Зеркало из Пеллы

      Двое путешественников сидели в багажнике большого черного внедорожника с открытым верхом. Воздух здесь был намного чище, чем в штатах. В большом шумном городе Томас часто чувствовал себя словно не в своей тарелке. А здесь, в солнечной Греции, можно было спокойно дышать полной грудью и наслаждаться природой. Каким-то чудом, за несколько десятков километров от берега все еще тянуло морским бризом. Хотя, возможно, это была лишь некая мозговая память, прустовский феномен.       Пока они ехали, Томас все-таки натянул маску, так как машина поднимала клубы пыли. Дорога была неровной и дикой. В основном ее наполняли песчаные долины с небольшими кустиками фриганы и островками оливковых деревьев. Терпкие нотки цитрусовых растений и каких-то маслянистых трав приятно щекотали переносицу.       Джеймс до сих пор не мог поверить, что согласился на это. Он был ошарашен новостью о поездке и не мог смириться с тем, что этот неугомонный парень снова решил заняться раскопками. Томас был слишком упрямым, чтобы отказываться от своей цели. Где-то в глубине души он всегда оставался ребенком, желающим попасть на остров сокровищ.       Однажды, шесть лет тому назад в своем универе, он нашел объявление о том, что набирается группа для проведения исследовательских работ в Бёрнт-Хилл. Он добился того, что его взяли в качестве помощника, который в основном занимался только тем, что таскал снаряжение и инструменты. И это несмотря на то, что он не состоял раньше в археологическом клубе и был лишь на втором курсе. Потом весь месяц он рассказывал друзьям, что такое Кромлех и делал предположения насчет первых европейских колонизаторов.       Джеймс, конечно, уважал его стремление добиться желаемого несмотря ни на что, но его беспечность на этот счет казалась ему абсурдной. — Да, я знаю, — вспомнил его слова Джеймс. — И поэтому я устроился в университет… Но потом я понял, что не могу без раскопок. Я столько лет изучал историю, сдавал экзамены. Все ради того, чтобы стать исследователем, первооткрывателем, а не просто школьным учителем. — Но ты же знаешь, как это опасно для тебя!.. — Опасней, чем твоя работа? — парировал в ответ Томас. — Но это другое, — подавленно произнес Джеймс, понимая, что его невозможно переубедить. — Я не хочу всю жизнь сидеть в стороне, только из-за астмы… Я ведь знаю, почему люди идут на такую работу, как ты… Или как я, — в глазах Томаса блеснули искорки фонарного света. — Время от времени нам нужно чувствовать вкус крови на губах, чтобы понимать, что мы еще живы.       Джеймс слабо ударил кулаком о колено. — Я делаю это, чтобы защитить свою страну. — Ты защищаешь ее настоящее, а я защищаю ее прошлое… То, что мы делаем так или иначе превратится в историю. Историю, о которой дети будут читать на уроках в учебниках. Об отважном сержанте из Сухопутных войск в Форт-Брегг — Джеймсе Миллере и о его неизменном друге — Томасе Уилсоне, который сделал какое-то важное историческое открытие.       Джеймс посмотрел на радостное лицо приятеля и немного спустил его с небес на землю: — Либо просто канем в лету, как и все остальные… Ладно, раз уж ты все равно не откажешься от этой идеи, то едем вместе. Но если ты отбросишь коньки, я не буду тащить тебя к ближайшему населенному пункту, понял?

***

      Время от времени машину потряхивало и приходилось крепко держаться, чтобы не выпасть. — Слушай, я еще раньше хотел спросить, но времени не было, — Томас из настоящего прервал размышления приятеля и быстрым движением указал на его лоб. — Расскажешь об этом?       Чуть выше его левого виска проходил небольшой, но, видимо, глубокий шрам, теряющийся в волосах. Парень прочистил горло и слегка наклонился вперед. — Ну такое бывает, когда начинаешь импровизировать на поле боя, — он рассмеялся так, как смеются только военные люди, знающие толк в черном юморе. — Ну а если серьезно, то это одна из причин, по которой мне пришлось там задержаться. Но в этой истории нет ничего особенного… Хотя мне крупно повезло, что я остался в живых. Я пытался увернуться от снаряда и упал прямо на снаряжение. Сам понимаешь, там было на что напороться. Я отключился, а когда пришел в себя, то был уже в палате одной из наших частей. Оказалось, что с меня сняли всю одежду, но самого трогать не стали — видимо решили, что я уже не жилец. Из-за того, что при мне не было никаких документов, а сам я долгое время еще плохо соображал, в моем отряде меня считали погибшим.       Томас внимательно слушал его, а затем ободряюще произнес: — Кажется тебе действительно очень повезло, что тебя вовремя нашли. — Да… Когда я уходил, знаешь, что доктор мне сказал? Сказал: «Ты, малец, конечно тот еще везунчик. Но больше так не прыгай, пока крылья не отросли». — Ахах, — молодой исследователь заразительно рассмеялся, насколько это было возможно в маске. — Неплохой совет, Док. — Уже почти на месте, — махнул рукой из кабины водителя знакомый Томаса.       Он был местным, однако, хотя Том и знал немного греческий язык, разговаривали они все равно на английском, чтобы всем было понятно. — Эта место называется Эгейской Македонией, — произнес Томас, когда они вышли из машины. — Она является бо́льшей частью всей Македонии, которая была освобождена греческой армией около века назад. Мы направляемся на северо-запад от города Пелла. Эта территория пока менее всего изучена.       Они находились в практически высохшей долине, где вместо цветов и деревьев, росли лишь пустынные кустарники и вереск. Скучноватый ландшафт разбавляли четыре белые палатки — больше двух метров в высоту. — Здесь, можно сказать, и находится наш рабочий штаб. Там есть все необходимые инструменты и даже мини-лаборатория.       Рядом с ними двое молодых людей загружали в машину лопаты и какие-то коробки. Они увидели Томаса и замахали ему руками. Они втроем уже участвовали в одной исследовательской экспедиции в Греции. Это было три года назад, и тогда парням не посчастливилось найти ничего ценного. Но все же поездка стоила того — они посетили несколько археологических музеев, и именно тогда Томас начал изучать греческий. — Подойдите сначала к Марку, в первую палатку, — он выдаст вам пропуска. — подсказал более высокий из двух парней. — А я вижу у вас работа кипит. Много людей? — поинтересовался Джеймс. — Ну, я бы не сказал. Всего двенадцать, но это было до того, как вы пришли, ребята. — Ну, ладно, — отозвался его мускулистый и загорелый товарищ. — Вы пока располагайтесь, а мы в город — закупимся провизией и вернемся. Ребята попрощались с ними и направились к палатке. Войдя внутрь, они почувствовали спасительное дуновение вентилятора. Он работал от ноутбука, за которым, усердно печатая что-то, сидел худощавый парень в очках. В другом углу палатки женщина средних лет изучала какие-то мелкие камушки в стеклянной пробирке. Она пересыпала их в другие емкости, добавляя поочередно разные реагенты, и периодически записывала что-то в тетрадь.       Внутри тент оказался даже больше, чем казалось снаружи — около тринадцати метров. Марк, организатор раскопок, а также довольно известный в Европе исследователь древностей, рассматривал карты сложенные на столе в центре импровизированного офиса. Это был невысокий, но довольно статный мужчина с короткими светлыми волосами, одетый в коралловую клетчатую рубашку. Он радушно принял новых искателей приключений, выдав им две карточки-пропуска и вкратце рассказав, что где находится. Затем Марк и Томас обменялись какими-то археологическими шутками, которые Джеймс, к сожалению, не смог оценить. Он лишь с грустью подумал о том, как мало он знает об увлечениях Тома, если первый раз слышит обо всех этих людях.       Когда друзья вышли с другой стороны палатки, их глазам открылся совершенно иной вид: впереди располагалось расчищенное пространство земли размером в целый гектар. Оно было ограждено по периметру специальной веревкой, точно как экспонаты в музеях. Со стороны входа, прямо в земле были выбиты ступеньки, уходящие на метр вниз от верхнего слоя почвы. Там, внизу виднелись еще не до конца выкопанные колонны и каркас здания. — Ого, — протянул Джеймс. — Да здесь целый дворец под землей! — Ну или то, что от него осталось — Томас указал на площадку в нише. — Смотри, вот эти стены когда-то были выложены из сырцового кирпича, но, спустя века, он практически сточился в песок. Так что ты вряд ли сможешь найти его в исходном состоянии. — Но все же кто-то его нашёл раз ты сделал такой вывод? — Нет, — протянул начинающий этнограф. — Это грунтовая проба. Делается агрохимический анализ почвы и определяется, что входит в ее состав. Ну а затем уже происходит моделирование местности.       Джеймс лишь задумчиво хмыкнул, следуя за другом под стоящий в нескольких метрах навес. Это было что-то вроде большой беседки с двумя раскладными деревянными столами. Здесь несколько членов их команды вели беззаботный разговор за чашкой холодного чая.       День прошел быстро: ребята прошлись по окрестностям, обсудили историю местных поселений и попробовали настоящий греческий салат с оливками. Томас показал Джеймсу, как работать со штыковой и совковой лопатой, а также рассказал когда и где применяются мастерки, кисти, пинцеты и другие мелкие инструменты. Почти весь следующий день Томас и Джеймс провели в самой отдаленной части, отведенного под раскопки, поля. К концу дня, когда уже стало настолько темно, что пришлось достать фонарики, ребята раскопали несколько ям глубиной в один метр и шириной в два-три. Все остальные члены команды уже разошлись по палаткам. Из-за сумерек увидеть что-то находящееся дальше пятидесяти метров не представлялось возможным и казалось, что вокруг них бесконечное голое поле. — Ну и как у вас там с Гейл? — неотрывая взгляда от лапаты, спросил Джеймс. Он указал взглядом на руку Томаса, на безымянном пальце которого красовалось обручальное кольцо. — Ахах, ну да… — Том издал неуверенный смешок. — Забыл сказать: свадьба должна быть через месяц, в июне… Родители очень любят ее. Кажется они действительно счастливы. — А что насчет тебя? — Ну, она очень хорошая и добрая. Я… я бы очень хотел сделать ее счастливой. — Томас перестал копать и уселся на край рва, свесив вниз ноги. — Я рад, что именно ты будешь моим шафером. — Но я же еще даже не согласился! — с серьезным лицом произнес Джеймс, но поймав удивленный взгляд друга, не выдержал и рассмеялся. — Ахаха, да ладно тебе, я же шучу. Томас игриво сузил глаза и ткнул локтем в предплечье обидчика: — Шутит он… В этот момент раздался звук, похожий на удар о чугунную сковородку. Джеймс, стоящий в глубокой яме, удивленно наклонился вниз. — Кажется здесь что-то есть. Томас пододвинулся ниже и заглянул в проем между песчаными стенами ямы. Ему казалось, что резкий свет от фонаря только мешает разглядеть этот таинственный. Джеймс убрал лопату и стал расчищать землю руками. Спустя несколько томительных минут, он вытащил на поверхность небольшой сундук. — Вот это называется «новичкам везет», — присвистнул Джеймс, вылезая из ямы. Сундучок, был обит металлическими декоративными деталями в виде нескольких орлов на фоне лавровых венков. — Но это же… — Томас изумленно прикоснулся к загадочному ларцу — он не мог поверить тому, что это действительно происходит. — Это римские символы. Предельно аккуратно и медленно, насколько позволяло его терпение, он поднял петельку запорного устройства и открыл крышку сундука. На дне лежала выцветшая ткань бледно-кирпичного цвета. Спустя время она настолько истончилась, что когда Том взял ее, в ней тут же появились дырки. — Тут что-то внутри, — парень развернул ткань, и в его руках оказалось старинное ручное зеркальце. — Это что, серебро? — Джеймс завороженно разглядывал узоры в виде роз и листьев окаймляющие зеркало. Томас молчал, внимательно осматривая находку. Он достал небольшую тряпочку из рюкзака и протер ею стекло от пыли. Джеймс тоже наклонился к зеркалу, чтобы получше его рассмотреть. И увиденное настолько поразило его, что он невольно отодвинулся назад. В зеркале мелькнули лица двоих мужчин. Но это были не их лица. — Ты это видел? — Да, двое мужчин. У них были темные волосы… И очень странная одежда. К их огромному удивлению, когда они снова взглянули в зеркало отражение показала лишь их лица. В полном недоумении Томас перевернул зеркало, и его ждал еще один сюрприз: на тыльной стороне, по середине, красовалась какая-то надпись. — Εκπληρώνοντας το θέλημα του Παντοδύναμου, αποφασίζω τη μοίρα αυτών των εδαφών*, — медленно, но четко прочитал он. — Похоже на какой-то вид древнегреческого языка. Возможно дорийский диалект. — И что там написано? — с тревогой произнес Джеймс, чувствуя, что ветер начинает усиливаться. — Ну, я не уверен. Странно, что символика сундука римская, а здесь надпись на греческом. Думаю лучше отнести это в лагерь и… Томас замолчал в тот момент, когда понял, что начинает перекрикивать бешеный вой ветра. — Что происходит? — Джеймс встал, чтобы осмотреться. Песок и какие-то мелкие ветки — все летело в лицо. Парень сделал шаг вперед, и неожиданный сильный порыв ветра толкнул его прямо в яму. — Джейми! — крикнул Томас, прижимаясь, как можно ближе к земле, и руками прикрывая лицо, чтобы песок не попал в глаза. Его сердце отсчитывало сто двадцать ударов в минуту. Его руки дрожали, а в груди вставал такой знакомый и противный ком, от чего паника лишь усиливалась. Вокруг него уже свистел не просто сильный ветер, а целый ураган, сметающий все на своем пути. Очень медленно он подполз к месту, куда свалился его приятель и спустился вниз. Джеймс лежал на дне ямы не подавая никаких признаков жизни. Мощные порывы ветра сбрасывали землю с поверхности обратно в яму, и Томас сильнее вжимался в плечо друга. — Ну вот и все, — подумал он, прикрывая друга своим телом. — Вот мы и выкапали сами себе могилу.