Помехи

       — Вау, у тебя такие необычные волосы.        Да, спасибо, мне вчера сосед по пьяни покрасил.       Это все замечательно, но как тебя зовут? Можно стать твоим другом? Я очень хочу стать твоим другом, хотя увидел тебя секунд пять назад.        — Э… — говорит Тодороки.       Незнакомец неловко тянется к затылку, а кровь в его щеках топит веснушки:        — В хорошем смысле необычные, не то чтобы я осуждаю, — бормочет он. — Мне они дико нравятся… Не в сталкерском смысле «дико», ну знаешь, они просто классные…когда идешь в толпе и замечаешь классную прическу и думаешь «вау», и я подумал, что неплохо было бы научиться говорить людям комплименты — Урарака говорит, что я не умею разговаривать с людьми, но не то чтобы я говорю тебе это только для практики — я правда считаю, что они крутые, — парень яростно артикулирует свою речь, и, присмотревшись, Тодороки замечает, что жесты не произвольные, а…        — Это язык жестов? — спрашивает он.       Незнакомец заметно теряется, невольно прячет ладони за спину, опускает взгляд.        — Я опять… — шепчет он скорее себе, чем Тодороки. — Прости, я это не контролирую…       Тодороки хочется узнать, почему он знает язык жестов и пользуется им рефлекторно. И извиняется зачем?       Надо что-то сказать.       Шото не успевает        — Наверное, я тебя сильно отвлекаю, — парень опять улыбается, но даже Тодороки ясно, что улыбка поддельная. — Наверное, думаешь, боже, что за зануда ко мне привязался, я же знаю, что слишком навязчивый, — парень говорит все быстрее и быстрее. — Нет, я просто не могу разговаривать с людьми, я сразу несу какую-то чушь, и меня не понять, я так сильно раздражаю людей. А с красивыми людьми еще сложнее говорить, — незнаконец запускает руки в волосы в драматичном отчаянии, будто и забыв о собеседнике.       Тодороки пялится на него в недоумении. Этот парень считает его красивым?        — Э…спасибо?        Парень в рубашке встречается с ним глазами и снова покрывается краской.        — …я это… вслух сказал?       Шото коротко кивает и ждет продолжения. Может, парень хотя бы представится?       Но незнакомец нервно поправляет ремень сумки, выглядит так, будто у него сейчас пар повалит из ушей, бормочет несвязное прощание и убегает в сторону незнакомого Тодороки корпуса.       У Шото возникает чувство, что он упустил что-то важное. Будто ключи от дома из рук выпали.

***

       Пары проходят быстрее обычного, потому что Шото совсем не слушает лекторов, а в странном порыве пытается зарисовать в тетради сегодняшнего незнакомца. Ему требуется полпары, чтобы рисунок перестал напоминать средневековое изображение мандрагоры. (Допустим, рисует он не как эксперт-криминалист, и, чего таить, даже не как первоклассник. Рисует он откровенно дерьмово, но главное же чувство?)       Тодороки прикусывает кончик карандаша и выводит детали — насколько может. У нарисованного незнакомца скошен нос, кудри похожи на перекати-поле… — нет, рисунок был ужасной идеей. Шото комкает его и раздраженно бросает в сумку.       Почему нельзя так же просто выбросить этого парня из головы?       Тодороки тяжело стонет, уткнувшись в ладони.       Что хуже, все пары он чувствует на себя взгляды одногруппников и преподавателей. Цветные волосы- не так уж и необычно, но не для парня-одиночки со странной репутацией отшельника-тире-любимчика-преподов-тире-сына-известного-адвоката. Одногруппники очевидно думают, что он сделал это ради внимания.       Чьего, блять? — думает Тодороки.       На ум приходит утренний незнакомец.

***

       — Как найти человека с кампуса, если не знаешь его имени? — спрашивает он у Киришимы позднее вечером.        От Киришимы несет рвотой, и он выглядит так, будто по нему проехался трактор.        — Бро, — устало отвечает сосед.       Тодороки закатывает глаза и ловко обходит холмы грязной одежды на полу.        — Ладно, спрошу у Каминари.       Каминари на кухне склеивает макароны жидким сыром. Это не самое странное, за чем Тодороки его заставал, поэтому Шото даже не застывает в проходе.        — А, Тодороки, — Денки приветственно машет рукой и вместе с этим выпускает ленту сыра на стену. — Упс…        — Найди мне кое-кого с универа. Ты мне должен, — Тодороки указывает на волосы. Каминари кривится и возвращается к своему дикому замыслу.        — Чувак, я уже извинился. Может, я и айтишник, но не Тиндер, черт подери. И у меня куча дел, — ноет Каминари, складывая крепость из макарон.        Тодороки поднимает бровь. Каминари делает вид, что его не существует.       Тогда Шото в голову приходит замечательная идея. Палец скользит по иконке спотифая, и спустя секунду из динамиков телефона раздается бит.       Для постороннего человека в бите нет ничего необычного, но для студентов их универа это не просто запись — это обработанный трек, на котором Каминари (тогда на первом курсе) хреново читает реп на какой-то вечеринке, а потом прямо на записи погружается в самокопание. Из-за такой записи слабый человек бы сбежал из универа, тем более что ее загрузили на спотифай и добавили к себе тысячи студентов. Но Каминари не слабый человек, только неадекватный.       Что не мешает ему хотеть суициднуться каждый раз, когда он слышит даже первые две-три секунды этого трека.       Каминари бледнеет.        — Я сделаю все, что угодно, лишь бы ты выключил эту запись, — на полном серьезе говорит он. — Серьезно, ты хоть знаешь, сколько у меня проектов? — жалуется Каминари. — Ты не оставляешь мне времени над ними попрокрастинировать. Так что за цыпочку ты ищешь? — спрашивает он и открывает ноут.       Тодороки чувствует, как краснеют щеки.        — Э…        — Ну чего ты смущаешься, первачок? Запомнил только размер груди что ли?.. — смеется Каминари. — На фэйсбуке есть страничка, где можно найти незнакомцев с универа, а еще у меня есть своя сеть знакомств, так что чем смогу, помогу, только скажи мне, как она выглядит.       Полоска сыра на стене растекается желтовато-рыжей краской. Пахнет она как носки Серо, которые уже вторую неделю валяются поверх стиралки.        — Э…        — Ну?        — Вообще-то я ищу парня, — Шото не может заставить себя посмотреть Денки в глаза. Тут до него доходит, что подразумевают собой эти слова и торопится оправдаться. — В смысле, я не ищу парня, э, не в том смысле, просто я сегодня увидел одного студента перед парами, мы немного поговорили, я не знаю, как его зовут, но мне бы хотелось с ним подружиться. Стать его другом. Эм. Вот. Так вот.        Тодороки чувствует на себя пристальный взор Каминари. Денки окидывает его долгим и пронзительным взглядом, который не ясно, как расшифровывать.       В итоге, Каминари просто пожимает плечами.        — Сорян за паузу, просто никогда не видел тебя таким красным, — безмятежно болтает Каминари. — Хм. Ты же знаешь, что в этом нет ничего плохого? — Тодороки от стыда хочется провалиться сквозь землю, и, чтобы этому подсобить, Каминари добавляет. — В смысле, в том, чтобы так интересоваться парнем?       И оценивающе смотрит на него. Мол, давай, скажи, что-то против.        — Я не… — пытается Тодороки. — Я знаю, в смысле, я не… — проводит рукой по лицу, — Боже, я просто хочу с ним подружиться. Короче, можешь помочь мне его найти?       Каминари хитро лыбится.        — …ах да, — вспоминает Шото, отрезвев от неловкого разговора. — Еще скинь мне тот подкаст, который вы вчера ночью слушали. Когда Киришима отрубился. Помнишь?        Каминари шепчет под нос что-то подозрительно похожее на:        — Боги, какие же наглые перваки развелись.       Он это любя.

ноябрь

       Подкаст называется «О чем я говорю, когда я говорю о…». Первый эпизод вышел в феврале этого года и был посвящен путешествиям автостопом (как ни странно). Один из последних — эпизод о метро разных городов (как раз тот, который Тодороки услышал первым); есть эпизод про местные антикварные магазины, про блошиные рынки — в целом, о всякой милой всячине.       Качество аудио высокое, видимо, записывают все в профессиональной студии. И у ведущего, похоже, под боком целая команда — по крайней мере, в конце каждого эпизода он упоминает минимум человек пять, которые помогали в работе с подкастом.       Кто-то в университетские годы подсаживается на травку, а Тодороки вскоре понимает, что ему трудно прожить день, не послушав эпизод этого подскаста.       Он включает подкаст, как только остается один. То есть большую часть своего времени. Когда идет с пар, на пары, гуляет по кампусу, едет в город. Мягкий голос рассказывает о мифах разных стран, о том, почему любит круглосуточные. И может, Шото дерьмово чувствует себя, пытаясь с кем-то заговорить, но зато он отменный слушатель.        С этим подкастом он не чувствует себя так одиноко.       Нет, правда. Для него каждый эпизод как луч света в темноте.

***

      В ноябре Тодороки кажется, что в его жизни наступила черная полоса. Одногруппники окончательно разделились на компашки, и теперь он официально одиночка. Киришима много времени проводит со своей девушкой Миной и поэтому гораздо реже появляется в общаге. Каминари перешел на ночной образ жизни, теперь они с ним пересекаются только рано-рано утром и поздно-поздно вечером. А Серо носится с проектами и работой, у него нет времени на разговоры. Иногда Тодороки проводит несколько дней подряд, ни с кем толком не заговаривая.       Ах да, еще отец узнает о его новой «прическе» и лишает его денег на этот месяц. Шото зарабатывает на еду тем, что пишет эссе по международному праву для старших курсов.       Его жизнь превращается в безлюдный и мертвый цикл: пары, домашние дела, часы, проведенные в библиотеке над своей и чужой домашкой.       Ноябрь в принципе крайне угнетающий месяц.       Не то чтобы Тодороки жалуется — ему особо и некому. Он подумывает записаться к университетскому психологу, но в известность поставят отца, и тогда… Нет, лучше продолжить страдать в одиночестве, думает Шото, сидя во мраке комнаты.       Все когда-то пройдет.       Он включает подкаст. Переслушивает эпизод про маленький безликий городок рядом с их универом.

***

      С тех пор как Тодороки встречает милого паренька, проходит две с половиной недели. Тодороки смиряется с тем, что это была их единственная встреча, как когда замечаешь интересного человека в метро какого-нибудь Нью-Йорка и понимаешь, что вы точно больше никогда не увидитесь.       А потом Тодороки впервые с начала года заходит в столовую и видит за одним из столиков знакомые кудряшки.       Моментально сформированный план состоит в том, чтобы безмятежно и ненавязчиво приблизиться к незнакомцу — лениво и невозмутимо, как популярный парень в старом фильме про школьную жизнь. Но в итоге Тодороки не глядя набирает себе на поднос какую-то дрянь, расплачивается и быстрым шагом подходит к столу — будто за полминуты займут все места.       За пару шагов задерживает дыхание и чувствует, как колотится сердце.       Почему он так волнуется? Это ведь все из-за того, что этот парень был первым, помимо соседей, кто дружелюбно и участливо к нему отнесся?        Тодороки слишком стесняется спросить клишированное «не занято», поэтому молча садится через через два стула напротив от незнакомца за тем же столом и утыкается в свою еду. Возможно, это малость невежливо.       Шото чувствует на себе чужой взгляд, потеет, замечает краем глаза, что незнакомец то опускает, то поднимает на него глаза и будто бы мнется.        — Эм, мы раньше нигде не виделись? — спрашивает парень. — Кажется, я уже видел эту прическу…        Шото ожидал, что незнакомец скажет что-то больше похожее на: «Боже, это ты, наконец-то мы снова встретились», или «А, привет, друг, не хочешь пойти со мной потусить?», или «Нас снова свела судьба, хочешь сплести браслетики дружбы».       Мда.        — Возможно, — говорит Тодороки. Мы виделись три недели назад, ты сделал мне комплимент, и с тех пор я представлял, что мы с тобой будем петь под ручку, как в бродвейском мюзикле. Но не суть. — Кажется, мы столкнулись на улице и ты сказал что-то про мои волосы.       Незнакомец щелкает пальцами и слегка краснеет.        — Точно. Как я мог тебя забыть? — говорит он и оттого краснеет сильнее. — То есть… э… Ладно, наверное, я тебе тогда наговорил всякого? Мне говорят, что я слишком много говорю лишнего, — неловко смеется парень. — Мидория Изуку, медиаком.        — Тодороки Шото, юрфак, — представляется Шото, и оба неловко замолкают, не зная, что дальше сказать.       Мидория выглядит так, будто ему некомфортно — он краснеет, ерзает и ежесекундно переводит взгляд с Тодороки на свои колени.        — Я, эм… не хочешь обменяться профи… — Мидория не успевает договорить, потому что вдруг над ним возвышается масса мышц, которая кричит ему чуть ли не в ухо:        — Деку! — рычит сильно накачанный парень в спортивной майке. — Какого хуя ты здесь делаешь?        Мидория будто бы становится меньше раза в два.        — Кач… Бакуго… я здесь ем?       Бакуго резко хлопает по столу, расплескивая чужой чай, и привлекает внимание других студентов.        — Какого хуя ты сейчас здесь, если знаешь, что я прихожу сюда есть? Опять сталкеришь, пидорас гребанный, а? — скалится он.       Мидория хватается ладонью за край стола, будто боится упасть, но при этом раздраженно отвечает:        — Я просто пришел поесть, Бакуго, это общая столовая, и не все вертится вокруг…        Бакуго не дослушивает и опрокидывает на него тарелку с супом. Весь зал застывает от шока, в том числе персонал.        Мидория подскакивает с места. По всей его одежде растекается бульон и кусочки еды. На лице выражение искреннего недоумения и боли.        — У тебя есть пять секунд, чтобы убраться отсюда, а иначе я разобью тарелку тебе о голову, — голос Бакуго как рык готовящегося напрыгнуть на жертву зверя.       Мидория быстро оглядывает столовую, словно ищет поддержки хоть от кого-то. Но окружающие потрясены до чертиков. Никто не знает, что делать — наброситься на дикого и явно сильного студента? Одна девушка пытается прийти на помощь, но ее тянут за рукав друзья — мол, не вмешивайся.        — Пять…       У Тодороки случается ступор, потому что поведение Бакуго слишком знакомое. Те же жесты, те же методы запугивания, тот же тон. То же бездействие окружающих.        — Четыре…       У Мидории на глазах выступают слезы, он сжимает ладони в кулак, хватает сумку и стремительно выходит из столовой, перед этим бросив последний взгляд на Тодороки.       У Тодороки появляется ощущение, что он конкретно проебался.

***

      Вечером делать ничего нет сил, будто сцена в столовой высосала из него всю душу.       Он и не ожидал, что встреча с Изуку выльется… в это.       Тодороки запирает за собой дверь в пустующую комнату, валится на кровать, не скидывая с себя верхнюю одежду и рефлекторно заходит в Apple Podcasts.        «О чем я говорю, когда я говорю о…буллинге»       Такое чувство, что его окатывают ушатом холодной воды. А потом внутренности растирают железной губкой.        Шото нажимает на треугольник «старта».       Музыкальная тема, приветствия, благодарности команде, потом…        — … Знаете, я всегда думал, что травля — это только в школе, и в универе все по-другому. В универе вы почти взрослые, у вас нет времени на подобный идиотизм. Ну или, по крайней мере, в универе кто-то попытается вмешаться, если над студентом издеваются… — говорит ведущий.       Он рассказывает о том, что подразумевает собой буллинг, каким он бывает, как влияет на обе стороны. Откуда берется, как выражается; что предпринималось по этому поводу на законодательном уровне; в учебных заведениях. Пересказывает некоторые задокументированные случаи.        —…Одна из проблем в том, что окружающие притворяются, будто ничего не происходит. У них находится куча оправданий, чтобы не вмешиваться, — горько продолжает ведущий. — Я не знаю, что делать. Все не так уж и плохо. Кто-то другой вмешается. Мне очень жалко того, с кем все это происходит, но я правда не знаю, что делать. Сегодня я не в состоянии… И так далее. Но вы ведь понимаете, что это все просто оправдания? — выплевывает голос. Тодороки прижимает колени к груди и прячет в них лицо. Он вспоминает взгляд Мидории, его побелевшие костяшки и каменную маску беспомощности. — Если на ваших глазах кого-то травят, а вы ничего не делаете, это едва ли не хуже, чем сам буллинг. Раньше я тоже оправдывал этих людей. Я думал, что на их месте и сам не нашелся бы. Но сейчас… — ведущий переводит дыхание. — Сейчас я на дух не выношу людей, которые могут смотреть за чужими страданиями и при этом ничего не делать. Потому что хватит оправдывать безразличие.        На этом подкаст заканчивается.