"Чего ты так стесняешься?" Сандей смотрит на сестру, а та манит его к себе поближе ладонью. Хватает за талию, притягивает боком к своему боку и горделиво раздвигает мягкие ягодицы Бутхилла, хвастаясь проделанной работой. "Здесь и на тебя места хватит, братец!"

И все-таки óни почти как животные, так? На феромоны явно реагируют. И на запах пота близких людей. Поэтому ресницы Аято трепещали, а пальцы тряслись, пока глаза, не моргая, наблюдали за тем, как медленно движется это огромное хищное тело в его сторону. На четвереньках. Конечно же. У того же письменного стола Аято содрогался от языка под яйцами.

Одежда почти не скрывала тела Бутхилла, а наоборот обрамляла все достоинства, которые Воскресенье считал недостатками. Слишком извращенно и слишком грязно. Галовианец всегда следит за тем как выглядит, а Бутхилл... Бутхилл, Бутхилл, Бутхилл... слишком развратен для такого невинного Воскресенья. Только невинному Воскресенью тяжело спать со вставшим членом.

День рождения того, кто занимает все его свободное время в любой другой день, а сегодня не удосужился показать свое лицо хотя бы один раз за двадцать четыре часа. И Рацио не хочет признавать, что это его волнует.

"– Не шутите так ужасно. Совсем не к месту. – Не шучу, – переходит на тихий тон КММщик и сверкает светлыми ресницами. – Настоящие друзья всегда помогают друг другу в трудную минуту, так ведь? Я ваш дорогой друг и товарищ, доктор Рацио..." Или о том, как Рацио обоссал рот Авантюрина.