Ваня, Ванечка 4

Ваня снова проснулся около полудня, посмотрел на совершенно мертвого Майского, провел ладонью по щеке, которую больше не надо брить каждое утро, тратя на это массу времени, чтобы бородка была идеальной, немного позавидовал, потому что сам бриться терпеть не мог, и пошел в душ. Размышляя о вчерашнем вечере, Ваня раз за разом возвращался к жуткой сцене, в которой Майский выдирает кадык зубами, и, надо сказать, это было страшно. Очень страшно, но тогда Ваня был слишком навеселе, чтобы оценить по достоинству, а сейчас все казалось не таким радужным. А еще, похоже, это было достаточно рядовое событие, потому что никто не стал ругать Майского, не вызвали никаких служб, и вообще довольно быстро все замяли. Похоже, пора было смиряться с тем, что Майский теперь вампир, а они не сильно-то дружелюбные ребята, если их разозлить. Значит, и Ване теперь лучше не злить Майского, но он не был готов ходить вокруг него на цыпочках, поэтому нужно было дождаться, пока он проснется, и поговорить. Правда, о чем конкретно он собрался разговаривать с Майским, Ваня не представлял, но у него было еще пять часов до заката, чтобы подумать об этом. На кухне обнаружился Аркадий, который громко ругался с кем-то по телефону, кивнул Ване в знак приветствия и пошел ругаться дальше, уже в столовую, которой, как казалось Ване, никто никогда не пользовался. — Держи, Сережа, — услышал Ваня голос Маши и ринулся в гостиную, глянуть, что там за Сережа такой. Тезкой Майского оказался невзрачного вида мужчина, а давала ему Маша шоколад. — Привет, Вань, — махнула она рукой и снова перевела взгляд на Сережу. — Все, на сегодня свободен, можешь идти к себе. Сережа кивнул и пошел к выходу из комнаты, а Ване удалось увидеть совершенно пустой, словно у загипнотизированного, взгляд. — Что это с ним? — спросил Ваня у Маши. — Это кукла, — ответила Маша. — Наш уборщик в доме. — В смысле, кукла? — не понял Ваня. — Садись, расскажу, или на кухню пошли. Чаю хочу, — оказавшись в кухне, Маша налила себе чаю, и они с Ваней устроились за барной стойкой друг напротив друга. Сюда же прискакал один из котов. Лысое недоразумение забралось к Ване на колени и заурчало. — Куклы, — напомнил Ваня. — Да, куклы, — кивнула Маша. — Куклы — люди со стертой личностью. Вампиры так умеют. Наш Сережа в прошлом насильник и убийца, сейчас он просто убирает дом и рад, если это так можно назвать, молочной шоколадке. Тюрьмы не способны перевоспитать преступника, вот стереть его личность и пристроить к делу возможно. — Но это же… Все равно бесчеловечно, — изумился Ваня. — Дико как-то. — Вань, смирись, — вздохнула Маша. — Они больше не люди, их система ценностей иная, как бы ни хотелось верить, но даже добрая, очень совестливая Наташа может загрызть человека насмерть, особенно если он на нее попытается напасть. Это если Пал не окажется рядом раньше. А кукла… Мы же его не обижаем, кормим, поим. Считай, почти наемный рабочий. — Все равно это дико, — уверенно сказал Ваня. — Так же нельзя. Это нарушение прав человека. — То есть, ты считаешь, что лучше бы он дальше убивал и насиловал? — спокойно спросила Маша. — Он должен в тюрьме сидеть, — возразил Ваня. — В тюрьме таких, как он, содержат за счет налогоплательщиков, — Маша отпила из своей кружки. — Как по мне, лучше так. Он хоть пользу приносит. — И что, он таким будет до самой смерти? — спросил Ваня. — Не знаю, — вздохнула Маша. — Говорят, окукливание обратимо. Вань, привыкай, тебе со многими вещами придется смириться. Тебе теперь предстоит жить с вампиром. — Это на рабство похоже, — заметил Ваня. Он понимал, что со своим уставом в чужой монастырь не ходят, но все равно куклы казались ему дикостью и бесчеловечностью. — Может быть, — пожала плечами Маша. — Я привыкла. — А ты давно гуль? — спросил Ваня, хотя и успел подумать, что этот вопрос может быть бестактным. — Лет пятнадцать, кажется, — охотно ответила Маша. — Я не считала, если честно. — И как оно? — скептически поинтересовался Ваня, потому что и гульство ему тоже казалось рабством, ведь узы, как он понял из общения с вампирам и гулями, не дают просто взять и уйти от вампира, они привязывают к нему крепче цепей. — Сначала было странно, но потом я привыкла, — Маша отпила еще глоток чая и закинула в рот конфету. Ваня последовал ее примеру. Конфеты были и правда очень вкусными. — Понимаешь… Я была телохранителем у одного высокопоставленного мудака, которого пристрелили в мою смену. По всему я была не виновата, работал снайпер, а мужик сам попер вперед, но меня обвинили и даже собирались посадить лет на десять. А потом пришел Палыч и предложил службу. Я не могла отказаться от такой возможности. Они мне, считай, вторую жизнь подарили, а то, что я привязана к Наташе узами… Она хороший домитор, мы даже дружим. Иногда занимаемся сексом, когда Паладина долго нет. — А вампиры могут заниматься сексом? — об этом Ваня еще не думал, не хотел думать, что больше они с Майским не смогут подарить друг другу чувственное наслаждение. И вот сейчас оказывается, что сексом они заниматься могут. Нужно срочно было узнать как. — Да, могут, — улыбнулась Маша, — для этого им нужна кровь. Думаю, твоему Сереге нужно много крови. — С чего ты взяла? — прищурился Ваня. — Он воевал, убивал, — начала перечислять Маша. — И я не думаю, что он раскаивается в том, что делал ради своей страны. Так что у Сереги низкая человечность, поэтому нужно много крови, чтобы оживлять тело. — Предположим, я понял, что ты только что сказала, — ответил Ваня, чувствуя, что ни хера не понимает на самом деле. Какая человечность, при чем тут война? — Слушай, я тебе нормально вряд ли объясню, — призналась Маша. — Это чисто вампирские заморочки, они для людей не работают. Так что проснется Палыч, вот у него и спрашивай. — Спасибо и на этом, — Ваня допил свой чай, прихватил из вазочки пару конфет и пошел в их с Майским комнату. Сегодня ему предстояло знакомство с магами другой парадигмы, и это для Вани было определенным образом волнительно. — Ну вот, ты спишь, а я себе места не нахожу, не представляю, как теперь жить дальше. Серега, ну не могу я понять, или принять, что теперь ты вот такой, спящий сном мертвеца днем. Я хочу быть рядом, хочу жить с тобой, спать с тобой в одной постели… Я много чего хочу, Сереж, но теперь не знаю, как все это будет дальше. Я не уйду никуда, не брошу тебя, но… Я знаю, тебе сложно, ты получил то, о чем не просил, и я, повторись ситуация, ничего бы не изменил, просто… Просто если раньше я мог прятаться от мира Иных, тихо кодить в свое удовольствие, то теперь мне придется признать, что я тоже часть этого общества. Ваня гладил Майского по голове, забирал за уши разметавшиеся по подушке волосы, замечая, что руки у него трясутся. Что делать до заката, Ваня не знал. Впервые несколько часов ожидания Майского стали такими невыносимыми, хотя дома Ваня находил, чем себя занять. А тут… Тут он был не дома, тут он понятия не имел, чем можно себя развлечь, кроме ноута, поэтому уселся снова на кровать рядом с Майским, теперь уже с ноутом на коленях, и стал искать что-нибудь пока что о группе Моргиль. Нашел прозвища всего квартета, а вот реальных имен найти не получалось, и это показалось Ване странным, но, с другой стороны, мало ли, какие у них заморочки, тем более что они все маги. На сайте группы было не так много информации, но можно было скачать их песни и фотографии. Ничего о том, чем эти люди занимаются в реальной жизни, не было. Но они согласились с ним встретиться, так что, может, не такие они и скрытные, какими хотят показаться. Ваня списался с Рогозиной, которая интересовалась, все ли у них хорошо, и соврал, что все отлично, они здорово проводят время со своими новыми друзьями, но вернутся, как и обещали, в срок. На этом разговор был окончен. Еще пару часов Ваня потратил на помощь Маше с готовкой. Она больше не пыталась что-то рассказывать, и Ваня был ей отчасти благодарен, потому что ее с Наташей связывала не только многолетняя дружба, но и узы, природу которых Ваня не понимал совершенно. Но Маша говорила о Наташе с долей восторженности, как влюбленная девчонка. Ване казалось, что он так же говорит о Майском, только вот уз между ними не было, Ваня просто любил его, и был уверен, что Майский его тоже любит. Проблема была в том, что его Сережа может захотеть завести себе гуля. Ваня бы согласился на эту роль с удовольствием, но он не хотел терять свои способности, он хотел развиваться как маг, а Эрик уже объяснял ему, что кровь вампира, хоть и не отнимает способность колдовать, не дает развиться дальше, подняться в сферах, делает просто еще одним недоколдуном. А этого Ваня не хотел. И перед ним вставала дилемма: пить кровь Майского и забыть о своей сути, или смириться с тем, что у Майского появится гуль, который будет обожать его. Ваня понимал, что развитие отношений гуль-домитор (все эти новые понятия отчего-то легко запоминались) может быть разным. Может как у Маши с Наташей, а может как у Аркадия Борисовича и Паладина. Но, как ни крути, а в их жизни может появиться кто-то третий, и Ваню это не радовало. Он не был готов делить Майского ни с кем, кто бы этим “кем” ни был. Ваня понимал, что Майский теперь бессмертный (пока не убьют), а он так и остался человеком, хоть и более могущественным, чем обычные люди. Хотя до него пытались донести, что он не человек, Ваня так не считал. Он человек, просто обладающий даром. Мало ли какими дарами отмечены другие люди? Но когда шли эти разговоры, Майский еще не был вампиром, да и Ваня общался только с Эриком, которого отчасти считал своим учителем, и был ему многим обязан, но тот, когда они общались в сети, только хмыкал каким-нибудь смайликом, ничего не прося взамен. Но они почти не говорили о вампирах: Ване это было попросту не надо, в его окружении было всего три вампира, и те не покушались на его дар; а Эрик просто не хотел распространяться на эту тему, у них и так было не особо много времени, чтобы поговорить даже о магии. А теперь, когда Майский, его самый дорогой и близкий человек, в одночасье стал вампиром, Ваня не знал, как себя вести. Как жить с этим дальше? И очень надеялся, что моргилевцы смогут ему помочь хотя бы советом, ведь они-то вращаются в вампирских кругах гораздо дольше Вани. Посидев еще рядом с Майским, Ваня понял, что это просто невыносимо, а до заката оставалось еще часа два, и Ваня пошел бродить по дому, больше интересуясь живописью Наташи, потому что картин по стенам висело много, но практически все они были фэнтезийной направленности, что не умаляло их красоты. Поднимаясь по лестнице, Ваня помнил единственное непреложное правило этого дома, которое им озвучили, — не входить, если дверь закрыта. Но ни Ване, ни Майскому было не интересно шляться по чужому дому, залезая в каждый угол. Пройдясь по второму этажу, отмечая, что далеко не все двери были закрыты, часть просто прикрыта, Ваня спустился вниз. Он хотел потрогать этот невероятный букет, который стоял на каминной полке, потому что просто не мог поверить, что этот букет кованый. Аккуратно протянув руку, Ваня коснулся пальцами лепестков одного из цветок, но не смог понять, настоящий ли он или нет, а потом попытался оторвать один из маленьких листочков, но ничего не получилось. Невероятной красоты букет роз был неживой. Мелкие кустистые розочки, идеально выполненные маленькие бутончики, которым не суждено было распуститься. На Ваню с каминной полки смотрела магия чистой воды. Никогда не желавший себе никакой работы, связанной с применением грубой силы или попросту какой-нибудь тяжелой работы, Ваня сейчас даже пожалел, что никогда не хотел быть кузнецом. — Скучаешь? — раздался голос Аркадия от входа в гостиную, и Ваня кивнул. Он действительно скучал, не зная, чем себя занять, потому что сидеть за ноутом ему просто надоело, а сидеть рядом с Майским, больше похожим на труп, было просто невыносимо. И Ване казалось, что он может обидеть этим Майского, именно поэтому у него был заведен будильник за десять минут до заката. — Вань, — Аркадий прошел в гостиную и плюхнулся в кресло, попивая свежесваренный кофе, — уймись, а? Спит твой Серега, просто спит. Да, не спорю, смотрится жутковато, но ты привыкнешь. Или уйдешь, ты же не привязан узами. — А ты бы ушел от Палыча, будь у тебя такая возможность? — спросил Ваня. — А у меня эта возможность есть, — ответил Аркадий. — Силы воли у меня хватит, чтобы отказаться от вампирской крови, хотя это очень тяжело. Да и Палыч держать не будет, если я скажу, что ухожу. У нас с Палычем партнерские отношения, никакой любви. Обоюдная приязнь, ну и, куда же без этого, верность. С моей стороны безграничная преданность и верность. С него — забота о моем благополучии. Я его правая рука во многих делах. Я курирую его школу для Иных. Разбираю сводки за сутки, чтобы предоставить ему отчет по его домену. — Вы хотите сказать, что Сережа может иметь гуля, но жить с нами ему не надо? — уточнил Ваня. — И гуль может не любить своего … — Домитора, — помог Аркадий. — Да, Вань. Не всегда отношения гуль-домитор сводятся к безграничной любви. Особенно, если гуль и домитор одного пола. И вот тебе совет, о котором ты не просил: не становись гулем. — Почему? — спросил Ваня. — Потому что это наркотическая зависимость. От крови почти невозможно отказаться, — ответил Аркадий, заставив Ваню задуматься. — Палыч просил тебя в город закинуть. Могу до места довезти. Только все равно выезжать надо через полчаса. — Сережа спать еще будет, — неуверенно сказал Ваня, удивившись, как Аркадий резко перевел тему. — Вань, не подчиняй свою жизнь восходам и закатам, — вздохнул Аркадий. — Но вы-то подчинены ей, — не согласился с ним Ваня. — Да не особо, если честно, — Аркадий допил кофе и поставил кружку на журнальный столик. — Я работаю с утра, как все нормальные люди. Только делаю это дома. И к вечеру подбиваю сводку за сутки. То есть, я работаю с десяти до шести, и мне все равно, во сколько засыпает и просыпается Палыч, в шесть вечера сводка за сутки готова. — Ну да, я тоже работаю с восьми и до упора, — Ваня оторвался от созерцания кованого букета, переведя взгляд на Аркадия. — Но я не могу не поменять свою жизнь, ведь теперь, как бы это странно не звучало, у нас с Серегой будет меньше времени для нас двоих. — В этом ты прав, — согласился Аркадий. — Ладно, если не хочешь опоздать на встречу, то собирайся. И оставь Сереге записку, чтобы он не волновался. Ваня так и поступил, чмокнул Майского в щеку и закрыл за собой дверь. Стоило немного отдохнуть от выматывающих мыслей о том, как жить дальше, познакомиться с коллегами по волшбе, узнать что-то новое, может быть, поделиться каким-нибудь своим знанием.