Ваня, Ванечка 4

Сцена и правда была видна очень хорошо, а второй этаж был скорее балконом, с которого не надо было уходить, чтобы посмотреть на исполнителей. Все, кто был в вип-зоне, тут же отложили свои дела, глядя на сцену, на которой четверо человек чудесным образом выглядели, как эльфы, и даже наряды были эльфийские. Майский заметил, как Ваня жадно разглядывал их. Заиграла флейта, к которой постепенно подключилась самая настоящая лютня, потом свою тему вплела бас-гитара и последней вошла скрипка. Чарующий голос затянул песню на незнакомом Майскому языке, но он предположил бретонский. О чем пели, было непонятно, а по сцене метались, сворачиваясь протуберанцами, тени, словно обхаживая пляшущий по сцене огонь. Это было невероятно красиво, и Майский был уверен, что это магия. И обалдел от простоты и зрелищности происходящего. Все разговоры стихли, и почти весь часовой концерт никто не проронил ни слова, слушая чарующий голос и глядя во все глаза на происходящее на сцене, как огонь тень танцевали друг с другом. — Она маг, — изумился Майский, снова случайно увидев ауру солистки. — Они все маги, — ответила Наташа. — Букет мне сковал вон тот темноволосый, Келеб. Он реально мастер, у него заказов на ближайшие пару лет. Он кует волшебные мечи. Иногда в прямом смысле. — Какой букет? — не понял Майский. — Тот, на каминной полке в гостиной, — ответила Наташа. — Я сама не сразу поняла, что он кованый. — Я был уверен, что это настоящие розы. — Я же говою, он мастер, — улыбнулся Наташа. — Я за все три года, что я в мире иных, первый раз вижу подобное, — восхитился Ваня. — Мой код не такой… зрелищный. Но это же опасно для них? — Не знаю, — честно призналась Наташа, — я не особо представляю, как это работает. Иногда хочется только смотреть. Правда, Сережа? — Да, — признался Майский, который вместе с Наташей успешно залипал на происходящее на сцене, даже не пытаясь это скрыть. Майскому сейчас очень хотелось обнять Ваню, прижать его к себе, расцеловать, им овладела какая-то странная эйфория, такой невероятный душевный подъем, что хотелось кричать о своем счастье, потому что только сейчас Майский понял, насколько же он счастлив. Он притянул к себе Ваню и поцеловал его, наплевав на всех, кто может их сейчас увидеть и что подумать на этот счет. Он, может быть, еще и младенец как для вампира, но при этом здоровый умеющий драться мужик, так что честь, свою или ванину отстоять как минимум, попытается. Народ медленно расходился, “Моргиль” поклонились и тоже стали собирать свой инструмент со сцены, а Наташа улыбнулась Майскому, который еле оторвался от Вани. — Сереж, тут можно, — сказала она. — Тут все свои. Кто-то, может, и не понимает подобных отношений, но будет держать свое мнение при себе. Вампиры принимают разных сородичей, у всех свои заморочки и выбор партнера — последнее, что они будут обсуждать, если только это не нечто скандальное. Постепенно народ в клубе рассосался, и остались только вампиры и приближенные к ним люди. Гули они или нет, Майский не знал. Все спустились на первый этаж, Ив сразу пошел развлекать какую-то красивую и очень яркую женщину, затянутую в облегающий и вызывающий наряд. Ее длинные черные волосы струились вдоль спины, но лица ее Майский не видел. Они сели за один из столиков, и Майский пошел за коктейлем для Вани, оставив того о чем-то общаться с Наташей, а Паладин куда-то делся. Майский то и дело оглядывался на Ваню, пока ему готовили коктейль, но краем глаза обратил внимание на странную парочку, которая что-то обсуждала между собой, поглядывая то на него, то на их столик. Один из их был с ярким ирокезом, а второй настолько противно выглядел, что было непонятно, как такого урода земля носит. — Новенький, значит, — паскудно улыбаясь, подошел чувак с ирокезом. — Вроде того, — Майский не горел желанием обсуждать подобные вещи с незнакомцами. — Тебе что-то надо? — Твоя принцесса как насчет поиграть с парочкой обаятельных незнакомцев? — мерзким голосом спросил подошедший. — Знаешь, могу тебе процитировать свою принцессу. Нахуй пошел, — спокойно ответил Майский, забирая ванину Маргариту со стойки. — Какие мы грубые, — недобро усмехнулся чувак с ирокезом. — Что, побежишь папе с мамой жаловаться, что тебя обидели? — Нет, сам тебе в морду дам, — спокойно ответил Майским, хотя спокойным он не был. — Да ладно, — рассмеялся Ирокез, а Майский почувствовал напряжение, которое повисло в зале. — Такой глупый и смелый? Не боишься, что твой сир тебя потеряет и будет плакать? Майский отставил бокал на стол и, взяв за грудки Ирокеза, заглянул ему в глаза. — Еще раз я тебя увижу — убью, — пообещал Майский. — А теперь вали. — Ах ты, падла! — возопил Ирокез и полез в драку. — Сученыш! Сдохнешь! Полез слишком быстро, но Майский успел уйти от удара непонятно откуда взявшегося ножа. Ирокез кинулся, но Майский сам не понял, как уклонился. Еще несколько движений — и нож у лежал у чьих-то ног, но было не до этого. Противник оказался сильным, так просто его было не скрутить, но откуда-то у Майского взялись силы. Он почувствовал себя просто невероятно мощным, способным удержать, пригвоздить к полу, доминировать, победить. А при виде паскудной ухмылки, у Майского полностью отказали тормоза, и он вгрызся в горло Ирокеза, вырывая ему кадык и наслаждаясь безумно вкусной кровью, которую хотелось пить и пить. Которая словно пьянила. Он не понял, что случилось, но его кто-то оторвал от добычи, усадил на стул, и Майский остыл, успокоился, кровавая пелена больше не закрывала глаза. А потом пришли голоса. — Забирайте своего и валите, чтобы я вас тут больше не видел, уродов. Пиздуйте нахуй отсюда, — почти шипел Ермак. — Что я наделал? — тихо спросил Майский. — Ничего, — заверил его Паладин, давая бутылку c вкусно пахнущей кровью. — Ты сделал все правильно. А еще сделал себе имя и нажил врага. — Пиздец, — Майский медленно приходил в себя. Очень хотелось есть, и он жадно вылакал всю бутылку, вцепившись рукой в ванину руку, который подошел и встал рядом. — Крут, мужик! — с весельем в голосе сказал Ермак, давая еще одну бутылку с кровью. — За счет заведения. Ну ты… Наташа, вот теперь я тебя искренне поздравляю. Вот это потомок! Серега, горжусь! Майски чувствовал, что он ничего не понимает. Он просто боролся за жизнь и имя своего Ванечки. Да и свою собственную. Если кто-то говорил, что дедовщины в рядах вампиров нет, то они врут, в этом Майский убедился пару минут назад. — За Серегу! — рявкнула Косатка, которую теперь хорошо было видно среди ее восьми, что ли, мужиков, судя по всему, гулей. — За мой счет всем! Майский не понимал, что он сделал такого, чтобы получить такое странное и невероятное признание всех, кто был в клубе. А дальше началась форменная попойка. Пили все и всё, веселились, хлопали Майского по плечам, поздравляли и вообще вели себя настолько воодушевленно, словно он Жанна Д'Арк, которую завтра отправят на убой. Но нет, его никто не собирался отправлять никуда, прост он стал новой звездой вечера, а может быть, и нескольких ближайших ночей, но Майский понимал, что никому не спустит оскорбления ни Вани, ни Наташи с Паладином, хотя тут бы сам Палыч хорошо справился. — Не успел получить становление, как поимел себе врага, — рассмеялся Ермак, хлопнув Майского по плечу так, что тот чуть не присел. — Это рекорд! Это абсолютный рекорд! Серега, снимаю шляпу. И Ермак приподнял с головы воображаемую шляпу и сделал глубокий поклон. И все грохнули хохотом по новой. А потом все знакомились с ним и Ваней, народу было много, но все хотели пожать руку такому герою, красавица, что была с Ивом, тут же захотела Майского, но особо не обиделась, когда Майский грубо отшил ее, концентрируясь только на Ване. Майский чувствовал себя странно, находясь в центре всеобщего внимания, и понимал, что теперь к нему будут присматриваться очень внимательно, захотят разобрать его жизнь по косточкам, препарировать, чтобы понять, кого же такого обратила милая тихая Наташа. Радовало то, что они с Ваней уедут в Москву и не будут тут больше светиться. Но что за врага он себе нажил, нужно было выяснить и как можно скорее. Пиликнул телефон принятым сообщением, в котором его поздравлял Ратибор с первой победой. — Кто это такие вообще были? — спросил Майский, когда они уже ехали домой. Ваня спал на заднем сиденье, положив голову к нему на колени. — Это были люди Злого, — ответил Паладин. — Насколько я помню, Злой с тобой в контрах, — Майский помнил Злого по их первому делу с Паладином. Это было не так давно, всего-то три года назад. Очень долгих три года, за которые много всего произошло. — Не то слово, — усмехнулся Паладин. — В общем, они с Ермаком тоже в контрах. Оба Бруджа, но с разной жизненной позицией. Я бы Злого давно под суд отдал, но тут все сложно. В общем, эти двое пришли на концерт с миром, так сказать, да и остались. А Ермак выгонять не стал. Ну а теперь сам понимаешь, мира не будет. Но ты его технично уложил. — Нас убивать учили, — заметил Майский. — Всем, что под руку подвернется. Я бы его насмерть загрыз, да? — Загрыз бы, — кивнул Паладин. — Но по закону так делать нельзя. Мы бы тебя, конечно, оправдали, но это был бы залет. А так он полежит в торпоре недельку, а потом, может, задумается, что на незнакомых молодых вампиров лучше не наезжать. Но это вряд ли. Так, Серега, отставить хандру, теперь тебя с Наташей будет обсуждать весь Элизиум. — Да, надо будет завтра там появиться, — сказала Наташа. — У тебя есть, во что одеться? — Ну… Рубашка есть, — подумав, сказал Майский, поглаживая спящего Ваню по голове. — Мы как-то не рассчитывали на прием в высшем свете. — Ладно. Попрошу Машу днем съездить, купить тебе рубашку, — Наташа обернулась на Майского. — Только надо снять с тебя мерки будет. — Я сам себе способен купить рубашку, — ответил Наташе Майский. — Считай это подарком, — улыбнулась она. — Таким маленьким подарочком. — Ладно, — махнул рукой Майский, понимая, что Наташу не переспорить в этом, да и рубашка ему была действительно нужна, раз они собрались официально выйти в свет. — Ваню с собой взять не получится, — напомнил Паладин. — Эта тусовка только для вампиров. Мы можем его с Моргилем познакомить, они хоть и другой парадигмы, но, думаю, Ване будет с ними интересно. — Что мне будет интересно? — буркнул Ваня, не открывая глаз. — Хочешь с Моргилем познакомиться? — спросил Паладин. — Это те, что у Ермака играли? — уточнил он. — Хочу, конечно. — Хорошо, я забью вам вечер в кафе. — Они уже приехали, Паладин, выбираясь из машины, стал кому-то звонить и действительно договариваться. — В общем, завтра в семь вечера, адрес я тебе напишу. — Спасибо, — сонно ответил Ваня, и Майский подхватил его на руки, занося в дом. Быстро разулся и даже помог стащить с Вани кеды. — Чего-то я устал. Побудь со мной. — Да куда ж я от тебя денусь-то? — улыбнулся Майский. Он уложил Ваню спать, а сам пошел искать Паладина, тихие шаги которого услышал почти случайно, когда шел налить Ване воды, а тот того часто мучил сушняк после пьянства. Поэтому стакан воды на тумбочке будет не лишним. — Пал, — позвал Майский, найдя Паладина на кухне. Тот кормил своих котов, которые с удовольствием сидели на барной стойке. Это было странновато, но коты были лысыми, поэтому шерсти в еде точно не будет, подумалось Майскому, а потом он вспомнил, что теперь его человеческая еда не интересует. — Да? — тот не обернулся, продолжая наглаживать котов одного за другим. — Что-то случилось? — Да нет, наверное, — Майский устроился на барном стуле напротив Паладина и попробовал тоже погладить одного из котов, тот с удовольствием принял ласку. — Просто не по себе. Что мне ожидать от этого ирокезнутого? Или от этого Злого, я ведь правильно понял, что он сир того? — Правильно, — кивнул Паладин. — А что ждать… Если честно, я не знаю. Мы со Злым сами в контрах, поубивали бы друг друга, если бы не законы Двора. Он, конечно, может попытаться пожаловаться на тебя, потребовать штраф или еще что-нибудь похожее, но Слэшера — так того гада зовут — ты не убил, а значит и судить тебя не за что. — Нда… Сложно все, — Майский еще погладил кота. — Ладно, до завтра. — Хочешь выпить? — вдруг предложил Паладин. — Давай, — тут же согласился Майский, понадеявшись, что это будет не кровь. Ему до сих пор было не по себе от того, что он теперь пьет кровь, да и вообще в этом калейдоскопе событий хотелось чего-то обыденного, понятного, привычного. — Кузьма Кузьмич, — негромко позвал Паладин, и у Майского закралось подозрение, что он слегка спятил, раз обращается к пустоте. — Зачаруй пару бутылочек, а? — Все-то вам Кузьма Кузьмич, — проворчало за спиной у Майского, тот чуть не подпрыгнул от неожиданности, обернулся и увидел карлика с окладистой бороденью до пола и со всклокоченными волосам. — Где я тебе столько гламура найду? Этот несуразный человечек подошел к острову на кухне, куда Паладин уже вытащил две литровые бутылки водки, что-то ворча себе в бороду, слов Майскому разобрать не получалось. Погладил обе запотевшие бутылки, шуганул котов и повернулся к Паладину. — Ох и устрою я вам, бардак дома развели, — он погрозил Паладину пальцем и ушел, оставив Майского сидеть в недоумении глядя вслед Кузьме Кузьмичу. — Это наш домовой, — сказал Паладин, как будто это все объясняло. — Ладно, пошли пить, расскажу. Майский покорно пошел за Паладином, прихватившим обе бутылки и пару рюмок, подставил плечо, на которое запрыгнул один из котов, и пошел в свой подвал. Подвалу Майский завидовал. Он вообще немного завидовал всем, кто живет в частном доме, сам даже подумывал купить дом, но с Ваней они еще это не обсуждали. А теперь он и не знал, как к такому разговору подойти. Надеясь, что вся эта канитель с его обращение поуляжется, и они с Ваней смогут снова спокойно жить вместе. Почему-то сейчас Майский чувствовал себя как говно в проруби, болтающееся там совершенно без дела. Он понимал, что это была, считай, его первая ночь, и он уже успел с кем-то познакомиться, нажить врага, понять, что убьет любого, кто попытается даже просто косо взглянуть на Ваню. Он и раньше относился к Ване так же, готовый убивать за него любого, но чтобы его так затапливало яростью? Он всегда был уравновешенным, иначе и быть не могло, но сегодня в нем вскипело такое страшное бешенство, что Майский самого себя испугался. — А ты хорошо держишься, — сказал Паладин, когда они устроились в подвале, именуемом кабинетом. Водка наполнила рюмки под самый край, Паладин поднял свою, а Майский свою, переглянулись, отсалютовали друг другу и выпили молча, каждый за свое. Водка была хороша, очень хороша, она была правильная. Ледяная, она ласково прошлась по пищеводу, упав огненно-нежным комком в желудок, разливаясь теплом. — Кузьма Кузьмич наш домовой, — повторил Паладин. — Он — фея. — Пал, ты меня прости, конечно, но я начинаю охуевать от всего этого, а я вампир первую ночь, — признался Майский. — И что, каждому новообращенному выдают столько информации, или это только мне повезло? — Да как тебе сказать… — Паладин задумался, почесав затылок, отчего волосы его еще сильнее растрепались, хотя и так были больше похожи на воронье гнездо. — Не все вампиры в курсе подробностей других иных. Они просто знаю, что существуют оборотни, призраки, феи, маги, даже демоны, не говоря уже о всяких псиониках и чародеях разного пошиба. Некоторые вампиры, только перешагнув столетний рубеж узнают о подобном. Иных очень много, Серега. Ну, за твое посмертие. Они снова отсалютовали полными рюмками и выпили. Майский чувствовал, что в голове начинает шуметь. Настоящая, реальная выпивка успокоила разгулявшиеся за ночь нервы, вернув что-то обыденное в эту новую полную опасностей и коварства жизнь. Они с Паладином пили, разговаривали, но больше о прошлом, чем о нынешнем положении Майского. Да, ему нужно было многое узнать о том новом мире, частью которого он стал. Майский понимал, что вляпался в новую для себя войну, которая была незримая, где все были против всех, а против совсем всех были Технократия и Бог. Но сейчас это было совершенно не важно, они просто сидели и пили невероятно вкусную водку, зачарованную феем, который и на фею-то похож не был, так, старичок-лесовичок, а еще больше он походил на дворфа из “Властелина колец”, только ростом пониже и с истинно русским колоритом. Майский только сейчас понял, что домовой был в рубахе-косоворотке, в каких-то штанах и лаптях. — Я хочу стать офицером Двора, — вдруг сказал Майский. — С чего это вдруг? — вскинул бровь Паладин. — Я больше ничего не умею, — сказал Майский. — Всю жизнь только и делал, что выполнял приказы или отдавал их. Я служака, Пал. И, знаешь, так жить проще. Конечно, в ФЭС служба течет иначе, но и там мы при званиях. Так что… — Хорошо, — серьезно кивнул Паладин. — Завтра. — Что, вот так сразу? — изумился Майский. Было странно. От выпивки шумело в голове, опьянение чувствовалось, но не так, как всегда, разум был кристально чистый, ясный, и Майский чувствовал, что это не пьяный бред, он действительно хочет стать офицером Двора, потому что так ему казалось правильным. — А чего тянуть? — удивился Паладин. — Все, что могло бы повлиять на решение взять тебя в свои ряды, уже известно. Серег, пробивали тебя. Как только выяснилось, что Ваня — маг, вас обоих пробивали. И в ваших жизнях нет ничего, что могло бы не дать тебе стать офицером. Так что да, завтра. Форму бы тебе сразу… Ладно, с этим разберемся потом. Рубашку купит Маша днем… Рассвет скоро, иди спать. — Будто тебе спать не надо, — усмехнулся Майский, но честно поднялся и, даже не шатаясь, пошел к Ване. До рассвета было еще минут двадцать, и Майский, вернувшись в их с Ваней комнату, разделся и улегся рядом. Тот сонно приоткрыл один глаз, подвинулся, переворачиваясь на другой бок, и снова заснул, как только Майский оказался рядом.