они робеют, начинают совершать ошибки, потому я отхожу. В немом безмолвии наблюдая за адом, что носит имя средневековый полевой госпиталь. Меня тошнит.       Сладковатый запах гниения перемешивается с ароматом горелого мяса. Костер поднимается до небес, а рядом с ним будто дирижер адского ансамбля, стоит Вульф Борман. В отблесках пламени его жуткая рана выглядит особенно гротескно. Она багровой полосой пульсирует, стянутая грубыми нитями бечевки.       Привалившись к забору, поодаль от мельтешащих в разные стороны людей, в густой тени где мой силуэт не был виден, я смотрел и пытался подобрать варианты. Минует еще пара дней и мы отправимся обратно. Там уже потеряется всякая возможность для убийства, а по возвращению проклятый торговец шепнет паре человек и через сутки меня уже потащат на костер. Возможно, мне удастся выкарабкаться. Найти нужные слова, заручившись поддержкой Гранья. Только косые взгляды и постоянные подозрения... Ох, этими размышлениями лишь глубже себя закапываю.       Теплый металл, револьвер нагрелся у меня в руках, ладони влажные, а по спине стекают капли холодного пота. В голове же роятся мысли безумными мотыльками. Выстрел прозвучит громогласно, оповестив весь лагерь о случившемся. Он наверняка убьет его, не может не убить. Стилет же мой... Я не уверен, в своей способности нанести такой удар, что убьет мгновенно. Это не кидаться бомбами и не жечь огнеметом, тут умение нужно!       А если поступить более аккуратно? Яд. У меня есть травяной сбор, если выделить из него активное вещество и добиться высокой его концентрации, дополнить это прибором, что с помощью ультразвука будет открывать поры кожи... Все может выйти превосходно. Осталось лишь в диких условиях собрать все это буквально из мусора и запчастей. Но я ведь не ищу легких путей? Ох, видел бы меня профессор.       Когда горячка боя отпустила, он обнаружил себя сидящем на большой коряге. Его рука сжимала старый шлем, в котором затухали глазницы поднятого некромантом мертвеца. Один единственный удар мечом оборвал жизнь безумной твари. Как жаль, это был не его меч. Вновь слава прошла мимо, одарив другого своими лучами.       - Почему ты ожил? – Одними губами, фаворит Луизы Беннигсен, задал вопрос вновь мертвому воину из древних и забытых курганов. – Почему твой дух откликнулся на слова колдуна?       Мертвец не мог ответить. Его дух вновь отправился во владения Морра. Надолго ли? Сколько пройдет времени, пока еще один объятый безумием чародей не решится пойти войной против живых? Беспокойство коготками прошлось по его душе. Это чувство посещало его все чаще. Будто на этих землях властвовала чужая и злая воля.       Рука ослабла и шлем с гулким металлическим звуком упал на проржавевшие доспехи. Внутри них покоились осколки костей, разбитых копытом его верной Шейлы. Личная охрана колдуна. Древние воины забытых времен. Уложенные в старых усыпальницах с оружием и доспехами. Безумная расточительность для нынешнего времени, но как же он хотел себе точно такой же судьбы. За исключением, конечно, осквернения некромантом.       От удара шлема у разбитого панциря отвалился кусок. Время пожрало некогда прекрасный доспех, превратив его в груду ржавчины. Печаль поднялась из нутра Рихтера, ведь нельзя даже разобрать гербовые символы, не проследить, чьим предком является этот доблестный воин прошлого. Пусть и поднятый чужой и злой волей, он достоин захоронения, как и всякий прочий аристократ. Ведь его меч, в отличии от прочих, оплетен золотой нитью на рукояти. Явно знак высокого рода и положения.       От печальных размышлений, полных горести, меня отвлекло ржание моей кобылы. Она волновалась и было от чего. Охотник на ведьм делал что-то с обезглавленным трупом колдуна. Из его рта лились слова слишком далекие от молитв, нет, то были слова заклинания. Неправильный ритм, обороты вокруг тела веревки и падающие с пальцев Вульфа Бормана кусочки какой-то бумаги. Он совершал ритуал.       - Графиня должна узнать об этом, – мысли о ней в мгновение ока отогнали мрачные думы, а сердце наполнила сладкая нега от множества ее поцелуев, – иди ко мне, Шейла. Спешно взобравшись в седло, поднимаю вверх кулак, подзывая оставшихся в живых. Бой дался нам не легко, пройдя по грани мы одолели врага внезапностью и напором. Слишком неопытный попался противник. Оставил мало воинов подле себя, рассчитывая на наш страх перед колдовством. Хм, теперь ему не набраться опыта.       - Собрались, – громко кричу раненым воинам, – Герр Борман, поспешите, нам нужно возвращаться под защиту стен!       - Жди. – Хрипло, будто с легким эхом, прозвучал его голос, в такие моменты он напоминал мне сестер моей госпожи. – Мне нужно закончить.       - Мы не можем тут оставаться! – Лошадь нервничала все сильнее и не только моя, что-то происходило. – Мы тут все погибнем, если останемся, охотник.       Сейчас, когда подвластные колдуну мертвецы пали, легкая сияющая дымка обволакивающая их кости и саму землю исчезла окончательно. Тьма стала поглощать поле боя. Лишь звезды ещё освещали холмы, жаль их света едва хватало. На фоне всего этого укрепленные руины сияли сотнями огней и там все еще шло сражение.       - Что? – Увлеченный зрелищем сражения, окружающий мир для меня смазался, став лишь фоном. – Что ты сказал?       - Охотник закончил, говорю. – Гюнтер был слега ранен, по его руке пришелся удар, но он держался в седле уверено, потому я за него не волновался. – Ты видел, что он делал?       - Да, друг мой, видел и она об этом узнает. – Его глаза сузились, он понимал, что после этого случится, Графиня не терпела неподвластных ей колдунов. – Поспешим, нужно вернуться.       Не успел я это произнести, как охотник будто ужаленный промчался мимо нас. Заставив меня вздрогнуть. Нам не оставалось ничего, кроме как спешно проследовать за ним. Нужно было укрыться за стенами, а днем вернуться сюда и похоронить павших. Это не дело, когда воины остаются без погребения. Любые воины.