see me, remember me

За окном проносились дома и повороты, снег падал на лобовое стекло, а в салоне повисла тишина, разбавляемая гулом мотора и стуком дворников. Сегодня – канун нового года, который отмечают во всем мире, поэтому на дорогах было уже относительно пусто. – Можно, пожалуйста, быстрее, – в очередной раз раздается просьба с заднего сиденья. – Я выжимаю, сколько могу, – без тени раздражения прилетает ответ от водителя. – Мы найдем его, Хан, – большие руки старшего накрывают дрожащие ладони, а обеспокоенные глаза в который раз обводят подрагивающую фигуру. – Что-то случилось, что-то не так, – повторяли искусанные пухлые губы. Плохое предчувствие появилось у Джисона утром и сподвигло в кои-то веки самому позвонить Чану и буквально выдернуть того из студии, где он обрабатывал очередной трек. За прошедшие два месяца парни собирались вместе всего несколько раз и только по работе. Все понимали состояние Джисона, так как оно почти полностью повторяло поведение Минхо. Все же Хану было трудно без общения, да и эмоции требовали выхода, поэтому он нехотя контактировал с остальными. Основная поддержка шла, как ни странно, от ЧанБина: он часто старался быть рядом и заходил после работы. Незадолго до конца года он вдруг сделал неожиданное признание. – Мне нужно тебе кое-что сказать, Сон-и, – рэпер как-то робко встал рядом с сидящим на диване Ханом и убрал руки в карманы темного худи. – Если ты насчет текстов, то я попробую их доделать в течении пары дней, – ответил парень без отрыва от какой-то программы на телевизоре. На его плечах лежал тот самый темный плед, пропахший сигаретами и одеколоном. – Да нет, это другое, – Бин сел на пол и скрестил перед собой ноги. – Не знаю, какие слова подобрать и как приносить извинения, но мне бесконечно жаль. В том, что происходило между вами с Минхо я виноват больше всех. – О чем ты? Мы всего лишь работали вместе, потому что ты умудрился посеять свою флешку с музыкой, – Хан искренне не понимал. – Я специально ее спрятал, чтобы ты проводил больше времени со мной, а не с этим кошатником. Ты мне нравишься, Сон, и уже очень давно, – если бы Бин поднял голову, то увидел бы, как напрягся и застыл его друг. – Я изо всех сил пытался добиться ответных чувств, но ты всегда видел только Минхо! У тебя были десятки его фотографий, что ни день, то хотя бы одна фраза про него. Хён то, хён это. Твои глаза всегда находили его, а не меня, хотя я знаю тебя дольше и больше. Ревность застлала мне глаза. Мне нет оправдания. Мы с Минхо… поссорились, и я в пылу бросил... ты не просто так проводишь столько времени рядом с ЧанБин-хёном... Я догадывался о его чувствах к тебе... Я не представлял, что все так обернется... Прости меня... Слова Хёнджина тут же вспыхнули в голове Хана. Вот о чем говорил Хван, а перед этим пытался сказать Минхо. Все вокруг все видели и понимали, но не спешили вмешиваться, уважая отношения других, и не стремились лезть в чужие жизни. И только маленький Джисон ничего не замечал и жил в собственном мирке. Он часто задерживался у того, кто скрывал свою симпатию, подогревая подозрения старшего и не осознавая этого. Вот что было ошибкой. Вот где он оступился и не заметил. Шоколадные глаза наполнились слезами. – Я был так глуп и слеп… – Мне бесконечно стыдно, что все обернулось именно так. У меня в мыслях ничего подобного не было. Я не хотел навредить ни старшему, ни тем более тебе, Сон-и! – ЧанБина редко можно было увидеть со слезами на щеках. – Я верю, вот только все уже произошло… И я не успел помириться с ним… – Прости меня, Хан, я найду его, слышишь? Я исправлю то, что натворил, – через несколько секунд хлопает входная дверь, а кареглазый лишь сильнее всхлипывает. И Бин действительно нашел хёна. Вот только он снова опоздал: Минхо там уже не было, и выяснить, куда он поехал, не представлялось возможности. Поэтому он, на пару с Чаном, были шокированы, когда Хан прибежал к их студии после своего звонка и сказал, куда его нужно отвезти. Тогда выяснилось, что Бин тоже умеет водить, а Хван неплохо взламывает замки на машинах. Хану было наплевать на это, так как его голова была занята тем, чтобы Минхо, его Минхо, в этот раз дождался. – Смотрите, вон там, это не… – голос Хёнджина с переднего сиденья вырывает Джисона из раздумий и заставляет посмотреть в окно. – Святые небеса… – Останови! – кричит Хан, на ходу пытаясь выйти из машины. Бин еле успевает свернуть на обочину, и хоть как-то притормозить. – МИНХО! МИНХО-ХЁН! – Господи, помоги нам… – еле слышно шепчет Чан, прижимая руку ко рту. Никто не может поверить в увиденное. Темная машина была буквально отброшена в деревья. На дверях со стороны водителя красовалась огромная вмятина, а на снегу виднелась кровь. Лобовое стекло разбито, равно как и дверные окна. Рядом стоит еще одна машина, с помятым бампером, возле которой мужичок негромко вызывает скорую. – Что произошло? – судорожно выпаливает Хёнджин, подбегая ближе. – Что здесь, мать вашу, произошло?! – Я… я не справился с управлением… а там оказалась эта машина… – водитель был явно напуган и растерян до такой степени, что заикался и не мог связать слова воедино. – Вы сами в порядке? – спрашивает Бин, пока Чан пытается рассмотреть Хана. – Ничего… вроде… В это время Джисон, поранившись об осколки, успевает кое-как открыть дверцу и застыть, не понимая, что же делать дальше. Чуть вытянутое лицо было покрыто кровью от разбитого виска и рассеченной щеки, с тонких губ стекали темно-алые капли. Левая рука изогнулась под странным углом, магическим образом уместившись между двумя сиденьями и коробкой переключения передач. На боку также расцветало темное пятно. Под глазами можно было рассмотреть черные круги, а скулы словно резали не хуже ножа. Он так похудел. – Хён, пожалуйста, открой глаза, – затараторил Хан, мягко заключая любимое лицо в ладони. Он не мог почувствовать пульс за своим бешено стучащим сердцем в висках. Колени подкашиваются, роняя тело прямо в снег. – Не смей умирать! Ты не можешь меня здесь оставить! Я люблю тебя, слышишь?! И хоть в этом признался первый ты, сейчас моя очередь, – маленькие руки нервно сжимают тонкие пальцы, прижимая их ко лбу и губам. – Хан… Скорая уже едет, – сзади послышались шаги старшего, но Джисон не обратил на них внимания. – Я не должен был тогда говорить, что хочу забыть нас как страшный сон, – слова выталкивались наружу вместе с рыданиями. – Мне никто, кроме тебя, не нужен в целом мире. Если тебя не станет, что мне делать? – Жить… дальше… – с сиденья раздается еле слышный хрип и надрывный кашель. Рэпер тут же подскакивает и ударяется о верх машины, но не замечает этого, заглядывая в такие родные глаза, которые в кои-то веки не двигаясь смотрели в одну точку. – Прости… что заставил… быть рядом… – Прости, что держал возле себя, когда тебе хотелось уйти. Поэтому поспеши воспользоваться подвернувшейся возможностью: видеть тебя больше не хочу! – Раз на то пошло, тогда я предпочел бы никогда не знать тебя, Ли Минхо! А выйти я могу прямо сейчас! – Не смей открывать дверь на ходу! – Не указывай мне! Ненавижу… Разговор был прерван свистом шин и громким ударом. – Я не могу без тебя, понимаешь? И никогда не мог, – по щекам слезы уже проложили широкие дорожки, а руки давно были испачканы в крови. – Ты – мой холодный принц, которого нужно заключить в ладонях и согреть. Я знал это с самого первого дня, когда Чан таки притащил меня в тот зал. – Ты помнишь… – оба парня с каким-то нервным облегчением рассмеялись, заставляя Минхо снова закашляться. – Прости… что заставил себя полюбить… у тебя должен был быть… выбор… – И я выбрал тебя, милашка Ли Ноу. Всегда буду выбирать, в какой бы жизни это ни было, – пухлые губы аккуратно и почти невесомо накрывают сухие напротив, вкладывая в это касание всю тоску и привязанность, делясь редким и таким нужным дыханием. – Только больше не оставляй меня. – Прости… – тонкая бледная полосочка ломанно изгибается в ту самую, особенную, улыбку. – Второй раз в том же месте… – И правда, – засмеялся Джисон, пытаясь неосознанно что-то удержать. – И ты прости, я ведь и правда не замечал симпатию Бина и думал, что ты просто накручиваешь себя. – Снег в этом году… такой красивый… – где-то вдали раздавались крики и сирена. – Если я вижу, значит... сон стал реальностью... а реальность превратилась в сон..? – Я и есть твоя реальность. Я здесь, – в шоколадных глазах словно отразилась вселенная, сверкая маленькими звездочками. И Минхо окончательно сдался. – Тогда забери меня, мое маленькое счастье по имени Хани, забери с собой. – Я буду рядом, слышишь? Твоя белочка будет рядом всегда, – успокаивающие слова наполнили воздух терпким ароматом ягод и сигарет, но никто этого не заметил. Если прислушаться, то на грани слышимости можно было различить тонкий звук, похожий на писк мониторов.