Колдовство для чайников.

- Это разжижение мозга. - …Простите? - Разжижение мозга, сэра, - любезно повторил подоспевший к их жилищу священник Храма, складывая обратно в сумку многочисленные скляночки. – В основном передается через укусы бешеных грызунов. Чаще всего во всем виноваты крысы. Он не заходил в заброшенные дома, не спускался в забытые подвалы? Растерянный и виноватый вид Тилен, застывшей у изножья кровати, говорил сам за себя. Они всеми силами оборонялись от толпы рассерженных призраков, а вот от одного грязного крысиного зубика защититься не сумели. Лучше бы никому не знать о таком позорном эпизоде ее приключенческой жизни, а в особенности - оставшейся на материке семье. Джулану такая заслуга и подавно не нужна – в родном селении засмеют, обзовут хилым гуаром и тайком обмажут юрту матери чем-нибудь гнусным. Священнослужитель, облаченный в строгую мантию с закрытым горлом, понял все без слов и с немой укоризной поднялся на ноги. От него едва заметно пахло мылом и старыми книгами в кожаных переплетах. Осмотр по-прежнему бессознательного Джулана занял порядочное количество времени, главным образом потому, что его понадобилось раздеть, обмыть и тщательно обработать воспаленную рану. Тилен никак не могла взять в толк, зачем надо было стягивать с эшлендера вообще все элементы одежды. А в случае зубной боли целители тоже снимут штаны с несчастного прихожанина? Однако, на фоне зловещего предчувствия, связанного с оплатой услуг Храма за лечение, она ощущала еще и болезненную, истощенную радость. Кожа ее упрямого и, нет нужды скрывать, слегка тупоголового друга, уже не напоминала стеклянную поверхность болот на Горьком берегу, а мучительная лихорадка сменилась неправдоподобно крепким сном. Во всем его теперешнем облике не отражалось ничего похожего на недавнее полумертвое состояние. - Мадам, скажите конкретно, где он мог подцепить эту заразу? – поинтересовался священник крайне вежливо и деликатно. Расовая особенность данмеров привносить в свои хриплые голоса баритон заправских палачей и убийц быстро превратила этот вопрос в эпитафию. - Гробница Дреласов в Эшленде, день пути на запад от Альд’руна, - послушно отрапортовала девушка, постаравшись, чтобы ее голос прозвучал не слишком трагично. Высокий данмер в светлой мантии на минуту склонился над столом и что-то записал в небольшую отстегнутую от пояса книжечку. Угольно-черные волосы, аскетично перевязанные ремешком, выдавали возраст, весьма далекий от преклонного. Однако снисходительно надменное выражение его флегматичного лица указывало совсем на другое. - Прошу прощения, что воспользовался вашим пером. Я передам ваши сведения в Храм Альд’руна – если в гробнице, в самом деле, рассадник болезни, то ради безопасности потомков рода следует этим заняться. А вам… - он сделал особенное строгое ударение на последнем слове, - …следует постоянно носить с собой соответствующие свитки и зелья, раз ваш промысел подразумевает авантюры в подобные места. Предполагается, что в Гильдии магов проводят инструктажи во избежание подобных случаев, и ради собственной безопасности стоит хоть иногда на этих инструктажах появляться. Ей явно попался один из тех служителей Храма, которые далеки от холодной отстраненности и выполняют свою работу с попеременными лекциями о высокой духовности, идущей бок о бок с низким уровнем интеллекта пациентов. К счастью, уже не придется ждать, когда он закончит штопать ее друга, в данный момент похожего на равнодушное свежесрубленное бревно. - Благодарю за помощь, совет и выговор, - с неприкрытой иронией кивнула Тилен и перевела взгляд на лежащего в кровати Джулана. – С ним теперь… все будет в порядке? - Ну, это как посмотреть, - священник все еще был раздражен недальновидностью волшебницы, так что решил напоследок добить ее неблагоприятными прогнозами. – Сколько времени после укуса он ходил без лечения? Инкубационный период длится один день, и ему следовало принять лекарство при первых признаках недомогания, пока инфекция не начала распространяться. - Ну… В общем… Три дня, если считать и то время, пока его несли сюда, - последовал понурый, пропитанный глухой досадой ответ. - Так-так, три дня… Ему еще повезло. Вначале лихорадка, жар, нагноение раны, затем стойкая потеря сознания, и все закончилось бы летальным исходом после нескольких кратких пробуждений, провалов в памяти и проблем с координацией. Широко раскрытыми глазами Тилен можно было бы пугать наивных имперских детей на ночь, по причине, разумеется, насыщенного малинового цвета радужки. Видимо, эффект от своих россказней заставил священника сжалиться, так что следующие слова он произносил куда мягче: - Все в порядке, сэра, вы успели вовремя. Лекарство он принял, чистку раны выдержал, и сейчас ему требуется только спокойный сон. Прошу вас не беспокоиться, если этот самый сон продлится день или два – ваш друг потратил много сил на сопротивление болезни и сейчас всего лишь восстанавливается. - Мне нужно кормить его или ухаживать за ним? - Нет необходимости, он спит очень крепко. Поглядите сами. Дыхание Джулана, который вообще не реагировал на присутствие двух говорящих эльфов в комнате, было настолько медленным, что волшебнице потребовалось все свое внимание, лишь бы заприметить очередной вдох. Видимо, он в буквальном смысле впал в спячку, опустился на дно эфемерного озера и сейчас совсем ни в чем не нуждался, кроме свежего воздуха и покоя. «Вот же везучий жирный хоркер…» Пришлось договариваться со священником о том, что было бы неплохо какому-нибудь послушнику Храма присмотреть за этой дрыхнущей колодкой в течение всего завтрашнего дня. Ей предстояло отправиться в местный филиал Гильдии, чтобы, наконец, узнать о сути предстоящего экзамена, наверняка ужаснуться его сложности, наверняка спросить о том, всем ли поручено одно и то же задание. То, что эшлендер безмятежно плавает в царстве тумана и сонного моря, не означает, что за ним не нужен бдительный надзор. «Вот же проблем мне доставил… Вроде бы вырос в диких землях, ловил зубами скальных наездников, а свалился от одной царапинки! - безостановочно ругалась она в мыслях, пока выпроваживала священнослужителя со всеми вежливыми церемониями и поклонами. – Разжижение мозга, видите ли. Да оно у него давно уже есть!» Хозяин арендованного ими дома успешно разбогател на галантерее и бакалейном бизнесе, вследствие чего обустроил первый этаж своего жилища под пыльный склад с нагромождением ящиков и корзин, а второй этаж сдавал в аренду за весьма порядочную цену. Здесь он появлялся весьма редко, уже утвердившись во мнении, что ученица Гильдии магов с оплатой дурить не будет и устраивать массовое распитие алкогольной продукции со всей братией дома Хлаалу тоже не станет. Необходимо было только дрейки передавать через Имперскую канцелярию, а так и диаграммы на полу рисовать разрешалось, и пачкать воском все прикроватные столики. На комоде около входной двери в аккуратной плетеной корзинке ютился ворох писем и рекламных листовок про открытия магазинов и различные скидки в аптеках. Лежащий сверху конверт, закупоренный багровой круглой печатью, вынудил волшебницу сморщиться и закусить губу. Однако она все равно смиренно взяла его в руки и уселась за стол, отыскивая краешек воска ногтем. Уж лучше сразу расправиться с неприятными вещами, чем игнорировать их существование и чувствовать, как они денно и нощно жгут твое нутро. Письмо пахло первосортным желтоватым пергаментом и было заполнено каллиграфическими хвостиками, округлыми буквами и росписями на всю страницу. Как и ожидалось, ее родители не умели относиться к почте со скупой практичностью. Странно, что цветочных лепестков внутрь не насыпали. «Приветствуем, наша прекрасная и амбициозная Тилен. Мы осведомлены, что первый курс твоей учебы подходит к концу, и решили написать заранее, чтобы пожелать удачи и легкого волшебства на испытании. Разумеется, нельзя отрицать, что эту стезю ты избрала сама, отвергнув нашу доброту, милость и опеку. И нельзя отрицать, что узконаправленная магическая волшба на вулканическом острове пришлась тебе по вкусу больше, чем наши предложения занять уважаемое место в канцелярии и выйти замуж за нашего общего друга Мондроса. Надеемся, что ты его еще помнишь. Это тот степенный и во всех смыслах достойный данмер, которого ты обозвала скучным, пропахшим чернилами кагути, и отказала по причине слишком большой разницы в возрасте. Между прочим, седина в волосах для нашего народа не имеет никакого значения, и ты, насколько мы слышали от твоих друзей, прекрасно об этом знаешь. Мондрос также передает тебе наилучшие пожелания в учебе и магическом искусстве и всем сердцем пророчит великую карьеру. Он выдающийся господин и, кстати, все еще без пары…» Дальнейшее чтение письма можно было продолжить только после хорошего глотка киродиильского бренди, что Тилен, собственно, и сделала, хотя по-прежнему испытывала к таким напиткам стойкую неприязнь. «…но, разумеется, тебе это уже не интересно. Из твоего последнего письма, отправленного почти год назад по причине, конечно же, твоей неуемной занятости, мы выяснили, что тебе уже не приходится бродить по диким пепельным пустошам в одиночку. Были бы очень признательны, если бы ты сообщила полное имя этого самого Джулана. К какому Дому он причислен, и насколько уважаем его род? Он не позволяет себе лишнего? Тебе приходится оплачивать его услуги из своей стипендии? И он ведь не из тех местных полудиких племен, которые любят раздеваться, обмазываться пеплом и устраивать шаманские оргии в своих конурах? Мы знаем тебя всю твою жизнь, Тилен, и почти наверняка уверены, что ты таких личностей обходишь по очень широкому кругу. А еще мы знаем, что ты любопытна, и это полностью лишает всякого веса наше вышеизложенное заявление. В любом случае, береги себя. Если ты найдешь в своем невероятно плотном расписании хотя бы одну свободную неделю и осознаешь, что на твоем острове есть порталы, ведущие к нам в Нарсис, то мы будем очень рады видеть тебя дома. И даже клянемся не уговаривать тебя сменить профессию, найти состоятельного жениха и осесть в восхитительно теплом, безопасном и просторном поместье нашей семьи. И соблюдай, пожалуйста, режим сна». Данмерка оторвалась от благоухающего дорогими чернилами письма и смущенно взглянула в окно, за которым уже царила глубокая ночь. В самом низу пергамента, наскакивая одна на другую, были написаны еще строчки, явно добавленные в самый последний момент: «Крайне настоятельно просим, чтобы сей Джулан, в случае твоего визита к нам, остался в своем Морровинде. Твоя осторожность в сокрытии его личности лишний раз наводит на подозрения о его низком происхождении, а нам тут не нужны грязные, покрытые землей черви. Слухи в Нарсисе расползутся очень быстро, и твоя семья станет объектом несправедливых, возмутительных насмешек. Не позорь нас». Первое, что ей захотелось сделать – это водрузить на столик блюдце со свечой и планомерно уничтожить пропитанное едкой издевкой письмецо, наблюдая, как с каждым мелким разодранным клочком исчезают и округлые, похожие на змей окончания слов, и смысл, который эти слова в себе несут. Последний отрывок, касающийся благородного данмерского происхождения, разозлил ее больше всего. Глумиться над ее решениями и жизненными приоритетами они могут сколько душе угодно, но переключать свое ядовитое внимание на ее друзей – это черта, за которую переступать не стоило. Насколько она помнила, почтенный возраст Мондроса действительно нисколько его не портил. Его испортила его собственная исчезающая в темноте переулка спина, когда он улепетывал от ночных бандитов, промышлявших грабежом хихикающих одиноких парочек. Остолбеневшую от такого поступка Тилен быстро привела в чувство отрезвляющая пощечина, доставшаяся ей от самого наглого из этих проходимцев. Пришлось отдать им все золото, что имелось в кошельке, сам кошелек, драгоценности с шеи и ушей и даже прямо при всех расшнуровать верхнее тяжелое платье из дорогого материала. Домой она добралась удивительно быстро, по причине промозглого холода и своего собственного чувства стыда, подгонявшего похлеще оравы грабителей с ножами, которые хоть и поиздевались над ней от души, но вредить не стали во избежание проблем с высшими сословиями. Кроме слуг и вышколенной стражи никто ее унизительного появления не заприметил. После этого случая, присланного на дом сундучка с дрейками и панического умоляющего письма от трусливого кавалера оный подозрительно быстро превратился в «убеленного сединами, скучного, безынтересного зануду», что хоть и выставляло его в некрасивом свете, но ни словом не указывало на подленькую натуру. Тилен очень надеялась, что в дальнейшем, в процессе выгула своры потенциальных невест он начал брать с собой вооруженную охрану. С Джуланом подобных ситуаций просто не могло произойти по причине того, что он и сам способен успешно ограбить любого путника на дороге, всадив ему в плечо стрелу с расстояния ста шагов. Но, в силу своеобразного благородства и нетерпимости к лицам повышенной преступной деятельности, никогда так не поступит. Интересно, как у него обстоят дела с расшнуровыванием платьев? …Нет-нет, во-первых - он даже в состоянии заштопанного бессловесного полена не перестал быть ее неприкосновенным товарищем. И во-вторых - она уже несколько лет как перешла на подогнанные по фигуре мантии безо всякого намека на корсет. «Этот Храм содрал с меня больше денег, чем я обычно трачу за неделю. Если б мы находились в Альд’Руне, то все расходы взял бы на себя Редоран, и никто бы меня там не ругал... - с досадой пожаловалась про себя девушка, уже переодевшись ко сну и заглянув через ширму, только чтобы убедиться в спокойном положении дел. – Жду не дождусь, когда ты проснешься, мой дорогой друг. Уж я-то придумаю, чем ты отблагодаришь меня за все неудобства, что причинил. Будешь целую неделю ходить в одном кухонном переднике. Я специально распахну для этого все окна». Не сдержавшись под влиянием коварства, она уцепилась за уголок одеяла и резко отбросила его в сторону. В эстетических целях на эшлендера все-таки надели кое-что из нижней одежды, но этого все равно было маловато для приличного зрелища. Так что Тилен Сарендас, ученица первого курса школы Колдовства и вообще потомок благородного данмерского рода, несколько минут задумчиво разглядывала развалившийся на кровати силуэт, пока этот самый силуэт не начал зябко корчиться и шарить руками по простыне. Затем смилостивилась и вернула все как было, бережно подоткнув источник тепла под ноги и бока. А потом повторила весь процесс наблюдений за почти обнаженным данмером еще раза три, прежде чем с удовлетворенной и весьма подозрительной ухмылкой забраться в свою постель. *** Это была самая затхлая, закопченная и мрачная пещера, в которую они когда-либо попадали. Витающий в воздухе пепел и жар опускался на лицо липкой пленкой, по изломанным стенам пробегали багровые блики подземного огня, а каждый вдох отдавался колючей болью в горле. Она подняла руку, чтобы брезгливо оттереться от всей этой зловонной грязи, но к удивлению своему обнаружила лишь тонкий слой пыли на мокрой щеке. Им необходимо было укрыться от бушевавшей снаружи непогоды. Худосочные деревья не спасут и не преградят путь стремительным волнам ветра, а каменистые склоны холмов только придадут ему лишнее ускорение. В пепельных бурях таятся смертельная опасность, выжигающая болезнь и целый сонм ночных кошмаров. Поэтому лучше не бросать им вызов и не становиться у них на пути. Однако изначально мудрое решение юркнуть в ближайшее укрытие уже не казалось волшебнице таким уж мудрым. Наоборот, сейчас она бы с большей радостью оказалась снаружи, где нет ощущения ловушки, захлопнувшейся западни и стиснувшего ногу капкана. Где нет ощущения, что за ними следят. - Джулан, я не хочу… Мне тут как-то… - она попыталась внятным языком объяснить, почему им следует сейчас же развернуться и убежать, но не могла отыскать нужных слов, а только бормотала себе под нос что-то неразборчивое. Острые камешки больно впивались в подошвы ее сапог, когда она брела в душной осязаемой тьме вслед за своим спутником. Раньше он бдительно реагировал на любую перемену в ее голосе, на малейшее нервное движение и сбивчивую речь. Просто потому, что те, кто полностью посвятил себя магии, обладают лучшей интуицией и чутьем на неприятности. Хмурое и недовольное: «Что-то мне как-то здесь не очень…» - не единожды высказанное данмеркой в пустоту, не раз спасало их от арбалетного болта в шею или попадания других инородных предметов в важные внутренние органы. Теперь же Тилен показалось, будто кое-кто в их маленьком отряде несколько обнаглел, потому что продолжал топать вперед, как ни в чем не бывало. Данмеры хорошо видят в темноте, но здешняя темнота другая, она враждебна и напоминает зев чудовища, что проглатывает путников целиком. Они же так совсем друг друга потеряют… - Эй, ты не слышал меня?! – взорвалась Тилен, протягивая руку и ускоряя шаг. – Я говорю, что здесь что-то странное! Стой на месте! Ее дрожащая поднятая рука наткнулась на стоящего впереди, но вместо того, чтобы приступить к продуктивной воспитательной тираде, девушка испуганно отпрянула назад. Потому что ее растопыренные пальцы ощутили не знакомую запыленную ткань плаща, а нечто холодное, металлическое и изобилующее острыми углами. Джулан не носит цельный металл. А еще он никогда не оставляет ее смутные предостережения без ответа. И вообще, когда они оказываются в такой жуткой тьме, то он всегда берет ее руку в свою. Раздражающе, словно дотошная нянька. - …Н-нацепил на себя уже какую-то дребедень? И когда только успел, - она постаралась сохранять относительно ровный голос и не поднимать лишний шум. – Дай хоть проверю, может, там внутри пауки гнездо обустроили... Неразумно, опасно и опрометчиво. А что ей еще было делать? Маленький комочек холодного света плавно выплыл из ее сомкнутых ладоней и начал неторопливо подниматься вверх, следуя за неощутимым потоком воздуха. Он мало помогал, и быстро исчезал, но это было всяко лучше полного отсутствия хоть какого-нибудь огонька. Так что Тилен, переставшая дышать от страха, увидела сначала кроваво-красный символ Шестого дома, затем чьи-то жилистые сухие руки, скрещенные на груди, и, наконец, гротескную маску из потемневшего золота, на которой застыло мрачное бесстрастное выражение. Убежать она уже не успела, хотя очень хотела и честно пыталась. Все те же высушенные руки стремительно вцепились в ее запястья, раскроив кожу острыми багровыми когтями, и чуть было не упавшая Тилен с ужасом почувствовала, как ее неторопливо подтаскивают ближе. Ноги в легких, тонко выделанных сапогах, отказались повиноваться и несколько шагов просто волочились за ней по земле. - Всего лишь девчонка, такая юная… - зашелестел в ушах спокойный усталый голос, - …а уже до кончиков пальцев пропитана ложью. Он был гораздо выше нее, так что Тилен почувствовала себя действительно девчонкой, пока смотрела снизу-вверх на эту неподвижную маску и безуспешно выкручивала ноющие израненные руки в попытке освободиться. Огонек холодного магического света медленно угас где-то далеко наверху, но в нем больше не было надобности – она и так прекрасно видела перед собой горящие алые глаза и различала каждую прядь черных волос, падавших на оголенные плечи. - Кому ты молишься перед сном, девочка? – теперь в его вопросе прозвучала вежливая любознательность. Внешне этот данмер… нет, это существо излучало угрозу, но его чуждый вид жутко разнился с манерой подачи безобидных интонаций в разговоре. И все же Тилен было так необъяснимо страшно, что она была близка к обмороку. Словно она оказалась намертво прикована к пыточному инструменту и ее в любой момент могло разорвать пополам. - Я… я н-никому не молюсь, - с трудом выдавила она, заикаясь и теряя спутанные мысли. – Я стараюсь… всегда старалась надеяться только на себя и… Осознав кое-что еще более страшное, чем ее собственное положение, данмерка повернула голову в сторону, но не увидела ровным счетом никого и ничего. Присутствие чрезмерно сильной сущности, внимательно ее слушавшей, полностью затмило собой все вокруг. - Я пришла сюда со своим другом… - растерянно прошептала она, ощущая себя совсем ослабшей. - Он должен быть здесь. Отдайте его. - О? – по голосу было понятно, что ее собеседник улыбается. – Вообще-то я надеялся пригласить тебя составить ему компанию. А ты так скоро уходишь? - Я нигде его не вижу! Верните! - Нет нужды так кричать, я прекрасно все слышу. Он прямо здесь, рядом с нами. Существо в золотой маске неспешно повернуло голову. Тилен почти чувствовала исходящий от него запах чего-то горелого, щедро перемешанного с порченой кровью. Так пахнут только чудовища. - Джулан? Так ведь тебя зовут? Покажись своей милой спутнице. Ты же видишь, что она беспокоится. В темноте немедленно проступил еще один силуэт, на этот раз хорошо знакомый и привычный. Одно только это помогло Тилен чувствовать себя куда спокойнее. Но так было ровно до тех пор, пока она, придирчиво разглядывая каждую заклепку на его куртке, не обратила внимание на то место, где раньше было его насмешливое, легко узнаваемое лицо. - Нет-нет… Нет! Джулан!! – отчаянно взвыла волшебница, мотая головой и безуспешно пытаясь изгнать из памяти только что увиденное. – Что вы с ним сделали? Что вы натворили?! - Это не я. Он давным-давно заразился сам. Неужели ты думала, что сможешь его уберечь, попросив помощи у Храма? В Храме служат лжецы, что молятся другим лжецам! Тот простак не стал говорить тебе, что твой друг обречен! Не стал, хотя уже видел, во что превращается его лицо! Тилен не отвечала, со всхлипами выдирая свои руки из колючей болезненной хватки. Джулан безучастно взирал на все это, не шевелясь, и его растрескавшиеся губы медленно складывались в умиротворенную мечтательную улыбку. Все, что было выше рта, превратилось в какую-то выжженную блестящую полость, глубоко вдававшуюся внутрь головы. Вид нескольких темных капель, перелившихся через край полости и заструившихся по подбородку, заставил девушку содрогнуться от дурноты. - Тебе наврали, тебя обманули, и теперь он присоединился ко мне! И ты тоже присоединишься! Шестой дом заберет всех вас! Шестой дом искоренит всю ересь, что воцарилась в этих землях! Она, наконец, поняла, что стоит на своих ногах и прижимает к груди окровавленные руки в исполосованных матерчатых рукавах. И немедленно сделала то, что показалось ей самым правильным и разумным – отступила на несколько шагов назад, повернулась спиной к Джулану и бросилась бежать. Темнота заключила ее в себя, поглотила все ее самообладание и оставила наедине со своими животными страхами. Стены пещеры раздались во все стороны, стук каблуков по камню превратился в гулкое дробное эхо. И последнее, что ей удалось запомнить, было прозвучавшее позади обещание, ввинтившееся в голову, словно металлическое сверло. - Однажды ты взглянешь в зеркало и не узнаешь себя. Жди меня в своих снах, я обязательно… обязательно… непременно за тобой приду. …Упавшая персиковая миска гулко звякнула по полу, разбросав во все стороны клочки бумаги, обломки перьев и позабытый огрызок батата. Тилен распахнула глаза и уставилась в темноту, безуспешно пытаясь восстановить дыхание. Сердце безумно колотилось в груди, судорожно сжатые в кулаки ладони взмокли, а большая часть подушек и одеял превратилась в беспорядочную груду вокруг ее кровати. То, что совсем не порадовало волшебницу: безотчетный, парализующий и невообразимый ужас, охвативший весь ее разум. Она с трудом поборола оглушительное по своей силе желание заползти под кровать и сжаться там в комок, лишь бы миновало то необъяснимое и опасное, что довело ее до такого состояния. Казалось, ее запястья все еще ноют и истекают кровью, но торопливое ощупывание нетронутой кожи быстро отмело этот абсурд в сторону. То, что принесло заметное облегчение: окружающая ее темнота была несколько иной, куда более «светлой», наполненной очертаниями знакомых вещей и запахом тихого теплого убежища. Казалось, что сами стены вокруг источают аромат сухой травы, чистой постели и еще чего-то привычно домашнего. Из распахнутой двери, ведущей на балкон, можно было увидеть кусочек звездного неба и уголок далекого Массера с его крохотными пятнышками кратеров и светлыми венами горных цепей. А еще – она четко это слышала – в одном из соседних домов громко, с надрывом и истерикой, рыдал ребенок. Стараясь держать себя в руках, она медленно поднялась с постели и зажгла свечу на узорчатом переносном блюдце с серебряной ручкой. Затем, внутренне холодея, совершила десять тяжелых шагов по просторной комнате, обогнув полупрозрачную ширму и приблизившись к соседней кровати. И, нервно вцепившись подрагивающими пальцами в воротник своей рубашки, приблизила свечу поближе к голове спящего. Лицо Джулана, расслабленное и наполовину скрытое под растрепанными волосами, лучилось состоянием, близким к цветущему и здоровому. Дыхание было ровным и глубоким, темные руки с удобством зарылись под подушку, и вообще, он, кажется, получал удовольствие от своего вынужденного отпуска. Не сумев успокоиться сразу и надолго, девушка повела рукой ниже, внимательно осматривая плечи и спину, с которой сползло тонкое, расшитое узорами одеяло. Никаких свежих повреждений, воспалений, сыпи, язв и тому подобного. Не считая парочки косых шрамов и следа от старого ожога, это была вполне нормальная спина здорового молодого данмера. Даже в каком-то смысле красивая. И умеренно теплая, как убедилась Тилен, когда поймала себя на том, что уже который раз бездумно водит по ней ладонью, двигаясь от шеи к пояснице и обратно. «Чуть не померла со страху… Ну, хорошо. Главное, что у него не провал вместо лица. В зеркало смотреться, пожалуй, не буду. Это уже совсем дурь, - нервно усмехнулась она, торопливо возвращаясь на свою половину комнаты. – И закутывать в одеяло его не стану, ночь выдалась какой-то жаркой. Должно быть, скоро начнется дождь…» Ребенок в соседнем доме, наконец, успокоился. На секунду выглянув наружу, Тилен некоторое время изучала окно в паре метров от себя, по ту сторону которого теплилось сразу несколько источников мерцающего света. В поле зрения попал чей-то силуэт, осторожно укачивающий на своих руках что-то маленькое и наверняка бесконтрольно хнычущее. Кажется, не только волшебнице сегодня снились плохие сны. Жаль только, что убаюкать и поносить ее на ручках абсолютно некому. Остатки страха улетучились вместе с парой глотков прохладной воды из кувшина на прикроватной тумбочке. Но перед тем, как снова улечься и погрузиться в уже спокойный мирный сон с допустимым количеством безобидных сновидений, она все же спустилась вниз и в долгом молчании вглядывалась в свое собственное насупленное отражение. *** - Доброго утра, уважаемая сэра! Мое имя Сарети из дома Хлаалу, и я почту за честь приглядывать за юным доблестным воином, пока вы занимаетесь своими делами! - …Потрясающе, - буркнула сонная Тилен, не отрываясь от дела. - Осмелюсь предположить, что ваш спутник – эшлендер? Ох уж эти упрямые, твердолобые жители пепельных равнин и пустошей. Консервативность их взглядов на имперские нововведения делает им только хуже, не считаете? - Считаю. Но конкретно этот эшлендер немного другой. Особенный. - В чем же он особенный? - В том, что он находится здесь, а не спит на голой земле со своими соплеменниками. - И довольно крепко спит, осмелюсь заметить, - совсем еще зеленая девчонка из несметного войска храмовых сиделок оценивающе оглядела лежавшего и совсем не по-девчоночьи усмехнулась. – Ни дать ни взять, прикорнувший на солнце хаджит. Ушек не хватает. Тилен не ответила, так как была на данный момент чрезмерно сосредоточена. Необходимо было контролировать каждое свое движение, чувствовать равновесие и ни в коем случае не дать упасть зажатому между пальцами камешку. Сейчас на всклокоченной голове у крепко спящего Джулана красовалась уже целая башня из десятка полированных блестящих фигурок для настольной игры. И волшебница дала себе установку, что победит (кого победит-то?), как только водрузит сверху одиннадцатую, не порушив всю эту хрупкую конструкцию. Пока она дожидалась прихода помощника из Храма, то не знала, чем себя занять со скуки, как отвлечься от волнения и как побороть страх перед неизвестным экзаменационным заданием. Она же не виновата, что корзинка с игровыми круглыми камешками лежала на самом видном месте, подмога от священнослужителей все не появлялась, а эшлендер лежал так беспомощно и трогательно. Этим своим видом он просто вынудил ее немного поиздеваться. - Сейча-ас… еще немного… - выдохнула девушка, с мрачным лицом демонстрируя чудеса координации, мелкой моторики и некоторого свинства по отношению к раненому товарищу. Темно-синий сплющенный камешек крайне медленно улегся на свое место, заканчивая тяжелый получасовой труд. Выглядело все это произведение искусства так же красиво, как и бессмысленно. Честное слово, если бы Джулан пошевелился в такой судьбоносный момент, она бы ему эти камни в нижнее белье засунула. - Все. Я сделала то, что должна была, и ухожу, - удовлетворенно промурлыкала она, небрежно смахнув камешки с его затылка обратно в корзинку и хихикнув на пару с храмовницей. – Как видишь, он не доставит тебе проблем. Вообще ни на что не реагирует. - Это я вижу, сэра, можете не беспокоиться, - энергично кивнула девушка, сверкнув огромными блестящими глазами. – Нет ничего приятнее, чем присматривать за спящим мужчиной-данмером. Тем более, если он молод и хорош собой. Тилен как раз завязывала ленты плотного непромокаемого плаща на своих плечах, когда услышала этот непредвзятый комментарий. Пальцы принялись возиться с узлом куда медленнее, темно-алые глаза приобрели странное испытующее выражение, и она взглянула на прислужницу Храма гораздо более внимательно, чем до этого. «Даже моложе меня. И талия потоньше. А волосы цвета белых жемчужин. Интересно, они там в своей религиозной коммуне дают какие-нибудь обеты? Запреты на удовлетворение потребностей? Или, к примеру, им насаждают брезгливость к эшлендерам?» Судя по выразительному взгляду глаз, обрамленных пушистыми кошачьими ресницами, брезгливостью эта запакованная в храмовые одежды девчонка точно не страдала. Тилен по неизвестной причине почувствовала себя не в своей тарелке и несколько забеспокоилась, опять же не отыскав для этого весомого повода. - Он должно быть лучник, я права? – невинно проворковала Сарети, создавая этим еще более пугающую атмосферу. – Это заметно. У лучников сильные пальцы, да и все остальное тоже. Много чего умеют… Мне, конечно же, подружки рассказывали. - И лучник, и мечник, и еще отлично свежует животных… - отстраненно ответила Тилен, подхватывая рюкзак и суетливо направляясь к лестнице. На ее лице буквально отпечатался внутренний протест, который никак не мог отыскать выход наружу. – Я вернусь ближе к вечеру. Располагайся, как у себя дома, Сарети, ешь что хочешь, занимайся, чем хочешь. Уборная на первом этаже справа от лестницы. Я лишь советую тебе не трогать книги в шкафу около моего стола – половина из них обучает колдовству, и без должной подготовки их будет безопаснее даже не раскрывать. Иначе можно обрасти полипами. Служительница Трибунала лишь рассеянно ей покивала, а затем принялась подтаскивать поближе к кровати массивный деревянный стул. Джулан по-прежнему являл собой безупречную дисциплину спящего без задних ног воина, которого не могут разбудить две присутствующие в комнате молодые девушки. У него даже веки не дрогнули, когда его лба коснулась изящная, крайне заинтересованная ладошка. Снаружи действительно моросил дождь. Балмору окутал поднявшийся с реки рассветный влажный туман, оставляющий россыпь бисерных капель на плечах и ощущение серьезного неудобства в сердце. В такую погоду, да еще и ранним холодным утром было бы куда приятнее остаться дома, нежиться в кровати и слушать невнятный и ненастный шум снаружи. А не идти в другой конец города, окуная сапоги в лужи и сталкиваясь в узких переулках с такими же угрюмыми страдальцами. Иными словами, настроение у Тилен полностью соответствовало окружению. Она попыталась сконцентрироваться на своих осторожных шагах по скользким камням мостовой и на том, что за испытание ждет ее в гильдии. Но поспешно оборвала течение своих мыслей, почуяв нарастающую тревогу за себя, свое материальное благосостояние и свое магическое призвание в принципе. А когда попыталась вернуться мыслями домой, цепляясь за призрачный успокаивающий якорь в виде теплых одеял и приятной компании, то и здесь ее поджидал охотничий капкан, у которого вместо зубьев был целый ворох острых опасений. «Занимайся, чем хочешь? И зачем я только это... нет, мы живем в одном доме, она ведь не глупая, придет к правильным выводам. Вот только кровати у нас одноместные. Да и целомудренная ширма вызывает соответствующие вопросы. Ох, она поймет, что мы не в такой уж близкой связи. Полезет к нему, почти раздетому, клянусь собственной жизнью. Ему такое не понравится, потом ведь еще мне предъявит... А если понравится?! Какому мужчине вообще придется не по вкусу подобное пробуждение? Тогда я, скорее всего, убью его. Быть может, сразу заскочить за мылом, ведром и комплектом нового постельного белья? А потолок от копоти шпаклевать кто будет? Да и ковер, наверное, прожгу, вместе с кроватью. Как же хлопотно...» Пробиравшийся по очередному переулку аргонианин вздрогнул, завидев ее равнодушное лицо, и поспешно посторонился, чуть не сбив на землю стопку плетеных корзин. Поравнявшись с его склоненной в поклоне фигурой, Тилен спокойно кивнула в знак приветствия и невольно подметила про себя интересные детали, исходя из невинного желания отвлечься от мрачных дум. На мокрых, нервно дернувшихся руках не было кандалов, вот только эти самые руки были сцеплены и прижаты к животу в типичном жесте, означавшем расторопное повиновение в ответ на любой косой взгляд. Раб. Не беглый, бывший, отпущенный на волю. Еще не привык быть свободным и нормально реагировать на данмеров в опасной близости от себя. Тилен не нравилось такое. Запугивать рабов до состояния блеющей тряпки – непрактично, невыгодно и попросту опасно. Неправильная дрессировка, которая может окончиться столовым ножом в глазнице. Чужие невольничьи дела ее не касались, но стоило помнить, что ей встречались и здравомыслящие хозяева плантаций, которые относились к своим слугам, как к элементу собственноручно приобретенной, очень даже ценной мебели. А какой же глупец станет портить и ломать свой любимый и качественный комод красного дерева? По-настоящему умные и состоятельные данмеры знают цену полезным вещам, сторожевым собакам и тем, кто своим трудом приумножает их богатство. «Эх, когда-нибудь я стану сильной волшебницей, куплю себе дом и парочку толковых ящериц. Чтобы ходили по дорогам и полянкам и собирали для меня ингредиенты. Уйду на покой, буду заниматься зельями и эссенциями, и даже один раб сэкономит мне уйму времени. Вот только Джулану такое будет не по нутру». Почему-то ей даже в голову не пришло, что к тому далекому, маячившему на горизонте моменту приобретения огромной усадьбы и формирования армии рабских собирателей ромашек, ее с эшлендером путь может давным-давно разделиться и разойтись в разные стороны. Гильдия находилась в оживленном районе торговых лавок, таверн, складов и нескольких преступных группировок, которые считали излишним хотя бы попытаться изобразить на своих лицах преданность закону и порядку. Опасаться за свою жизнь и здоровье на здешних улицах, однако, не стоило… по крайней мере, на данный момент. У данмерских злоумышленных организаций несколько другой почерк деятельности. Они способны подстроить несчастный случай, заставить исчезнуть без следа целое семейство или влезть к тебе в окно посреди ночи и доступным языком объяснить, что нехорошо было переходить дорогу некоему оскорбленному серджо три дня назад в восемь вечера. Иными словами, почти все у них подчиняется своим не лишенным эстетичности правилам, бюрократии и бумажным договоренностям. А варварским разбоем на тракте или бессмысленным нападением на горожанина во время прогулки пускай здесь занимаются всякие орки. Миновав фактурного, изукрашенного шрамами эльфа, вычищающего грязь из-под ногтей отнюдь не маникюрным кинжалом, Тилен быстро добралась до нужной двери. От волнения неприятно скрутило живот, что добавляло похоронной атмосферы в нелегкое пасмурное начало дня. Если «врата» в Гильдию бойцов, расположенные по соседству, изобиловали трещинами от оружия, зазубринами и потемневшим от постоянных пинков участком cнизу, то дверь ее гильдии выглядела несколько иначе. «Да и ощущается она как-то иначе…» - философски заметила девушка, едва отлепив пальцы от дверной ручки и осторожно их понюхав. Кажется, кто-то из здешних алхимиков пытался сварить зелье из целого ведра протухших яиц, огненной соли и полупереваренных крыс, но периодически прерывался и выбегал на улицу отдышаться. По крайней мере, измазанный чьими-то органическими останками порог ясно на это указывал. - Доброго утра, Тилен, - мягко поприветствовала ее стоявшая в коридоре женщина, когда данмерка, обмотав дверную ручку полами своего плаща, все-таки смогла ее повернуть и зайти внутрь. – Ты весьма рано, никто еще не пришел. «О, я просто не могла оставаться дома и смотреть, как до моего незаменимого бревна домогаются чьи-то шаловливые ручонки…» С внутренней стороны двери все было еще краше – деревянные панели заляпало чем-то гнилостно-желтым, уже высохшим и частично отвалившимся. Задело даже фонарь под потолком, поэтому освещение из мистически-синеватого превратилось в болотисто-зеленое, напоминающее не о колыбели науки и воспитанной магии, а о ведьмовском логове в центре топей. - Кто разукрасил наш прекрасный холл, мадам Терана? – ехидно вопросила волшебница, отогнав подальше безрадостные мысли о всяких бревнах. – Мне казалось, что мы не желали брать пример с этих наемных бестолочей, живущих с нами по соседству? У них и то приятнее пахнет. - Для службы дому Редоран ты слишком насмешлива и недостаточно религиозна, - заметила темнокожая наставница, прищурив аккуратно подведенные глаза, окруженные сеточкой морщин. - Кто-нибудь оттуда за подобную язвительность точно уложит тебя поперек колена, попомни мои слова. В Хлаалу тебе самое место. - А в Хлаалу кладут поперек колена? - Отнюдь. Там за такой острый язык тебе будут даже доплачивать. - Ну, раз не кладут, тогда я туда и не пойду… – ухмыляющаяся девушка все-таки оттерла потемневшее серебро ручки намокшим пятнистым полотенцем и принялась неторопливо развязывать ленты плаща. – И все же, что произошло? Запах просто ужасающий. - Вчера вечером здесь проходил выпускной экзамен пятикурсников по алхимии… - Я так и знала, что они здесь замешаны, - немедля раздалось в ответ ворчливое замечание. - Один из них готовился к масштабной трансмутации, посчитал все до мельчайшего грамма, месяцами искал ингредиенты. Полгода у него ушло на одни голосовые и текстовые связки… - …И-и? – напряглась девушка, застыв со сложенным плащом в руках. - И вместо запланированного искусственного фуражира квама из круга начертания вылез ходячий труп. Огромный и тупой как пробка, - Терана, будучи весьма строгой и консервативной женщиной с одной и той же извечной прической, позволила себе выражение легкой брезгливости. – Разбросал всех вокруг, опрокинул стол с ретортами и попытался сбежать. Но, к счастью, соединяющее все элементы заклинание ослабело с расстоянием и он развалился на составные части аккурат перед дверью. Сухое и равнодушное объяснение, которое на поверку демонстрировало вопиющий случай самой настоящей некромантии прямо в центре Балморы, было встречено остолбенелым молчанием и проступающим омерзением на лице. - …Его что, прямо на этом ковре развезло? – дрогнувшим голосом поинтересовалась данмерка после красноречивой паузы. - То-то я чувствую, под ногами хлюпает. - Все было несколько хуже как раз потому, что изначально в качестве результата трансмутации планировался квама. Если опустить кучу неприятных деталей, то данный неудавшийся объект просто-напросто взорвался. Еще и гобелены собой испортил, придется их теперь менять. Тилен даже дослушать не успела, как уже резво засеменила подальше и от выхода, и от ядовито-желтых потеков на стенах и потолке. Ее поразило, что Терана выглядела совершенно невозмутимой и умиротворенной, ни намека бледности на смуглом человеческом лице. Только сильная усталость после бессонной ночи делала это самое лицо осунувшимся и не таким выразительно-строгим, как раньше. - Я могу отлучиться на пару минут? Мне необходимо помыть руки, - хрипло призналась Тилен, с частичным успехом переняв спокойствие своей наставницы. «А лучше – тщательно отскоблить их до локтей. И избавиться от завтрака». - Пожалуйста, никто не торопит. Спускайся в общий зал, когда будешь готова, - любезно кивнула Терана, приподнимая грязное полотенце двумя пальцами за уголок. – Надеюсь, ты простишь нас за этот курьез? У тебя ведь сегодня важный день. Чрезмерно развитая и весьма запутанная ветвь волшебников, магов и чародеев Морровинда делилась на две группы и множество подгрупп, которые наглядно сортировали всех по видам характера, уровню педантичности и способности без воплей выстоять на месте перед лицом опасности. Первая основная группа представляла собой чистейших лабораторных крыс и крыс канцелярских, которые с головой окунулись в исследования, опыты, попытки улучшить жизнь обывателей с помощью внедрения магии в обычные повседневные вещи и все тому подобное. Туда входила незаменимая алхимия, в которой, как можно уже понять, не только средства от похмелья варили, но и пытались слепить одушевленные предметы из подручных материалов. Зачарование, чьи последователи лелеяли мысли изобрести что-то посущественнее освещающих помещения камней душ. И прочие Школы, которые обучают относительно безвредным, но все же нужным вещам, вроде отладки и поддержки порталов или волшебного запирания замков. Тилен относилась ко всем этим зубрилам с определенной снисходительностью, пока не стала свидетельницей одного жуткого скандала, разгоревшегося прямо в общем зале между двумя спорившими на уроке иллюзий. Какой-то молчаливый мальчишка-бретонец в домотканой мешковатой рубахе устал выслушивать бесчисленные оскорбления в свой адрес, поднялся со стула и раздраженно дернул рукой, словно стряхивая с пальцев невидимые капли. Позднее выяснилось, что этот самый сопляк успел за секунду наложить на несчастного оппонента слепоту, под завязку накачал заклинанием паники и полностью лишил ориентации в пространстве. Но в тот момент Тилен, как и все остальные, ничего не успела понять, а только увидела, как взвывший обидчик вытаращил побелевшие глаза, развернулся и с разбегу вписался в каменную стену, начисто смяв себе лицо. Хруст при этом прозвучал такой, что у всех присутствующих без исключения болезненно свело зубы. Позднее ему, конечно же, восстановили физиономию, извлекли осколки челюстной кости из мягких тканей и привели в чувство, но кажется, он с тех пор едва заметно заикался в разговоре с кем-либо. И обрел привычку тщательно ощупывать дверной проем, прежде чем куда-то выйти. Вторая основная группа, в которой, непосредственно, и состояла Тилен, являла собой новичков, специалистов и ветеранов по самой настоящей боевой магии. Тут уже не было места ни научным опытам, ни исследованиям, ни попыткам вылепить фуражира квама из бочонка с пеплом и серой. Если все свести к одному краткому объяснению, то ученики Школ первой группы разжигали камин вручную, с помощью углей, кочерги, и кусков пергамента. А боевые же маги просто швыряли в каминную решетку полыхающий огненный шар, не меняя своего ленивого положения в кресле. И как ни странно, люди, эльфы и прочие народы из ее направления казались Тилен чуть менее опасными. По крайней мере, можно было понять, чего от них ожидать. По крайней мере, бросив оскорбление в адрес боевого мага ты точно знаешь, что он, не тратя время на церемонии, швырнет тебе в лицо кусок чего-то малоприятного, призрачно светящегося и, скорее всего, максимально разрушительного. Но это в какой-то степени было куда честнее, чем безобидный скромный секретарь, который вдруг встает с места, отодвигает в сторону ворох своих бумаг и одним взглядом принуждает тебя безропотно почистить ему сапоги в коленопреклоненном положении. Если не придумает более интересное занятие для коленопреклоненного, которого он с такой легкостью подчинил. Неизвестно ведь, в какой именно Школе он состоял и к каким наукам и развлечениям тяготел. Иными словами, здесь отвечала за учебный процесс именно практика. Желательно в настоящих условиях, когда сзади на тебя летит огненный атронах, а впереди грузно топает трехметровый огрим – и оба они движутся в твою сторону отнюдь не для того, чтобы спросить дорогу. К счастью, в такую серьезную ситуацию данмерка еще не попадала, да и никто с ее курса этим похвастать тоже не мог. Максимум целая гробница призраков и одна злая разжиревшая крыса. «Хотя вон, Релен Сэдри утверждает, что прогуливался по побережью на севере и, не замедляя шага, уложил целую пятерку пепельных зомби. Возможно, он лжет…» Среди редких гостей Гильдии и еще более редких магов, способных достойно преподнести себя в такое тяжелое для подъема утро, ей на глаза попался знакомый ярко-сиреневый рукав. Релен, который на данный момент изучал дальнюю полку с потертыми книгами, всегда являлся в Гильдию настолько выхолощенным, что смотрелся бы куда уместнее на приеме у местной аристократии. Даже со своего места Тилен видела мерцание крупных драгоценных камней, выглядевших слишком роскошно на лоснящемся атласе мантии. Ей, как обычно, стало неловко за свое дорожно-приключенческое одеяние и за то, что на этом одеянии кое-где истрепался бархат. «…А возможно, он и в самом деле с легкостью их всех одолел. Настоящий Телванни, и в нем течет чистейшая кровь поколений его дома, безо всяких смешений и разбавлений. Почему он вообще учится с нами?» - подумала она с легким унынием. Ей-то приходится действительно работать над каждым своим движением и над каждой мыслью, чтобы хотя бы приблизиться к должному уровню. Он же этого уровня достиг давным-давно, хотя был примерно одного с ней возраста. О том, чтобы всерьез завидовать его навыкам или брать с него пример, не шло и речи. У нее еще год назад появилось четкое подозрение, что этот необъятный талант и безупречность исполнения возникла не только лишь на фоне генетического наследия. Для успешной практики требуются настоящие полевые условия. Или, на крайний случай, обычная мишень. Желательно движущаяся, желательно живая. А то, что у этой мишени глаза распахнуты от ужаса и руки скованы кандалами, уже не имело никакого значения. Поэтому у него все и получается легко и с первого раза, любая Школа, любое требуемое учителями заклинание. Он просто-напросто практикуется на своих невольниках, этот беспринципный злобный сукин… Девушка поспешно прервала мысленные потоки сквернословия, заметив, что тот самый беспринципный и злобный строго заложил руки за спину и направился прямо к ней, пересекая весь зал по диагонали. Внутри затеплилась слабая надежда на то, что он всего лишь пожелает ей хорошего утра и дальнейшей удачи, но улыбочка, блуждающая на тонких губах телваннийского чародея, быстро вернула все на место. - Тилен? Выглядишь нехорошо, - неторопливо проворковал он, подойдя к ней практически вплотную. Взгляд раскосых темно-алых глаз поплыл вниз и словно специально остановился на частично обгоревшем синем рукаве. – Неужели тебя выбило из колеи то, во что превратилась прихожая здешней Гильдии? - Ничуть. Я просто плохо спала, - нервно отчеканила девушка, заставив себя улыбнуться прямо в породистое любознательное лицо. - Насколько я слышал, сегодня ночью в Балморе все плохо спали, - тихо подметил он, повернув голову в сторону наибольшего скопления людей. Перед глазами Тилен блеснула безупречная, инкрустированная рубинами серьга. – Возможно, последняя пепельная буря оказалась настолько сильна, что кошмары Красной Горы добрались и до этого города. Ты что-нибудь помнишь из своего сна? Она задумчиво провела ладонью по длинным волосам, стараясь не терять бдительность только от того, что этот потомственный интеллигент с замашками садиста решил поговорить на отвлеченные темы. - Помню знак Шестого дома, красную пряжку на чьем-то поясе. И, собственно, кроме пояса больше ничего не было. Об ужасающей трансформации Джулана, чье лицо будто впаялось в ее память, она и думать не желала, не то что говорить. - Тебе снился кто-то, облаченный в один лишь пояс? Это точно был кошмар? – насмешливо уточнил Релен, криво улыбнувшись. – Кувшинчик давно не опрокидывала? Или быть может… тебе с этим помочь? «Я скоро возненавижу Терану… И надо же было выбрать именно это сравнение, которое мы все запомним навечно! Кувшинчик, чтоб его все даэдра разом!» - Это точно был кошмар, - кивнула Тилен, пряча глаза и вздрагивая от весьма туманных, но все еще зловещих воспоминаний. – Он мне чуть руки не оторвал. Думала, не выживу. Миндалевидные глаза телваннийца, все еще плывущего на какой-то своей извращенной волне, совсем нехорошо заблестели. - Так ты любишь, когда больно и страшно? С заламыванием рук? Не нужно смущаться, Тилен. Мы ведь оба маги, и я уверяю, что прекрасно тебя пойму... - Я люблю, когда в разговорах со мной таких тем не касаются, - отрезала она зазвеневшим голосом. - Или ты привык, что в Садрит Море все женщины охотно потворствуют твоей дерзости? Тогда тебе лучше обратиться к ним, а не ко мне. Кажется, ему нечасто отказывали и еще реже подвергали испытанию его гордость. Это было видно по тому, как резко он сменил “игривость” на черную злобу, словно змей, сбросивший ненужную ему кожу. - …Наглая чужеземка! В другое время и в другом месте ты бы уже землю ела после таких слов! – прошипел он, сузив глаза и подавшись вперед. Стоило большой смелости не отпрянуть подальше и не отводить от него ровный взгляд. - Чужеземка, но одной с тобой расы. Не путай меня со своими наложницами и следи за речью, - Тилен призвала на помощь всю свою выдержку и сумела произнести это без запинки и без дрожи в голосе. Высказывать замечания одному из самых жестоких и избалованных магов, когда-либо ей знакомых, было несколько трудновато. Особенно при том, что оный маг находился в шаге от нее и стремительно темнел лицом от услышанного. Релен некоторое время помолчал, рассматривая ее непроницаемый застывший силуэт, и затем снизошел до легкого извиняющегося поклона. Тилен это нисколько не убедило. - Прошу простить меня, сэра. Я никому не скажу о ваших предпочтениях. Ей очень захотелось выдрать красивую рубиновую сережку из заостренного уха, но она прекрасно понимала, что это грозит не просто выговором, но даже отчислением. А само украшение, весьма острое и смахивающее на серебряный клык, в итоге окажется загнано ей куда-нибудь под ребро. «Пожалуйста, скажите мне, что не все Телванни страдают от массового вывиха мозга. Я же не выдержу учиться среди них на пятом курсе…» - Извинения приняты, - он раздраженно дернул щекой от такого заявления, но опять же сумел промолчать, чтобы не поднимать лишнюю суматоху. – Кстати, ты не знаешь, что произошло с тем беднягой, который ухитрился создать ходячий труп вместо квама? - Он направился в Храм, как только пришел в себя, - уже намного спокойнее проговорил он, успев почти полностью усмирить свою злость. - Сказал, что ему необходимо помолиться и успокоиться. - Отчислен? - Направлен на пересдачу, - поморщился Релен, явно не соглашаясь с решением учителей. – Лучше бы помог здесь все отмыть. Алхимик-недоучка… Надеюсь, ты не забыла подготовиться к экзамену, Тилен? Как раз в этот момент в общий зал спустилась Терана во главе с остальными подоспевшими учениками. Выглядела она еще более уставшей, но хотя бы выражение брезгливости на ее лице пропало, уступив место обычной собранности и строгости. «Самое время», - подумала Тилен. И затем послушно запаниковала. Что значит «подготовиться к экзамену»? Им необходимо было что-то учить или повторять? Сейчас будет сдача теории? Или они все уже получили задания, а она каким-то образом проморгала свое, пока носилась по пепельным холмам с желанием выслужиться перед домом Редоран? Она точно просмотрела всю пришедшую почту? А если…? Кивнув в знак приветствия другим ученикам, Тилен тщетно выискивала в их пустых руках конспекты, свитки или талмуды учебников, а на лицах – трепетные попытки удержать в головах с таким трудом вбитые туда знания. И тут же ощетинилась, заметив, с какой усмешкой за ее волнением наблюдает Релен. Вот же… вероломство у таких в крови, нечего даже удивляться. - Я смотрю, тебе не нужна магия, чтобы морочить разум, Релен, - медленно протянула она, пряча раздражение за приклеенной вежливостью. – И многие обращались к Мораг Тонг за помощью после общения с тобой? - О, не сомневайся, это делал каждый, кто вообще хоть как-то со мной знаком. Полученные тела я использую, как рассаду для грибов. Еле сумев подавить дрожь при виде премилой улыбки на лице данмера, Тилен ненавязчиво увеличила дистанцию между ним и собой и переключила свое внимание на наставницу. Ввиду не таких уж частых встреч на занятиях, ей не посчастливилось узнать остальных учеников получше. Постоянно приходилось или выдвигаться на заработки, или застревать в библиотеках, или изучать подходящие объявления с запросом услуг по истреблению мелких грызунов и насекомых. Она помнила только то, что высокая эльфийка с медной кожей устроилась на почтенную должность в Вивеке, о чем не брезгует лишний раз упомянуть в разговоре. Еще одному данмеру изучение колдовства требуется по долгу службы где-то в Маар Гане, чтобы помогать охранять стены. А у незаметного молчаливого аргонианина такая беда с дрейками, что ему было позволено жить прямо здесь - в одной из комнат Гильдии. Как ни противно было признавать, но единственный, кого она более-менее знала из этой компании – все тот же Релен Сэдри с его грибными рассадами и самоцветами на воротнике мантии. - Прошу минуту внимания, я не задержу вас надолго, - раздался голос Тераны, и вся пятерка начинающих колдунов разом повернулась к ней. – Первым делом я хочу поздравить вас с окончанием первого года учебы в нашей Гильдии. Этот год вы провели за общим изучением всех наук и направлений, что было необходимо, полезно и ничуть не являлось пустой тратой времени, как мне постоянно и весьма скептично твердил один из вас... Релен изогнул бровь и невозмутимо поправил вычищенные рукава, решив оставить это замечание без внимания. - Однако теперь вы, наконец-таки, окончили первый курс Колдовства, и нам следует это все официально подтвердить и закрепить путем испытания соответствующих навыков. Вам будет поручено задание, которое включает в себя полноценный комплекс теории и практики, и от уровня вашей подготовки будет напрямую зависеть результат... Данмерка подобралась, приготовившись слушать очень внимательно. Кое-кто из Гильдии по секрету рассказывал, что на третьем или четвертом курсе Разрушения каждому ученику предоставили по отдельной небольшой сети пещер, предварительно заполненной всякой мелкой нечистью и крайне недовольными духами предков, которых специально для этой цели разбудили. Доказательство успешного прохождения испытания – драгоценный камень, спрятанный в сундучке в самом конце каждого из подземелий. Но, разумеется, для первого курса им предоставят что-то полегче, вроде создания сложного оружия или доспеха прямо из воздуха… - За три дня, включая сегодняшний, вам необходимо будет призвать самого обыкновенного скампа с самого обыкновенного враждебного к нам плана и постараться сделать так, чтобы он никому не оторвал голову, - любезно огорошила всех Терана. – Вот в принципе и все. Легче не бывает. «А… А можно мне пещеру с призраками и стекляшкой в сундучке? С радостью пойду туда, очертя голову… только бы не призывать из планов Обливиона мелкого опасного демона! Я выбираю стекляшку! Стекляшку!»