Любовь заставляет задыхаться

Да я знаю, мне нельзя тебя любить, Понимаю. Но я не могу забыть Твои руки. Под одеждой горячо. Мы не встретимся ещё две недели, счёт пошел.

***       Акутагава влюблен.       Утренняя Йокогама только начинает вырывается из цепких объятий ночи. На улице весна — сакура в самом разгаре эхцветения. А люди любят. Они стоят с букетами у метро, будто бы ждали этого свидания несколько лет. Достают из шкафов старый сервиз, чтобы выпить чая с любимым человеком. Приходят домой с бутылкой качественного сакэ и тортом, дешёвым, но таким вкусным. Потому что если алкоголь качественный, то сладкое всегда нет: если качественное и то, и другое, все как то не так. И встречают рассветы в порту утренней Йокогамы.       А Акутагава встречает рассвет один. Через два часа на работу, хотя у него сегодня вполне заслуженный выходной. Но так уж вышло, что Рюноске заядлый трудоголик. Неделя за неделей, месяц за месяцем, эспер пытается убежать от своих проблем — на работу, в алкоголь, куда угодно, но подальше. Но не получается.       Рю не прыщавая школьница, чтобы трястись от слез и жалеть себя. Но срывы бывают у всех, и тут уже не помогают ни работа наизнос, ни сакэ. Акутагава бьётся головой об пол и стены, вредит себе своей же способностью. Кусает сам себя за руки до гематом, крича в этот укус.       В истрепанной домашней одежде и парень сидит на балконе и выкуривает вторую сигарету. За ней ещё одна, и ещё, и ещё. Сестра непременно будет ругать его за это, будет плакать, потому что переживает. Но Аку ничего не может с собой поделать, хоть и настойчивый кашель напрягает иногда даже его самого.       Неосознанно, воображение рисует картины, как белые и аккуратные пальчики — ненамного меньше его собственных, но для Рю все равно самые нежные и маленькие — накрывают его руку, сжимавшую очередную пачку сигарет, и дрожащим голосом просит не курить. И Акутагава знает, что если бы ОН попросил, Рюноске выкинул бы все сигареты в доме, и больше бы никогда о них не вспоминал. Но он не попросит. Его назойливый объект обожания и ненависти одновременно, человек вызывающий у эспера столь неоднозначные, но столь нежные чувства, испытавает к самому Акутогаве непосредственно лишь отвращение. И Рю об этом знает.       Затушив сигарету об фаянсовую пепельницу, парень ушел с балкона квартиру. Дошел до ванны, и аккуратно приподнял футболку, открывая вид на пресс, украшенный шрамами от вчерашнего срыва. Срывы бывает у всех. Если бы ОН увидел эту «красоту», возможно он бы начал плакать. Уложил бы его голову к себе на колени, и гладил черные волосы, зарываясь в них пальцами. Говорил бы, что все будет хорошо, переодчески целуя в висок или макушку. От собственных мыслей Акутагава засмущался, осознав, что обнимает сам себя. Нет, нельзя думать об этом — чем слаще его фантазии, тем больнее осознавать что это лишь воображение.       Его враг — новый ученик Дазая. Человек, зовущий себя Тигром. И этот человек влюбляет.Влюбляет своей улыбкой. Влюбляет яркими фиолетовыми глазами. Влюбляет кошачьей манерой. Влюбляет тем, что защитит любого, кто ему дорог.       Акутагава осел на пол, зарываясь руками в волосы. Ацуши как-то и его защитил, как будто Рюноске и вправду для него что-то значил, хотя разумеется, это не так. Тогда Накаджима защищал его только потому, что так попросил господин Дазай. Акутагава усмехнулся про себя — наверно, скоро он сам будет уговаривать Дазая на коленях приказать Тигру защитить его, провести рядом с ним хоть немного времени.       До выхода на работу осталось буквально несколько минут. А, к черту, никуда он не пойдет. Напечатав сообщение то ли Мори, то ли Кое, то ли Чуе, — куда- то в начальство — и кинул телефон на пол, заваливаясь на кровать, и прижимая к себе одеяло. Навязчивое воображение подсказало, что вместо одеяла мог бы быть обажаемый Тигр. Акутагава провалился в сон, пытаясь заткнуть свой мозг, рисующий милые картины повседневной жизни с возлюбленным. ***       Ацуши влюблен.       В Вооруженном Детективном Агентстве кипела работа. У каждого было свое дело, и даже Дазай нашел себе должное занятие: развалившись в компьютерном кресле, он что-то ковырял в ноутбуке. Накаджима сомневался, что занятия Осаму были правда как то связаны с работой, но он как минимум никому не мешал.       День протек очень мягко и спокойно. Новых миссий особо не было, поэтому Ацуши занялся тем, что помогал Кёке заполнять отчёты — девочка только училась этому, но справлялась сама практически без помощи Тигра. Кёка мило насупилась, взглядываясь в экран. Со стороны выглядило слишком мило.       Ацуши посмотрел в окно, отвлекаясь. Небо окрашено в розово — оранжевые тона, нет ни намека на неизбежную ночь. Если взглядеться, можно заметить мелкие цветочки сакуры, несмотря на то что ближайшее цветущее дерево было в соседнем районе — сейчас сакура была абсолютно везде.       Прекрасная традиция — смотреть на сакуру с любимом человеком. Но Тигру — к сожалению или к счастью — это удовольствие не светит. Его любимый человек… никогда не ответит тем же. Принц ночи, его враг, кипит к нему ненавистью — и Тигр не настолько наивен, чтобы этого не знать. — Ацуши… Ацуши! — Кёка явно не в первый раз звала его, нерешительно потрепав за плечо. — А? Прости Кёка, я… я отвлекся. — Ацуши устало потёр глаз. — что такое? — Можешь вот тут вот помочь? — девочка показала пальцем графу в отчете. — Я не понимаю, что здесь написать… — Конечно! — Ацуши придвинулся чуть ближе, заглядывая в ноутбук. — Смотри… ***

Твоя мать ненавидит меня, говоря что я ошибка, Выгоняет в подъезд — вылетаю вниз с улыбкой. Я чего-то нажрусь, может быть не проснусь, но от тебя я никогда не откажусь.

***       Акутагава поднял наливающуюся свинцом голову от одеяла. Парень устало потёр голову, пытаясь сообразить, который, блин, вообще час. Где то в углу запиликал телефон, говоря о новом сообщении. Вероятно, если бы и не это сообщение, то телефон бы и не был найден. Опустившись на колени перед прибором, парень взял в холодные руки светящуюся пластинку, жмурясь от яркого света. На экране высветилось сообщение от сестры:

«Рю, встретишь меня после работы, пожалуйста?» 19:58

      Акутагава на секунду завис, потупив в телефон. Пальцы быстро набирали сообщение: «Да, жди меня через 15 минут возле главного входа» 20:02       Рюноске потёр висок, и расчесал волосы рукой. Вздохнув, начал собиратся к сестре — опаздывать явно не в его стиле.       Через 15 минут Акутагава и вправду стоял как штык на месте встречи. И встречал он не кровожадную убийцу в маске и обрванном плаще, а прекрасную Акутогаву Гин. Эта весенняя Гин была совсем другой. И «весенняя» самое что ни на есть подходящее слово. — Рю! — Гин подбежала к брату, обнимая его, парень легонько приобнял в ответ. — спасибо что встретил!       Девушка расцвела в улыбке. Да, именно расцвела. Вероятно, его сестра это именно цветок сакуры, который всегда цветет и никогда не завянет.       Акутагава любил Гин, как сестру. Гин — его семья.       Семья… Слово такое тёплое, как тепло от чашки с горячим чаем. Когда на улице холодно, ты заварачиваешься в тысячи одеял, берешь в руки чашку чая и греешься об тепло керамики. Если Рю услышит слово «семья», он подумает о Гин. И о том, кого очень хочет там видеть.       Парень и девушка шли по улице, говоря на самые разные темы. Вернее, говорила по большей части говорила Гин, а Рюноске слушал. О том, как прошел день, о том какая сегодня погода, о привкусе корицы в кофе в ближайшей кофейне. — Рюноске, смотри, котенок! — Сестра взяла его за руку, другой показывая на крохотное создание посреди улицы. И в правду, в переулке сидело маленькое существо. Котенок черного цвета, с медового цвета глазами, белым подбородком и носочками. Милашка.       Гин подбежала к пушистому комочку, и остановилась за пару метров от него. Девушка нерешительно переменилась с ноги на ногу, явно не решаясь подойти.       Рюноске медленно прошел мимо сестры, приближаясь к котенку. Присел на корточки, и протянул пушистику руку. Котенок выждал, обнюхивая мозолистые пальцы, едва прикасаясь к ним мокрым и холодным носиком. Уголки губ сами поползли вверх, когда пушистый комочек доверительно закрыл глаза и потеря об руку Акутагавы.       Взяв котенка на руки, и подождав, пока это чудо привыкнет, Рю подошёл к сестре, для кого и приручал этого уличного хищника. Гин, чуть не пища от восторга, погладила головку пушистому существу. Котик зажмурился, и через какое — то время замурчал. — Такая прелесть, божечки. — Гин заворожённый взглядом смотрела на кота. — Давай его оставим? — Мы не можем… — Рюноске вздохнул, неосознанно прижимая пушистый комочек к себе. — Ну почему… Смотри какой он миленький. — Акутагава продолжала тискать котенка за щёчки, прекрасно зная, что этот бой был проигран братом до его начала.       Акутагава Гин делала вид, что слепа. Делала очень долго, и она устала. Она устала смотреть на то, как ее брату плохо. Но даже если она ему скажет, скажет прекратить курить, прекратить вредит себе он не услышит. И Гин это прекрасно знала.       Люди, которым плохо, не хотят принимать что им плохо. Но осознание своих проблем с менталкой приходит неизбежно. Проблемы всплывают наружу, и люди называют это привлечением внимания. На таких людей смотреть больно. И ее брат — один из таких людей.       Люди с травмами не хотят принимать эти травмы. Им страшно. Подробней всего это объясняет метафора с хрустальным шаром. Якобы, все наши проблемы — хрустальный шар, который мы когда то проглотили — случайно или намерено. Мы не замечаем его, но он есть, и переодически доставляет нам не мало проблем. Но если вынуть этот шар — пусть больно и неприятно — то жить станет легче.       Сказать всегда легче чем сделать. «Шар» выплевывать страшно. Страшно и неприятно. Поэтому ее брату нужен тот, кто просто будет слушать, вытягивая шар хотя бы по кусочкам. Пусть это и котенок, подобранный с улицы.       Акутагава Гин устала делать вид, что ничего не видит. Поэтому ее брат должен забрать этого, будь он не ладен, котенка. Для нее, и для самого себя. — То что он миленький, не значит что мы должны его забрать. — Парень устало выдохнул. — Это не логично. — Ну Рюноске… — Гин продолжала уговоры. — Ну он же здесь умрет… — Сейчас тепло и его наверняка кто-то кормит. — Рюноске не смотря на свои высказывания, кота на асфальт не ставил, что означало, что скоро его стена из безразличия рухнет. — он может умереть не только от холода и голода… представь, его разрывают собаки… — Гин очень ловко рисовала в своей голове возможные варианты смерти кота. — Или… Или переезжает машина… — Агх… Ладно! — На удивление младшей сестренки Рю сдался достаточно быстро. — Но я возьму его не больше чем на неделю, потом он переедет к тебе.       Следующие два часа протекли не так, как планировалось. Брат и сестра Акутагава пробежалась по ветеренаркам — выяснилось что котенок мальчик, и ему было дано имя Кадзу. Новому жильцу были куплены когтеточка, лежанка, две миски и прочие принадлежности для кошек, включая корм и лазерную указку, мимо которой Рюноске просто не смог пройти. Кошачий шампунь и полотенчико с уточкой. В общем, все что нужно.       И вот, на часах десять вечера, и Кадзу опустили на пол в квартире Акутагавы Рюноске. Котик приземлился на лапки, обнюхивая пол и вещи в прихожей.       Однако его пришлось прервать — Кадзу взяли подмышки и понесли в ванную. Наспех срывая с вешалки свое полотенце, Акутагава постелил его на дно ванны и поставил на него котенка. Пока котик привыкал к новой обстановке и с интересом обнюхивал металлические стенки ванной, Рюноске настраивал температуру воды, проверяя ее на внутренней стороне ладони — Актагава слышал что так проверяют температуру воды купая младенцев. Где-то пол часа возни, и котик вымыт и закутан в полотенце.       Пройдя в гостиную, Рюноске неловко поставил Кадзу на светлый ковер. Котик сначала не решительно обнюхал пространство вокруг себя, а потом стал преспокойно вылизыватся. Акутагава сел на диван пыльно — синего цвета, наблюдая за новым жильцом.       Так протекла неделя. И за эту неделю Акутагава на самом деле стал немного, но счастливее. План Гин удался — естесственно, никуда Кадзу Рюноске отдавать не собирался.       Возвращение домой превратилось из одного из многочисленных пунктов дня сурка в радостное осознание того, что дома тебя ждут. Рассказывая каждый день котенку, как прошел его день, он заметил, что каждый его день отличается от другого. Да, жизнь без условно стала счастливее.       Акутагава в очередной раз был уверен что он отпустил.Что в его жизни появилось нечто, что затмило собой навязчивую влюбленность, и в этот раз, по его мнению, это был Кадзу. Но, к сожалению или к счастью, во время того, как Рюноске сидел с котёнком на руках, он неожиданно для себя понял, что если бы Тигр был рядом, был бы счасливее и полноценней.       На Йокогаму опустилась ночь. На работе изрядно задержали — уже стемнело, даром что май. Акутагава спешил домой, закутавшись в плащ — на улице хоть и было тепло, дул нещадный ветер. Обычно, даже в такие вечера он шел прогулочным шагом домой, но тут Рюноске волновался не за себя, а за Кадзу, который ждал его в это время. И хотя скорее всего уже подросший за месяц котик скорее всего мирно спал на кровати, эспер не хотел оставлять его одного.       Какой — то прохожий задел Рюноске плечом. В другой раз, Акутагава наверняка бы растерзал того рассёмоном, даже на него не посмотрев, но сейчас такие мелкие вещи не способны согнать лёгкую улыбку с лица Рю.       Рюноске обернулся, чтобы бросить лёгкое извините. Зрачки сузились от ужаса, а недавняя улыбка пропала с лица. Ноги стали ватными, а по спине пробежались муражки. Все его тело выражало ужас от увиденного.       Перед ним стоял никто иной, как Тигр. И, судя по лицу, Ацуши был в таком же шоке. Однако, удивлял другой факт: по спине и руке фонтаном струилась кровь, а в левом плече было отчётливо видно пару дыр от пуль, которые Накаджима пытался прижать правой рукой.       По всему, Ацуши так же не ожидал этой встречи. В прекрасных глазах, зрачки в которых сузились почти до точек, читался лишь ужас на фоне боли. Он пару раз напряжённо моргнул, после чего глаза сами стали закрываться, а ноги подкосились. Последнее что помнил Тигр — как руки его заклятого врага подхватывают его во время того, как он падает, теряя сознание. А может, умирает, кто знает. ***       Ацуши проснулся с осознанием того, что что-то пушистое и мурлычещуе лежало у него под боком. Ещё через пару минут до него дошло что сейчас день, его левое плечо, которое доселе было поранено, теперь забинтовано, и он лежит в большой кровати в компании кота. В абсолютно незнакомой квартире.       Ацуши откинул одеяло, обнаружив что он остался только в нижнем белье. Интересно, есть ли здесь его одежда и есть ли одежда вообще? Встав с кровати, тигр подошёл к окну. Мда, вид из окна ему был и близко не знаком — это вообще Йокогама? После небольшого обзора квартиры, Ацуши нашел свою одежду, висевшую на стуле — мятую и с дырками от выстрелов, однако чистую и сухую. Так же, в прихожей была обнаружена его обувь, аккуратно стоявшая на коврике. Оставался только один вопрос — черт возьму, где он, и как вообще отсуда выбраться?! Что вообще, черт возьми, вчера произошло?!       Так прошел его день. Ацуши оделся в свою одежду — даже галстук надел. Он общался с котом, обследовал квартиру насколько это было возможно — заглядывать в ящики или что-то подобное эспер не решался.       В дверном замке щелкнули ключи. Ацуши прошел в коридор, поставив кота на пол. Узнать, в чьей квартире — на время или на всегда — он заточён, было страшно. С замиранием сердца парень смотрел на щелкующую замочную скважину. Повернулась дверная ручка, и взору Ацуши предстал совсем не тот человек, которого он ожидал увидеть.       Пару секунд Акутагава и Ацуши просто смотрели друг на друга. Рюноске разулся, подошёл к тигру. Взгляд Рюноске был прикован к дырам в рубашке, за которыми виднелись бинты.       Акутагава направился в сторону Накаджимы, заставив последнего попятиться назад. Однако, далеко ему уйти не удалось — Ацуши ударился спиной о стену. Рюноске схватил Тигра за здоровое плечо, посмотрев тому в глаза. После этого, Акутагава на удивление нежно и аккуратно отодвинул ткань порванной рубашки, кончиками пальцев слегка надавив на кожу под бинтами, заставив Тигра болезненно зашипеть. — Почему ты встал с кровати? — Спросил Акутагава совершенно спокойным тоном. — Ч — чего?.. — Ацуши не ожидал такого лёгкого и спокойного тона. Ему всегда было интересно увидеть Акутагаву… таким. Спокойным и домашним. Интересно, как выглядит спящий Рюноске? — Я. А не надо было?.. — Твоя регенерация не сработает должным образом, если ты не будешь беречь себя. — Рюноске нахмурился. — С-стой! Как я вообще здесь оказался?! — Ацуши толкнул Акутагаву ладонями в грудь, заставляя отдалиться. — А ты не помнишь?! — Образ спокойного Акутагавы слетел, и эспер начал отвечать с привычной агрессией. — Я нашел тебя всего в крови, должен был оставить гнить на асфальте?! — А. нет,… наверно. — от такого Ацуши немного замялся. — ну я пойду… — Агх, идиот, тебе что совсем на себя наплевать?! — Акутагаву буквально взбесили три таких простых слова. — Куда ты пойдешь, если тебе больно от простых прикосновений?! Лучше иди и отлежись.       Акутагава прошел мимо тигра в сторону кухни, подхватывая вертевшегося рядом Кадзу под грудью, кладя на руки. С котиком на руках он прошел на кухню. Дойдя до миски, Рю поставил кота на пол, и насыпал в миску корма. Эспер сел на пол, наблюдая за котом.       Ацуши с интересом наблюдал за Акутагавой. Его удивляло даже не такая мирная картина, а то что кот полностью доверяет исполнителю Портовой Мафии. Казалось, в этом котенка не было ни капли страха перед Акутагавой — что не могло не удивлять.       Ацуши тихими и мягкими шажками прошел на кухню, садясь на корточки рядом с Рюноске, наблюдая за котом. Почему то сейчас, было так спокойно и умиротворенно. — Гх, Тигр, иди ложись в кровать. — Рюноске перевел с кота на него взгляд, нахмурившись. — Тебе ещё нужно восстановится.       Сам не зная почему, но Ацуши встал, пошел в спальню и действительно забрался под одеяло.       На кровать запрыгнул видимо только отужинавший Кадзу, мурлыча, и потерся щекой о щеку Тигра. Котик цеплял коготочками одеяла, и рука Накаджимы сама потянулась к пушистой макушке, почесывая загривок. Вскоре, Кадзу улегся клубком под боком, непрекращяя мурлыкать. Ацуши начал прикрывать глаза, а с живой мурлычущей грелкой под боком спать захотелось ещё больше.       Рюноске прошел в комнату, засматриваясь на спящего Ацуши. Не смея дышать, и придерживая руками белые пряди, Акутагава наклонился над лицом своего врага. Сейчас оно так маняще близко, видно буквально все — как движется каждая мышца при дыхании, видно блестящие и, наверно, мягкие волосы, видно подрагивающие ресницы — не черные, но и не светлые.       Видно покрывшиеся лёгким румянцем щеки, к которым так и хочется прикоснуться. Видно манящие аккуратные губы. Видно все. Видно душу. «Я бы хотел стать привидением и целовать тебя каждую ночь.»       Рюноске чуть подался вперёд, невесомо прикосаясь собственными губами к губам Ацуши, таким мягким и нежным. Ещё пару мгновений посмотрев на Тигра, Акутагава отпрянул, покрываясь румянцем.       Эспер тихонько вышел из комнаты. По спине стайкой пробежались муражки, а в животе запорхали бабочки. Вот тут уже Рюноске позволил себе отдышаться за все те драгоценные секунды мимолётного поцелуя. Но воздуха критически не хватало. В голове по бешенному кругу из раза в раз прокручивался этот мимолётный, но такой необходимый момент. Воздуха было мало, очень мало. Любовь — губящая штука. Любовь заставляет задыхаться.

***

Хочешь я имя твое набью?

А сверху еловые веточки?

Мир так жесток, если вдруг любовь

Чувствуют между две девочки.

Сердца взрываются в унисон.

В парке завяжем две ленточки.

Будут сильней, чем закон и зло

Две запрещенные девочки…