Ваня, Ванечка 4

— Ванька, — тихо сказал Майский и перевернулся, чтобы обнять Ваню. Уткнулся носом в волосы, вдыхая запах родного человека. Тот завозился, переплел их пальцы, подгреб ближе урчащего кота и продолжил спать. Майский не спешил вставать, в бытие вампиром были свои плюсы, не нужно было спросонья мчаться в туалет. Майский лежал и слушал, как размеренно бьется ванино сердце, и почувствовал почти непреодолимое желание впиться клыками в сонную артерию, попробовать ваниной, он был уверен, невероятно вкусной крови. Клыки аж чесались, и Майский дернулся от Вани, выдернул руку и вскочил с кровати. Ваня почувствовал, как спине стало холодно, и открыл глаза. — Сережа? — захлопал он ресницами, глядя в сумраке комнаты на Майского, как тот стоял, ошарашенный, боящийся самого себя, своего желания, пагубного желания, ведь он еще не научился правильно питаться, а любимый человек — не еда. — Прости, Вань, — тихо сказал он и вышел из комнаты, почти выбежал, и наткнулся на Злату. У той тоже билось сердце, и он это слышал, и ее тоже захотелось укусить. — Охолони, Серега, — Злата встала перед ним, маленькая, хрупкая женщина, но посмотрела на него строго, тяжело. — Есть хочешь? — Не очень, — признался Майский. — Укусить хочу и пить. Ваню хочу укусить. И тебя тоже. — Пойдем, — Злата смела взяла его за руку и вернула в комнату. Ошарашенный Ваня сидел на кровати, поглаживая кота, который продолжал урчать, как трансформатор, в ласковых руках человека. — Третий, свали, — сказала коту Злата и тот, лизнув Ваню, быстро выбежал из комнаты. — И так. Сейчас мы будем учиться кушать как воспитанные вампиры. Вань, еда для вампира это как секс, так же приятно. Для того, кого кусают, тоже. Это не значит, что Серега будет воспринимать каждый завтрак как секс, но как вкусный деликатес — точно. Так что не волнуйся. Но сейчас, мальчики, будет горячо. Иди сюда, птенец. Злата поманила Майского пальцем к себе, тот растерянно обернулся на Ваню, вообще не представляя, как понимать то, что сейчас тут будет твориться, но Ваня сообразил, чего добивается Злата. Похоже, она брала свое, никого не спрашивая, и почему-то сейчас он был ей благодарен, понимая, чем все закончится. Благодарен за то, что ему не пришлось спрашивать у Сережи ничего о тройничке, не видеть в глазах заинтересованность или отторжение. Злата все решила за них обоих, и единственное, что сделал Ваня, это подошел к Майскому и обнял его, прижимаясь к нему всем собой. Хотел ли он Злату в их постель, Ваня так до конца сам и не понял, слишком давно он не был с женщинами. Но Злата могла дать то, что было необходимо им обоим, и всего-то требовалось переспать с ней. С красивой, притягательной женщиной, которая, Ваня был уверен, была искушена в сексе. Он бы понял и себя, и Майского, если бы они оба никогда не были с женщинами, но нет, у обоих до их отношений были любовницы, и Злата была даже желанна. Но вот секс втроем Ваня никогда не пробовал. И не представлял себе, как все это может быть. — Доверься мне, здоровяк, — улыбнулась Злата. — А теперь обними и кусай. Только нежно. Ваня погладил Майского по животу. Тот, всегда такой уверенный в себе, монолитом возвышающийся над всеми, стоял растерянный, судорожно сжимающий ванины руки. — Может, сначала объясните, что происходит, — спросил он, но Злата сделала к нему шаг, подняла свою головку, заглядывая Майскому прямо в глаза. — Я сейчас тебя научу есть, не убивая, и заниматься сексом без травм для обоих, — серьезно сказала Злата, взяв Майского за подбородок наманикюренными пальчиками. — Понял меня? А теперь хватит жамкать своего Ваню за руки и бери уже то, что так хочешь — пожрать. Я остановлю. Но постарайся остановиться сам. Майский посмотрел на Злату болезненным взглядом побитого котенка, но она глядела на него так уверенно, что он сам заразился этой уверенностью, притянул ее к себе, обхватил руками, одной обнимая заталию, а второй под голову, словно хотел поцеловать в губы, но нет, он, рвано вздохнув, прижался губами к ее шее, там, где оглушительно билась жилка, и аккуратно, взнуздывая себя, впился губами в так смело подставленную артерию. Злата сладко вздохнула, казалось, полностью отдаваясь на волю Майского, который пил аккуратно, как мог, но все равно забылся, зарычал от удовольствия, прижимая Злату к себе сильнее, но тут подключился Ваня, каким-то шестым чувством поняв, что хватит, и дернул Майского. — Серега, хватит, — строго сказал он, дернув его за руку. Тот оторвался от Златы, которая пребывала в полном блаженстве. — Я наелся, — странно сказал он, глядя на Злату в своих руках. — Ты молодец, — Злата нежно погладила его по щеке ладонью. — А теперь поцелуй меня. Ваня не против. — Я не против, — подтвердил Ваня, гладя Майского по животу, забираясь под футболку. Он хотел Майского, сейчас особенно остро, так, как не хотел никогда, наверное. — Сереж, — Злата снова заглянула ему в глаза, — я подарю Ване двадцать лет отсрочки от старости, но вам это будет стоить секса со мной. Потому что я так колдую. Для того, чтобы творить подобную магию, мне нужно удовольствие, мне нужен секс с двумя охуительными мужиками. — Значит, хочешь секса, дорогуша? — Майский плотоядно улыбнулся. — Ты его получишь. Чувствую, Ванька уже не против. Да, Ванюш? — Да, — согласился Ваня, все еще обнимая Майского со спины. Он гладил его по животу, забираясь руками к груди, чувствуя, какой он теплый, даже горячий сейчас, как раньше, как до всего этого. — Да, малыш, — плотоядно улыбнулась Злата, — хочу. И, чувствую, получу сполна. Она скинула лямки сарафана, и он упал к ее ногам, обнажая тело — идеальное, красивое, нежное. Полные груди торчали вставшими сосками, и Майский обхватил их руками, сминая, а губами сминая розовые, без единого следа косметики губы. Злата застонала, подаваясь навстречу рукам, отдаваясь им, позволяя ласкать себя, а Майский, втянув воздух, почувствовал запах ее желания. И ваниного. И это опьяняло — стоять между двух жаждущих его людей, магов, не важно. Ваня потащил с Майского футболку, заставляя отпустить Злату, а она рванула джинсы, чуть не порвав молнию. Комната быстро наполнилась желанием, да таким, что его можно было черпать половником. Майскому не нужно было дышать, но его дыхание сорвалось, когда два горячих тела коснулись его, сжали в своих объятиях, заставляя стать центром их страсти. У Майского бывал тройничок с двумя девчонками, но там не было и сотой доли того, что творилось сейчас. Он чувствовал всеми своими обостренными вампирскими чувствами, как Ваня и Злата хотели его, и он не представлял, кому отдаться первому, или кого взять. Сейчас он одинаково хотел обоих: любимого парня, за которого отдал бы не только жизнь, всего себя без остатка, и Злату, пьянящую незнакомку, которая так легко отдавалась в его неверные руки и клыки. — Не боишься, что сожру? — рыкнул Майский, чувствуя губы Вани, выцеловывающие позвонки на его спине, и глядя бездонные серые глаза Златы. — Не сожрешь, — выдохнула она ему в губы. — Я направлю тебя, малыш. Она усмехнулась, но шало, и Майский чувствовал, как она уже отдалась ему, хотя всего-то и было, это обнаженные объятия всех троих. — Ванечка, — выдохнула Злата, потянув его за руку, заставляя зайти себе за спину, и как только тот оторвался от Майского, она толкнула бравого майора на кровать, да так, что тот легко упал на нее, и сразу оказалась сверху. Пара спутанных движений, и вот Злата уже опустилась на член Майского, протяжно застонав, а Ваня обнял ее со спины, поцеловав в плечо, погладил по рукам, обхватил ладони Майского на ее груди, и Злата изогнулась, предлагая себя и Ване. Это было наваждение, но такое, которое хотелось длить и длить, и Ваня принял правила игры, направляя себя в Злату, чувствуя через тонкую стенку Майского, и это захватывало, это было невероятно. Ни о чем таком он даже мечтать не пытался. Они брали Злату вдвоем, и та гнулась в их руках, сполна воздавая каждому, позволяя чувствовать друг друга сквозь себя. И полилась магия. Все чувства резко обострились до предела, удовольствие густой патокой омывало всех троих, заставляя двигаться словно единый организм, каждому сполна отсыпая удовольствия. Ваня чувствовал Злату в своих руках, чувствовал ее внутренний жар, чувствовал Майского, и Майский чувствовал его. И это сводило с ума обоих. Так близко, но нет возможности коснуться, кроме как руками. Движения были все быстрее, Злата отдавалась обоим словно в последний раз, словно, когда они кончат, мир истает вместе с растворяющимся в теле оргазмом, но все это длилось и длилось. Ваня закричал, не выдержав первым, сжимая Злату в объятиях, чувствуя, как та крупно содрогаетсях. Майский позволил себе лишь длинный стон, но наполненный такой страстью, какой Ваня у него никогда не слышал. Этот секс словно длился несколько часов, казалось, что они слились в единый организм, способный дарить и получать только удовольствие. А потом Злата не рухнула на Майского только потому, что ее держал Ваня. — Ох, мальчики, — она откинулась на грудь Вани, уверенная, что тот удержит, и, соскользнув с обоих членов, выдохнула. — Вы офигенные. Иди к своему мужику. Злата легла рядом с Майским, потянув Ваню на себя, но скорректировала падение, тот оказался сразу на Майском. — Люблю тебя, — выдохнул тот и поцеловал Ваню нежно, но страстно, чуть прикусывая губы, от чего по телу разливалась нега и вновь просыпалось желание. Член Майского стоял, словно и не было сейчас чумового секса. — И я люблю тебя, — шепнул Ваня ему в губы. Он устроился, как до этого на Майском сидела Злата, желание снова наполнило член силой, но теперь хотелось именно Майского, его Сережу, почувствовать его в себе, и Злата, словно прочитав его мысли, решила помочь. Она погладила анус, размазывая по нему что-то приятно-прохладное, вставила в Ваню сразу два пальца, умело растягивая, а потом направила член Майского в него. Ваня медленно выдохнул, насаживаясь совершенно безболезненно, опустился до самого конца, не отрывая взгляда от глаз Майского, и задвигался, уперевшись руками ему в грудь. Волшебство никуда не делось. Злата лежала рядом, лаская себя, глядя на них, но Ване был важен только Майский, человек, которого он любил так, что готов был забыть себя. — Серега, укуси его, но не пей, — шепнула Злата. — Ты не сможешь причинить ему вред. Я тебя держу. И Майский, как завороженный, прижал Ваню к себе, впиваясь клыками его шею. Ваня ахнул от невероятного ощущения, которое усиливало весь кайф секса в разы. Он чувствовал, как Майский трахает его, жестко держа в объятиях и вцепившись в его шею клыками, и хотел, чтобы это длилось вечно, но оргазм прошил тело внезапно, Ваню тряхнуло, казалось, он даже потерял сознание от невероятных ощущений, и не сразу понял, что теперь просто лежит на Майском, а тот гладит его по спине, словно успокаивает. Злата лежала рядом, но не стремилась нарушить их уединение, не пыталась поцеловать Майского или Ваню, не стремилась погладить. И Ваня был ей благодарен за это, потому что любил он только Серегу, а Злата…. Злата была приятным, сногсшибательным деликатесом. Но мысль о повторении подобного закралась в его мозг. — А давайте еще разок как-нибудь? — спросил Майский, гладя Ваню по спине горячей ладонью. — Только если вы захотите, — ответила Злата. — Вань, мы захотим? — спросил у него Майский, целуя во влажный висок. — Да, захотим, — уверенно ответил Ваня, потому что этот секс был незабываемым. — Я тут посплю у вас? — спросила Злата, и Ваня услышал тяжелую усталость в ее голосе, почувствовал, что что-то не так. — Злата? — строго спросил он. — Парадокс берет свое, — тихо ответила она. — Спасибо, Вань. Все нормально. И вырубилась. Ваня испугался, что со Златой что-то не так, да и Майский тоже дернулся, но та просто спала. — Люблю тебя, — Майский перевернулся, накрывая Ваню собой. — Господи, Вань… Он посмотрел в его бездонные карие омуты и поцеловал. — Я люблю тебя, солнышко. Безумно люблю, и сейчас понимаю это так отчетливо… — Майский погладил Ваню по волосам. — И я тебя люблю, — тихо сказал Ваня. — Давай уложим Злату и пойдем в душ? — Давай. Майский взял Злату на руки, а Ваня отодвинул одеяло, Злата спокойно спала, и Майский положил ее, устроив ее голову на подушке, а Ваня накрыл. Та вздохнула очень тяжело, свернулась калачиком, подгребя под себя подушку, застонала, и Майский испугался, что сделал ей больно, но Ваня утащил его в душ. — Это парадокс, — сказал Ваня, забираясь под тугие теплые струи. — Ей больно, но все пройдет. Я надеюсь. — Ваня сказал это очень растерянно, а потом прижался к Майскому, который снова был холодный, но к этому нужно было привыкнуть. И Ваня привыкал, вот так, легко, запросто. Потому что некогда был рефлексировать. Да, его мужчина теперь вампир, но это значило только то, что Ваня должен быть внимательным к нему днем, защищать от всякого дерьма и просто верить. Майский справится. Он майор ГРУ, он справлялся и с худшим. — Для тебя эта так же тяжело? — серьезно спросил Майский, беря Ваню за подбородок и заглядывая в глаза. — Бывает, — признался Ваня. — Но редко. Забей, Сереж. Это тебя не должно волновать. — Ага. Значит, мое вампирство тебя волнует, а твой ебаный парадокс, который причиняет тебе боль, меня волновать не должен? — взвился Майский. — Вань, я люблю тебя, но не могу тебе позволить калечить себя. И Злате не могу это позволить! — Сереж, — Ваня очень серьезно посмотрел в глаза Майскому. — Парадокс — неотъемлемая часть магии. Прости, мой хороший, но ты не можешь меня от этого защитить. И Злату тоже. Как я не могу защитит тебя… — Прости, — Майский стек на колени, прижавшись щекой к ваниному бедру. Тот просто погладил его по мокрым волосам, а потом устроился рядом, благо, ванна позволяла. — Ну что с тобой, расскажи мне? Пожалуйста, — попросил Ваня. — Я хотел совершенно незнакомую мне бабу до одури, — сказал Майский. — Я думал, ты меня проклянешь. — Я тоже ее хотел. И думал, что ты проклянешь меня, — признался Ваня. — Ванюша, — Майский прижал к себе Ваню, уткнувшись в его мокрую макушку. — Что с нами творится? — Не знаю, — вздохнул Ваня, полностью отдавшись в руки Майского, которые обнимали нежно, до одури приятно. Так, как надо. — Все так стремительно меняется. Но я с тобой до конца. Ты мне веришь? — Верю, — ответил Майский, поцеловав Ваню в плечо.