Любовь заставляет задыхаться

Видишь, как за окнами уходит шум дорог,

но он не заберёт меня.

Ты ложишься рано и встаёшь с первым лучом, твой сон ярче света дня...

*** - Дазай - сан, - Ацуши нервно сглотнул комок в горле. - А что случается... когда враг влюбляется в своего врага?       Почему то казалось, что именно сейчас этот вопрос очень уместен. Именно сейчас, когда все - даже беспросветный трудоголик Куникида - покинули офис, и остались только ацуши и Дазай - каждый по своим причинам. - Любовь сложная штука. - Дазай присел на стол, опершись руками за спиной. - она то течет плавно и нежно, как река, то происходит страстно и бурно, как глубокое и опасное море.       Осаму прошел по коридору, вальяжно проходя к двери. Наставник повернул голову к своему кохаю, и оглядел того с головы до ног. - Не знаю, в кого ты там влюбился. - На губах Дазая изобразилась усмешка, то ли жалеющая Ацуши, то ли просто подкалывая. Коньячного оттенка глаза смотрели на смущенного Ацуши, на лице которого был изображён весь спектр румянца. - Но если это твой враг, то тебе лучше подавить эти чувства. Ни к чему хорошему они не приведут.       Эспер вышел из комнаты, давая понять что разговор окончен. Осаму врал - врал Ацуши, врал самому себе. Но он покинул помещение, оставляя Накаджиму наедине с закатным солнцем и слезами, выступающими на прекрасных кошачьих глазах.       Его чувства неправильные. Они должны исчезнуть. Они не должны существовать. Их должны запретить, испепелить, уничтожить любым способом, только чтобы убить всех бабочек в груди и животе. Эти чувства - лишь неправильный всплеск эмоций, не имеющий ни единого шанса на право быть.       Но они есть. Они есть, и с этим уже ничего не сделаешь. Такое простое, но такое жизненно необходимое осознание пришло именно сейчас. Именно сейчас, когда человек, к которому он испытывает так много чувств - правильных и неправильных - прикоснулся своими губами к его губам. В этот момент, такое ощущение что переплетаются души, и разъединить их уже невозможно. Акутагава Рюноске - подумать страшно! - поцеловал его, это было так пугающе и нужно одновременно. Великолепное сочетание.       Ацуши лежал на кровати, не смея вздохнуть. На губах ещё остался это ощущение любимого человека - запах тела, лёгкий запах табака и едва уловимый аромат лимонной мяты. И как только Накаджима вздохнул, он осознал что этот запах повсюду. Это сводило с ума.       Ацуши Накаджима влюблен. До головокружительного безумия влюблен в Рюноске Акутагаву, на столько, что ради этой любви можно умирать. Настолько, что сейчас он снова, снова плачет, без возможности ничего с собой сделать, слезы сами чуть ли не бурной рекой текут по щекам. Но эти слезы такого непреодолимого счастья и смущения, что сейчас без них никак. ***       Любовь - это взаимность. Наверное, взрослее понимаешь больше нужных вещей. И это - одна из них.       Если любовь невзаимна, то это не любовь. Это глупая привязанность. Привязанность, в которой ты буквально тонешь в собственных эмоциях, как одиночество словно вода заполняет твои лёгкие, мозг и сердце, топит бабочек и прочую влюбленную романтичную ерунду. Больно, очень больно. Это клетка, открытая с обеих сторон и без выхода одновременно.       Все чувства - это взаимность.Одиночество или его отсутствие, грусть или радость. Все легче пережить, если это взаимно.       Ненависть. Взаимная. Ненависть так же прекрасна как любовь. Когда вы вместе ненавидите друг друга, вы как будто несёте вместе одну ношу. Иногда доверится худшему врагу легче чем лучшему другу.       Такие простые и не очень вещи понимал Ацуши, живя и в меру наслаждаюсь жизнью.       Ацуши одинок. По настоящему одинок, он не замечает. Не замечает в полную меру ни друзей, ставшими ему семьёй, не благодарных ему людей. Не замечает в полную меру. Не хватает какой-то детали, небольшой, но очень-очень важной. Без нее картина неполноценна.       Хотя, безусловно, его жизнь стала в дважды, нет,в трижды счастливей. Он какое-то время жил с Кёкой, и она стала в какой-то степени ему сестрой. Правда, через пол года девочку все же отселили, и это было немного грустно. Но то была лёгкая грусть, и продержалась она не долго.       Но Ацуши одинок. Одинок наедине с самим собой, и человеком занявшим его мысли.       Когда Рюноске Акутагава впервые въелся Тигру в мысли, Ацуши даже смешно стало - это же насколько же он ненавидит Рю, что постоянно о нем думает. Но потом воспоминания о «враге» участились. Участились настолько, что стали отдаваться сладким и тягучим послевкусием, и это пугало - пугало и манило одновременно.       И вот Ацуши лежит в кровати дома у Акутагавы, чувствует на своих губах осадок от присутствия чужих губ, покрывшись румянцем и размышляющий как же его жизнь докатилась до такого пиздеца. Накаджима буквально только что поцеловался с собственным врагом, более того - ему понравилось. Пиздец, не иначе. ***       Тем временем на кухне на плите стояла кастрюлька, в которой на мелком огне варилась рисовая каша. Рюноске нервно ходил по комнате, размышляя о своем недавнем поступке. Ацуши точно спал - по крайней мере Аку так думал. Но само осознание произошедшего одновременно заполнило и всю голову и как будто ещё не пришло.       Рюноске снял кастрюльку с плиты, аккуратно поставив ее рядом. На звуки на кухне пришел Кадзу, потершись о хозяина. Получив взгляд, обозначающий «Ты только что ел» обиженно насупился и пошел в гостиную, развалившись прямо посередине коридора - чтоб знали. *** «Я люблю Акутагаву. Я до безумия люблю Акутагаву. Я люблю в нем все. Абсолютно все.»       Подобные мысли носились в голове Ацуши буквально стаями. Всхлипы стали чуть громче, хотя человек-тигр упорно, хоть и безуспешно пытался их контролировать.       Накаджима сел, и наверно слишком резко встал - голова тут же об этом сообщила, налив лоб свинцом. - Как же я ненавижу тебя... - Тигр уже был на кухне, а слезы непрерывно катились с его лица. Слезы буквально катились градом, стекали по щекам, с дек на шею... - Ненавижу.. Ненавижу за то что люблю...       Ацуши чуть покачнулся, Опираясь на ближайший стол и всхлипывая. Честно, Накаджима даже не пытался вытирать их или что-то такое - хуйня затея.       Рюноске молча смотрел на психуещего тигра. Почему он психует остаётся загадкой, но думаю стресс от пулевых ранений и временного заточения сделали свое дело. Обладатель расемона чуть ли не в панике думал, почему он здесь, каким образом проснулся, ну и прочие аспекты - мне лень все перечислять. Акутагава аккуратно, будто боясь спугнуть, подошёл к Ацуши.       Тигр был обнят, и Ацуши тут же уткнулся лицом в грудь Рюноске. И похуй, что рубашка намокнет, похуй что они враги, похуй на то, где они и что происходит. Сейчас существовали только Ацуши и Рюноске, в их маленьком и очень хрупком мире.       Акутагава приподнял лицо тигра, мельком заглядывая в заплаканные глаза. Лицо Ацуши покрывали десятками поцелуев - лоб, подрагиваищие веки и ресницы, нос, щеки, и наконец - губы. На них обладатель расёмона задержался чуть дольше, жадно, но нежно, впитывая чувства другого человека. Целуя ещё и ещё, прижимая к себе. Если сейчас это прекратится, то не переживут оба, инфа сотка. Но зачем кому то это прекращать?       Накаджима был ловко подхвачен на руки. В принципе, он мог идти и сам - но об этом мы говорим потом. Рюноске отнес Ацуши обратно в кровать - отоспаться и успокоиться было сейчас официально лучшим решением.       Рю опустил тигра в кровать. Одарив Ацуши прощальным поцелуем в лоб, Акутагава уже собрался отойти, но его требовательно потянули за рубашку. Рюноске навис над Ацуши, опираясь на руки. - Н-не уходи... - рвано вздохнув, Ацуши прижался к Рю - ну, насколько это возможно. - Пожалуйста...       Рюноске выдохнул, убирая точки опоры - то бишь руки - и ложась рядом с тигром. Прижал слегка подрагивающего Ацуши к себе, обнимая со спины и утыкаясь носом в шею. Не давая себе отчёта, накрыл их обоих одеялом. - Я тоже тебя люблю. - Шепот Рю едва ли было слышно за пределами метра, но тот кому надо его точно услышал, поверьте мне на слово. ***

И тебе приснится целый мир без меня,

Ну а я буду рядом, пока ты не проснешься.

И если ты вдруг улыбнёшься во сне,

значит песня живёт для тебя, а во мне.... ничего нет.

*** - Я дома! - Рюноске вешает плащ в прихожей, встречая там двух котиков - один из агенства, а другой у него на руках.       Накаджима приходит не каждый, и даже не через день. Но каждый его приход встречался с невероятной любовью и нежностью, которую только мог выразить Акутагава Рюноске.       Аку, Акутагава, Рю.... Для Ацуши он был совершенно другим. Он видел его нежным и внимательным, человеком которому трудно выражать любовь, но выражающим ее так, как может только он - и видеть его таким позволялось только Ацуши.       Даже не разувшись Рю проходит и обнимает Ацуши - нежно и надолго. Они простояли бы так намного дольше, но Кадзу весьма и весьма требовательно пинал руки тигра, так что котика пришлось поставить на пол.       Акутагава счастлив. Он не курит уже месяца два - он просто не нуждается в этом. Ему достаточно видеть нелепо танцуещего под какой-то русский вальс Ацуши, улыбаясь в ладонь.       Акутагава счастлив. Счастлив в этой взаимности любви, способной уничтожить мир. Рю любит и любим.       Любовь - пиздец странная штука. Она ранит и лечит, душит и заставляет цвести. Главное, найти человека, который поможет расцвести бутонам в ваших лёгких... Эх, что-то я стала слишком сентиментальна. Но Ацуши и Рю счастливы в своем сложном цветении, а это чудесно, ведь так? ***

...но это неважно

Я сам уничтожил в себе всё живое

Когда ты забудешь меня, я буду в покое

И мне больше не страшно

Убивая себя, я не чувствую пола

Я просто шепчу тебе песню снова

Засыпай.♡.