Латунная поступь

      Многие сотни огоньков дарили сияние большому залу в этот чудный вечер. Разношёрстная публика, два с лишним десятка человек, но шум стоял, будто в таверне в самый разгар праздника. Они будто старались показать себя больше, значимее, чем есть на самом деле! Их платья кричали: «Смотрите на меня! Восторгайтесь мной! Я важен!» И это мужчины… Дам, в этом зале находилось намного меньше. Но их платья, эти огромные конструкции из ткани, нежных цветов, грозились забрать всё доступное нам место.       До сих пор не понимаю, зачем я сюда пришел. Бал для меня несколько чужд и непонятен. Эти танцы… Я умел танцевать. Несколько десятков уроков в детстве когда матушка, увидев по телевизору рекламу подкреплённую недавно просмотренным мюзиклом, повела меня на занятия и делала это на протяжении почти полугода, дали мне определённую базу, от которой можно было отталкиваться. Правда мышцы уже почти все забыли и не тянулись так, как было в детстве.       Годы берут своё. Ты становишься силён там где прикладываешь усилие, в других же местах все тупится, навыки забываются, и вот ты уже не можешь правильно исполнить очень схожий с вальсом танец. Но исполнить не совсем правильно, это не провалиться совсем полностью. О, нет! Ног я не оттоптал, вёл Эммели Беннигсен, дочь графини, весьма уверенно и она улыбалась. По моему вполне искренне.       Я даже немного смутился, когда начался второй танец, первый я наблюдал дабы понять движения и их последовательность, ничего сложного и примечательного, ощутив прикосновения к руке. Чья-то хрупкая, почти невесомая рука, с нежной, не затронутой работой, кожей прикоснулась к моему запястью. В первое мгновение я ничего не понял, так долго без внимания дам, что отвык от подобного, но потом я услышал её голос и все стало проще.       Сам званный вечер проходил в замке, в резиденции Гранья. Богато украшенный зал, гербы на стенах, свечи из пчелиного воска в блестящих золотом канделябрах. Кубки богато украшенные полудрагоценными камнями, соседствовали с тарелками исписанными сусальным золотом и ровным орнаментом гномов. Графины для вина были выточены из хрусталя, покрыты узорами лоз и очаровывали одним своим видом, а уж содержимое практически сводило с ума.       Гармония, все находящаяся тут создавало ощущение величия. Сопричастности с чем-то большим, чем есть ты по отдельности от этого. Кто бы ни подготавливал этот вечер, у него присутствовал богатый опыт подобных мероприятий. Раньше такого не было. Я был в этом зале в прошлый раз, пусть и ненадолго, но вполне успел рассмотреть его.       Пропали шкуры, головы оленей сняли со стен, повесили гербы и оружие, в углу больше не стоит поломанная статуя эльфийского божества, имени которого не знал и сам торговец. Теперь там красивая ваза, полная высушенных цветов. Никогда не думал, что встречу тут нечто подобное, но вот оно. Всё, окружающее меня, лишь дополняло деталями образ величественности и власти живущего тут рода.       Мой взгляд то и дело падал на новых жителей этого города. На тех, кто пришел сюда не только с оружием и руками умеющими его держать, но знаниями. Точным и холодным разумом, скованным старческим телом. Джузеппе Верди. Старик, пусть и не возрастом, как я слышал, ему около пятидесяти семи, но лицом. Эти морщины и шрамы, даже яркая одежда, этот камзол пошитый атласом и золотой нитью, с благородным пурпуром, что окрасил его штаны, не делал его красивым. Не мог спрятать тяжесть прожитых лет.       Тут же стояла и чета Гранья, Он сам, прекрасно одетый, в пошитый бархатом костюм, золотые чешуйки на плече переходили в ярко-алый плащ. Он даже постригся. Единственное, что меня смущает, так это стоящая рядом Луиза Беннигсен. Уж слишком близко они, а про свою жену, он будто и забыл. Бедная Гертруда, стоящая сейчас в одиночестве у стола. Хотя это не совсем верно, рядом со столом, ведя свою беседу и жестикулируя будто в последний раз, стояли братья Гранья.       Фридрих и Карл… Они не обращали внимания на жену своего брата, делясь свежими историями. Карл вновь сразил олениху стрелой, его похождения на фронте охоты, каждый раз вызывают у меня лёгкую смесь отвращения и скуки. Ибо каждое возвращение в город раздувается, будто он идёт не с вылазки в ближайший лес, а как минимум с тяжёлой битвы с ордами хаоса на далёком севере.       Второй же, это тихий ужас. Фридрих - "поэт". Продолжать о нем думать физически больно, ибо его творчество до омерзения пресно. Даже я, не высокий ценитель искусства, понимаю это. Живущие тут, осознали это давно. До сих пор помню, как зимой был свидетелем его выступления. Эти стихи, рифмы и полное отсутствие ритма. Нет, забудь это, Антон и никогда не вспоминай!       Мимо меня прошла, танцуя, пара из Графа Карла Беннигсена и дочери Франциско Гранья Софии. Тонкая хрупкая девушка, едва шестнадцати лет, сейчас светилась от счастья. Вот она умела танцевать по настоящему хорошо и явно не планировала останавливаться ни на миг. Меняя кавалеров и никому не давая повторной попытки. Ох, думаю я буду следующим.       Так оно и вышло. Танцевать я лучше не стал, но и в грязь не ударил. Танцы были просты и не очень подвижны. В виду излишней полноты семейства, гостей, что явно были уже не молоды, а вот она блистала. Очаровательная девушка, пышущая цветущей энергией юности. Каждый её шаг энергично пружинил, любое движение отдавалось осторожной грацией. Ярчайшая роза маленького званного вечера.       Закончив со мной, она упорхнула к ещё одному торговцу, быстро взяв его за руку. Насколько я знал, это было нарушение этикета, но в замке, стоящем в городе Гранья, все на это опускали глаза. Сегодня вино лилось рекой, а столы полнились яствами. Люди разбредались на группы, обсуждали торговлю, погоду, недавнее создание деревни которую нарекли «Стойкой» и конечно императора Карла Хользвига-Шлизштейна Франца.       Последний собирал армию, для удара куда-то на север. Стоящие тут не знали, к чему приведёт этот поход. Но возлагали определённые надежды на успех. Даже меня спросили, что я думаю об этом походе. Будто я мог ответить об этом достаточно внятно. Сказал лишь, что если его поддержит артиллерия Нульна, то ему будет сопутствовать успех. На этом обсуждение продолжилось, больше сосредотачиваясь на периоде постоянных войн по границам Империи, ведь все мрази попробуют на зуб нового молотодержца. Пришлось участвовать, правда больше слушая, чем говоря.       Обычный трёп торговцев на удивление увлёк меня. Обсуждение торговых складов, что возможно удастся отстроить на востоке отсюда, дабы начать перевозку угля. Строительство мельницы, тут уже мне пришлось включиться и описать механизм работы подобного чуда, которое никогда не видели жители приграничья. Я даже предложил делать макароны, коротко описав сам процесс просмотренный когда-то на одном из телевизионных каналов. Это вызвало живой интерес и я обещал предоставить описание процесса изложенное в бумажном виде. На удивление тут не знали подобного блюда. Небольшое новаторство с моей стороны. Даже приятно будет увидеть плоды, если они конечно будут.       В один из моментов, когда мы прервались на кубок вина, я к своему стыду уже изрядно захмелел, потому приходилось больше налегать на мясо, мне хотелось оставаться в относительно ясном состоянии до самого конца, к нам прибился и граф. Вот кто себе не отказывал в выпивке, так это он. Лишь при мне он опустошил два кубка, в которых находилось не меньше литра вина. А самое гадкое он не пьянел! Сразу видно большой опыт.       - …так вот, сие мерзкое создание, выродок обрюхаченной кобылы и проклятого богами волка, выпрыгнуло на нашу колонну когда мы шли громить стадо мутантов, у захваченной ими две седмицы назад деревушки близ Бешафена. - В два больших глотка опустошив свой кубок, Карл Беннигсен ухватился за баранью ногу и отхватил от неё здоровенный кусок своими зубами, никогда бы не подумал, что можно так широко открывать свой рот! - Я значится, только меч вытаскиваю, а эта ублюдочная, опороченная и проклятая всеми богами, мерзость уже на нашем знаменосце, я то думаю она ему голову откусить хочет, а она его штаны срывает!       - Да быть не может! - Я не мог сказать, чего в этом голосе чувствовалось больше удивления или отрицания возможности рассказанного. - Да, чтоб на знаменосца, да как она пробилась-то!       - Сигмаром клянусь, в один прыжок, а знаменосец ветеран, со мной семь раз в бой выходил, да не счесть раз, когда одним знаменем отбивался, а тут завизжал будто свинья на бойне, а тварь уже к его причиндалам лезет, ну и.... - Рука графини опустилась на плечо мужа, о, как же она была хороша, ни одной морщины на лице, по аристократически бледная кожа, а глаза, в них можно было тонуть, но смущала меня лишь одна маленькая черта, которая была незаметна с первого взгляда, да и со второго тоже, у графини были уж очень сухие глаза, они блестели неправильно, не так, как у нормальных людей, мутантов или мелких коротконогих ублюдков, они тревожили меня, даже несмотря на свою красоту. - Ох, простите мою бестактность, но я украду его у вас, не сочтите за оскорбление, господа.       Послышались сбивчивые уверения, лёгкие поклоны и уважительные расшаркивания. Перед нами стояла аристократка, потому лишь слегка кивнул и промолчал. Нельзя показывать, что мой статус ниже, чем у неё. Жаль, мне не хватало знаний на нечто большее и вполне вырисовывался шанс нарваться на дуэль, но не тут. Хорошо жить в медвежьем углу, копать землю к неведомому артефакту и не волноваться о происходящем на севере. Кроткая улыбка мелькнула у меня на губах и это заметила графиня. Я могу поклясться, в глазах женщины мелькнуло что-то похожее на возмущение. Никогда не понимал женщин, тем более таких важных, всегда плавал там где пиво пожиже и проблемы поменьше.       Вечер неспешно переходил в ночь, алкоголь сделал своё пагубное дело и большая часть, из присутствующих тут, поспешила откланяться. В их числе находился и я. Говорить мне с Гранья, а уже тем более с графской четой, было откровенно говоря не о чем. Финансы меня не интересовали, а расходы на починку вышли совершенно смешными. Несколько металлических дуг, да личная работа над амортизацией. Лишь два вечера мне пришлось потратить на своё детище, всё время отбрасывая мысли, чем же всё таки его считать. Теперь он стоял вновь готовым к конфликту, хотя мне его совершенно не хотелось.       После той злополучной ночи, я проснулся будто вновь живым. Словно тягостная тяжёлая вуаль мешающая мне смотреть вперёд, наконец спала, и мне удалось вдохнуть полной грудью и увидеть горизонт. Те двенадцать дней, полные мыслей прошли, как один миг. В импульсивном творчестве, в переборе подходов и вариантов воздействий, на то нечто, осознанное мной в миг великого вдохновения!       Сложный механизм реальности открылся мне с более глубокой, незнакомой до этого стороны. Расцветя многообразием элементов, которые до этого были просто незадействованы и отброшены из-за скованности убеждений и подходов. Долгие часы смешивания знаний и найденных мной подходов, почерпнутых, как тут, так и у меня дома, преобразили устройства создаваемые моими руками. Изменился сам стиль. Раньше я чувствовал чёткие рамки, а мои творения отличались своей приверженности единственной функции, для которой создавались. Сейчас же все стало иначе.       Рамки не пропали совсем. Изменился я. Понял, что они не монолитны и их можно смещать, находя необходимый тебе баланс именно сейчас. Что законы не монолитны, и их можно не только использовать, находя неочевидные на первый взгляд способы, но и менять. Подстраивать по необходимости, вписывая свои законы поверх существующих, заменяя одно другим. Необходима была лишь энергия.       Сделать что-то простое, поменять свет на тьму или поглотить все звуки, было на удивление просто, реальность будто сама не сильно противилась этому, а вот преобразить из чистой энергии, эфира, нечто вечное и не существующие до, сложнее. Теперь я ощущал, осознавал на подкорке мозга, лазейки, как все сделать правильно и легче. Впервые, находясь в окружении своих творений, почувствовал себя не рабом изобретений, что почти ничего не может без них, а полноправным хозяином, который использует их, для более надёжного и выверенного изменения мира.       В лёгком подпитии, размышляя над устройством стен, походя подсчитывая массу блоков, из которых они должны быть сложены и придаваясь меланхоличным размышлениям о природе окружающего меня мира, моего в нем положения и условных законов, вписанных когда-то слишком давно. Проклятая реальность отвергала по настоящему сложные механизмы, ломая и извращая тонкую электронику, подрывая скорострельные орудия войны и давя даже лазеры, хотя ничего не имея против больших лазеров и различных электрических орудий. Ей были угодны лишь простые, находящиеся на грани девятнадцатого и двадцатого века механизмы, да и те, в наиболее упрощённом виде, ну и колдовство.       Огненные шары, големы, ножи состоящие из тени и артефакты, в виде разного рода посохов и мечей. Тут бы понравилось герметистам. Вот они бы раскрутились на полную, буквально подмяв под себя этот мир. Уж слишком были схожи подходы живущих тут и практикуемые ими. Мне же оставалось приспособиться и откровение послужило этому добрую службу. Осознав там, кто я и что именно вокруг меня, все задачи стали видится проще и целостнее. Впервые я принялся за вплетение практик местных в свои собственные изделия и результаты меня радовали. Будто улучшая существующие, мои ноги ступали по верному пути в этом непроглядном тумане Теллуриана.       - Вы можете задержаться, Герр Анри Д'Арамиц, я бы хотел с вами поговорить. - Меня вырвал из размышлений голос, когда я уже направлялся к лестнице, оставалось всего лишь пять шагов, нужно было идти в первых рядах, вот же неудача какая. - Мне не хотелось прерывать вас, простите.       - Конечно, Герр Филип Рихтер, я полностью в вашем распоряжении и никуда не спешу. - Он вернулся лишь два дня назад, в сопровождении трёх воинов, всех, кто остался после авантюры, где ни один из них не должен был погибнуть, никто не мог предположить, что придётся воевать с некромантом и его стражей. - Вы предпочитаете говорить тут или приметили для этого отдельное помещение?       Выглядел воин весьма потрепано. Это не скрывали даже богатые одежды, намного дороже моих. К сожалению купить готовый набор, который можно надеть на подобный приём, просто невозможно. Пришлось экстренно придумывать замену из нескольких кусков, вышло на мой вкус неплохо, но порой я ловил на себе недоуменные взгляды со стороны графини. Ощущалось так, будто пришел в ресторан в подранных джинсах. Не смертельно, бывало и хуже.       Возвращаясь к Рихтеру, его внешний вид больше подходил к студенту, что совмещает ночную работу и дневные занятия, выделяя на сон лишь жалкие несколько часов. Притом живя в неблагополучном районе, с соседями тусовщиками и борделем на первом этаже. Он вызывал жалость, хотя последнее скорее всего у меня проснулось после выпитого. Голова уже плохо соображает.       - Да, я бы не прочь поговорить с вами в камином зале, там как раз разожгли огонь и подготовили вино с пряностями. - Было видно, он точно так же, как и я, предпочёл бы сейчас оказаться в тёплой кровати и видеть сны, оттого мне все больше не нравился разговор, который нам предстоит. - Все, как вы любите.       - Тогда не вижу причин задерживаться тут, ведите. - и мы пошли по узким коридорам, то и дело петляя и поднимаясь по лестницам.       Замок Гранья был не сказать, чтобы большим, скорее его можно назвать запутанным, как и любое старое здание, он претерпел ряд изменений, превративших его в нечто, где я мог ориентироваться лишь условно, слишком хаотическая перепланировка, что не поддаётся никакой логике. Но это для меня. Живущие тут наверняка знают тайные ходы и небольшие комнатки, где можно поспать вместо выполнения работы.       Спустя несколько минут, вереница коридоров и залов наконец привела нас к небольшой комнате, которую можно назвать гостиной. Нет, не в понимании живущих тут. В моем понимании. Камин располагался у внешней стены, что меня немного удивило, но после я заметил, что эта комната была совсем недалеко от башни и видимо дым идя по дымоходу обогревал и её. Несколько книжных стеллажей полнились статуэтками, иногда книгами и множеством охотничьих трофеев.       Последними эта комната была буквально забита и я даже узнал оленью голову, когда-то висящую в зале, где проходил вечер. Два черепа, принадлежащих когда-то большим кошачьим, стояли на подставках из обсидиана, множество клыков псовых лежали в большой вазе из хрусталя очень тонкой работы. В них явно были отверстия, только не было тех, кто бы их носил. А еще были шкуры. Много шкур. Даже на креслах были накинуты волчьи. Лишь пол украшал ковёр без ворса, с простым рисунком представляющим собой несколько кругов, один в другом. Ну хотя бы так.       Мы расположились у камина, тёплый свет от которого мгновенно погрузил меня в почти медитативное состояние. Есть в пламени нечто завораживающе привлекательное, да и еда на нём всегда вкуснее выходит почему-то. Но шкуры на креслах были излишними, потому свою я скинул на небольшой столик у стенки, и после этого стало совсем хорошо.       Развалившись, будто дома, сейчас мне было совершенно плевать на нормы этикета, тем более когда тут нет никого кроме Рихтера. Мы прошли с ним через небольшую авантюру, это не сделало нас друзьями, лишь дало фундамент для зарождения подобного. Вот сейчас и посмотрим, для какой цели он меня позвал. Пока же можно немного расслабиться.       - Когда вы покинули нас отправившись вместе с ранеными обратно в город, многие потеряли боевой дух, они решили, что остаются тут на верную гибель. - Целых шесть минут мне пришлось ожидать его первых слов, любителей таких пауз мне не встречалось уже давно, не думал, что он из них. - Пришлось наводить порядок и сулить деньги, лишь бы они не разбежались.       - Наёмники, редко можно найти среди них людей чести, им дороже звон монет любым договорённостям. - Слова давались с ощутимым трудом, алкоголь делал своё дело медленно превращая меня в полуспящее почти не думающие существо, хотя легенду нужно дополнить, пока есть на это силы. - Сейчас я не вспомню таких, в Нульне мне было незачем знать подобное, там всё было проще.       - Вы так и не сказали мне, к какому роду принадлежите, вы никому не сказали, - графин наполнил небольшой кубок, который тут же пригубил Рихтер, - Госпожа не знает настолько знатный род из Нульна, члену которого могли доверить управление, не побоюсь сказать, сокровищем Империи, тем более в момент слабости Луитпольда I.       - Она и не могла его знать, меня тут нет, я ведь не принадлежу Империи, Герр Филип Рихтер, никого нет, а все паровые танки находятся в землях Империи Сигмара. - Ох, как я хорош, и ведь не соврал нигде! - Пусть так и остаётся, мы всё равно опоздали.       - Это бесчестно поступать так с вами! - Неожиданно громко воскликнул мужчина, ударив кубком о ручку кресла, от чего по комнате разошёлся глухой звук. - Император…       - Всё узнает, а может уже знает, после он отправит к нам солдат и они вернут, внезапно похищенное и чудом найденное орудие Сигмара, так все и будет. - Тянусь к кубку, но вовремя себя останавливаю, мне на сегодня хватит. - А я приеду из долгого путешествия и обо мне никто не вспомнит, но вы говорили о наёмниках, прошу продолжайте.       - Да, как так!? - Он явно смотрел на меня, ловя любую эмоцию, что отражалась на моем лице, но там он видел лишь спокойную безмятежность, ведь я врал, был пьян и смотрел на пламя, что вспыхивало у меня в разуме элементами уравнения, другими словами был на грани дзена, просветления, о которым все время бубнят акашиты. - Простите мне мою несдержанность, но услышанное не укладывается в моей голове.       - Ничего, просто забудьте об этом, о присутствии тут меня и всех вещей, что связаны с этим. - Едва заметно пожимаю плечами, все больше растекаясь, если не случится чего-то, то плевать на все, засну прямо тут. - Вы меня решили остановить там, ведь не ради попытки выудить тайны не стоящие того, чтобы их открывать?       - Да, но и по этой причине тоже, мне хотелось знать. - Он замолчал, делая глоток за глотком, слишком нервно, а я не понимал, чем же мне удалось его зацепить, чужая душа потёмки, лезть глубоко мне не хотелось.       - Твоё право, но прошу тебя, обратись к сути, к той самой причине по которой я нахожусь в этом зале, а не подхожу к снятой мной комнате и подготовленной в ней воде. - Нужно было отказываться от разговора, встретились бы через пару дней, на холодную и трезвую голову, я же умный, так почему все хорошие мысли до меня доходят с таким опозданием?       - Мне нужно знать, когда погиб Вульф Борман, это вы приказали застрелить его своему слуге? - Моя бровь медленно поднялась, на казалось бы немыслимую для себя высоту, сонливость практически пропала, а голове сложилась картина весьма погано выглядящая, хотя ни один из имеющих власть, ни разу не поднял этого вопроса при мне.       - Нет, я не приказывал своему слуге убить этого колдуна, - смотрю прямо в глаза Рихтеру и продолжаю, - он сделал это сам, за что я ему благодарен, ведь он спас мою жизнь.       Тишина повисла в каминном зале, лишь треск поленьев и негромкие, доносящиеся на грани слышимости, голоса пытались разрушить её. Мы смотрели друг на друга, а после он кивнул. В отблеске его глаз, мне привиделось едва заметное движение, но оно было столь мимолётным, что я не придал ему значение. Не стал оборачиваться. Ведь это могло мне лишь привидеться, я пьян, к тому же в такой момент крутиться это последнее дело.       - Мне хотелось знать это, - спустя слишком долгое для паузы время, Рихтер произносит это негромко и будто на выдохе, - тогда он бился отважно, печаль сковывает мою душу, при мысли о его нелепой смерти, мне…       Слова медленно становились лишь набором звуков, пока моё сознание внезапно не провалилось во тьму и покой. Сквозь неё я ощущал прикосновения, кто-то нёс меня, а после раздел. Чьи-то тихие голоса звучали вокруг и превращались в моей голове в части снов. В нелепые и бессвязные картинки. Пока не затухло всё окончательно.       Разлепив глаза, с трудом осознавая себе в пространстве, я увидел незнакомый до этого мига потолок. Я лежал в постели, раздетый до больших портков, и чувствовал себя ну просто отвратительно. Вчерашний разговор казался сном, пусть им и не являлся. Мне нужна была вода и я знал, где смогу её найти. Новый день начался.       Ночь и половина дня проведённая в замке Гранья, а так же скорый завтрак принесённый мне в комнату, благостно сказались на моём состоянии. Хотя я и не мог учесть, что ближе к четырём, когда я уже был готов уйти попрощавшись с хозяевами этого места, ко мне в комнату постучатся. Простой слуга, мальчик, едва ли шестнадцати лет. Тощий, угловатый и с глупым пушком под носом. Именно по нему, я и определил возраст. В этом мире взрослели медленнее и к этому нужно привыкнуть.       Стопы мои довели меня до обители графа, парнишка сделал своё дело и склонив голову ушёл, оставив меня у двери. Мне не оставалось ничего иного, кроме как постучать. Меня хотели видеть, а я не находил причин для отказа. Тем более граф показался мне весьма приятным человеком, в меру весёлым, а главное простым в общении. Что для меня, не желающего углубляться во все хитросплетения этикета Империи Сигмара, было особенно хорошо.       От одного моего удара костяшками о дверь, она поспешила распахнуться. В комнате, в свете пары канделябров, на кресле из мягкой кожи, сидела графиня. Лёгкое платье, больше походящее на ночную сорочку, чем на то, в чем щеголяют женщины этого мира, едва прикрывало её тело, а на коленях лежал плед из шерсти крупной вязи. Её зубы блеснули во тьме. Она мне улыбнулась.       - Я не вовремя? - Не заходя внутрь, слегка опираясь на дверной косяк, негромко произношу, стараясь не выдать волнения, слишком давно я один и мне сложно оторвать от неё взгляда. - Или именно это вы хотели показать, приглашая меня сюда?       - Тебе не удалось скрыть тех взглядов, бросаемых на меня весь вечер. - Графиня Клара Беннигсен была красива, несмотря на возраст, что должен был приближаться к сорока годам, её бледная кожа, платиновые волосы свойственные жителям центральной империи и глаза цвета мёда, никак иначе этот цвет я назвать не мог, пленяли любого, смотрящего на это чудо, если бы они только не блестели так неправильно. - Даже сейчас, ты не можешь оторвать от меня глаз, так смотри, если опасаешься подойти ближе.       Мне хочется подойти к ней, почти до зубного скрежета, и доказать ей свою стать. Поддаться на простую провокацию, падая в чарующие объятья этой женщины и забыться на несколько часов. Отбросив мораль, забыть, что она замужем и у неё есть дочь. Я бы так и сделал, ни коря себя ни секунды в дальнейшем. Ведь если признаться честно, то моё возвращение домой выглядит иллюзорным. Ведь каков шанс появления в этом мире блуждающего шамана или умбранавта на эфирном корабле? Он смешон, пусть и никогда не равен нулю.       - Вы красивы, мне не хватит слов, для описания вашего чарующего голоса и неземного цвета глаз, спадающих локонов подобных платине и гордого стана, что заставляет замирать при каждом вашем движении, - говорить легко, ведь это правда, но я не делал ничего, для приближения к ней, всё ещё соприкасаясь плечом с дверным косяком, - только я не верю, что смог поразить вас хоть чем-то.       - Отчего же, вы довольно милы, и неплохо сложены, - тон её незаметно поменялся, став более озорным и каким-то предвкушающим, - только вот ваши манеры по настоящему ужасают, это точно незаметно для живущих тут, они не блистали на балах в Альтдорфе, да и кто бы их пустил… Барон тут, просто удачливый торгаш там, и ничего более.       - Все познаётся в сравнении. - Лишь пожимаю плечами, делая шаг во тьму комнаты и прикрываю за собой дверь, мои шаги неспешны, а направление угадывается просто, окно. - Мне всегда хватало того, что я умею, танцы и прочие вещи волновали меня мало, пусть матушка и пыталась привить к ним любовь.       - Это заметно, и теперь вы тут, вдали от Нульна и в одиночку управляете механизмом, для которого нужны трое инженеров, - она говорила это неотрывно наблюдая за мной и моими действиями, - при том чините его и вернули броню, воссоздав её с нуля без великих мастерских и искусных литейщиков.       - Я многое знаю и могу работать при дефиците материалов и исполнителей, - моя рука мягко проходит по тяжёлой шторе, через которую не проходит солнечный свет, - если это необходимо.       - Вы человек множества талантов, так почему же вы находитесь тут, я не поверю, что вас остановила просьба Франциско, вам было под силу отправиться к перевалу, духовенство бы поддержало вас, - её ноги двигаются, как и все тело, едва уловимое движение, оно заставляет меня на секунду потерять нить разговора, ладно, она слишком хороша, мне к этому просто не привыкнуть, - вас держит тут какая-то причина.       - Вам не кажется, что пытаться вырвать ненужные секреты опасно? - Мне не нравилось то, к чему шёл разговор, слишком уж он похож на допрос, пусть и мягкий. - Не боитесь ли вы, что я начну лезть в ваши?       - Мне нечего скрывать, Герр Анри Д'Арамиц, я полностью честна перед богами. - Она лишь усмехнулась. - А вы честны?       - Как и любой из живущих тут. - Мне нравилось на неё смотреть, слушать голос, если бы не весь мой опыт, то я бы точно растаял, тут не должны уметь так говорить, даже дома на это были способны немногие практики увлечённые этим с раннего возраста, тут же улавливалось нечто похожее, только из иной плоскости, я видел огромный опыт. - Мы все ходим под богами Империи.       Легким движением, плед опал с её обнажённых ног, даровав просто чудный вид. Длинные, с аккуратными ступнями и совершенно гладкие, даже не думал встретить тут такие. Мой взгляд медленно скользил по ней, к чуть прикрытым сорочкой бедрам, а после и выше. Она знала, как себя показать и это пленяло. Выбрасывая все мысли, блуждающие в голове, разом.       Негромкий скрип кожи, одно невесомое движение и вот она уже на ногах, позволяя рассмотреть её полностью. Она идёт ко мне, а я даже сделать ничего не могу. Не хочу. Нужно быть с собой честным. Её тонкая ночная сорочка мягко блестит в свете шести одиноких свечей, как и глаза, медовой патокой устремлённые на меня. Так хищно, так завлекающе…       Нос мягко окутывают нежные оттенки гибискуса и едва уловимый аромат корицы, её прикосновение, я даже не знал, что так можно! Тонкие хрупкие пальцы пробегают по моей шее вызывая сонм мурашек, острые ноготки едва ощутимо царапают кожу, у меня перехватывает дыхание. Они идут дальше, пропадая в волосах, мерно закручивая отросшие за время локоны.       Она слишком близко, мне не хватает силы противиться этому желанию. В одно мгновение я приближаюсь к ней, мои руки оплетают её, прижимая к себе. Я чувствую дыхание на своей шее, мягкое прикосновение губ, мои руки блуждают, сжимая бедра. Они упруги и крепки, не сдерживая себя, поднимаю их вверх. Графиня легка, её прекрасное тело отвечая на каждое моё прикосновение дрожит. Ноги мгновенно оплетают меня, с невиданной силой прижимаясь, мой разум кипит. Мыслей просто нет, всё дышит чистым желанием.       Я начинаю покрывать поцелуями её ключицу, чувствуя пряную сладость похоти. Вдыхая будоражащий аромат духов и чего-то ещё, неуловимо притягательного. Язык графини скользит по моей шее, бедра медленно начинают набирать амплитуду заигрывая со мной, не отстаю и я. Мои руки проскальзывают под ночную сорочку, нащупывая полную крепкую грудь, чьи острые соски мгновенно захватываются в плен. Она прекрасна.       Мы сплетаемся, падая обратно в кресло. Меня бросает в жар, мне хочется освободиться от сковывающих меня одежд. Сорочка графини рвётся, под моими пальцами. Блуждающий язык останавливается на моей яремной вене и мир взрывается. Ярчайшая боль, апофеоз блаженства, безумная волна похоти смывающая разум, проходит по моему телу. Шея стынет, тело пылает адским наслаждением. Мои пальцы впиваются в её источник удовольствия, и мир теряется в блоках наслаждения.