Просто сон.

Впервые за долгое время Танджиро приснился спокойный сон. Не было ни страха, ни боли, ни тревоги. До ужаса тихо. После смерти родных мальчик почти не спал. Постоянно вертелся во сне, бормотал что-то под нос, хмурился. Часто вскакивал весь потный, будто водой из ведра облили. Эти кошмары казались уже обыденными и родными для Танджиро, поэтому всегда забывались под утро. Даже если сильно поднапрячся, те не вспоминались. А этот сон вырезан на корке черепа навсегда. Тело будто утопает в бесконечном саду фиолетовых гортензий, а голова покоится на коленях самого ненавистного врага. Пальцы Кибуцуджи аккуратно оглаживают линию подбородка Камадо, спускаясь к скулам. Трогают уши и серёжки, а те издают приглушенный звон. Кожа Музана белее белого и такая же сухая как бумажные полотенца. А ещё она пахнет хиганбанами и маками. Глаза Музана ни разу не опустились на лицо парниши, лишь редко сверкали красным, устремляя взор в чащу деревьев. Его грудь медленно вздымалась, демон также спокоен как и Танджиро. Здесь Кибуцуджи не такой как в жизни. Его даже психом назвать язык не поворачивается, что уж до "убийцы семьи мальчика". Почему...почему Камадо спокоен? Почему он лежит на коленях ненавистного демона и вглядывается в это ненавистное лицо? Почему душа спокойна? Вся ненависть, скопившаяся за эти месяца, ушла. Она не здесь. Она в тех тревожных снах господствует. А здесь звук тишины. Песнь спокойствия. И размеренное дыхание демона. - Я должен тебя убить, Музан, - тихо произнес Танджиро, будто эта фраза обыденная для каждого, кто находится в этом саду. Все это время парень не отрывал от мужчины глаз, боясь упустить любое изменение в его лице. А оно не менялось, оно было спокойно. Наконец, кошачьи зрачки сверкнули на него. Легкая улыбка поселилась на бледном лице, а с губ сорвался краткий смешок. - Зачем же так торопиться? - тонкие пальцы утонули в копне алых волос Танджиро, - Сейчас в этом нет необходимости. - Нет необходимости? Мужчина кивнул. - Разве тебе нехорошо? Парень опустил взгляд. Повернул голову, потираясь щекой о шелковистую ткань на ногах Музана, и облегчённо выдохнул. Если бы демон захотел, он бы убил мальчика даже во сне. Но он этого не делает. Демону тоже хорошо. Истребитель прикрыл глаза. Тело обвивают гортензии, а руки Музана поглаживают чужие щеки. Запах хиганбан и маков стал ясней. Мужчина наклонился к лицу парня, дотрагиваясь тонкими губами до лба, и неслышно произнес: - Пора просыпаться, Танджиро.