Оставить на коже

      То, что у каждого в мире есть соулмейт — полная чушь для наивных дурачков, Байрон понял еще в юности. У него просто никого не было, он просто был один. Просто «особенный» — говорили родители. В детстве это и правда звучало здорово, этим можно было хвастаться перед другими ребятами во дворе, но по мере взросления стало понятно, что он не хочет быть «особенным». Это совсем не здорово.       В шестнадцать он еще надеялся на то, что его половинка как-то проявит себя. Неважно, какое имя появится на коже: мужское или женское, на пол ему было плевать, главное, чтобы этот человек хотя бы существовал. Но нет, каждодневное самообследование собственного тела не давало результатов. Может, его соулмейт просто нерешительный? Хорошо, парень может и подождать.       Долго ждать не получилось. Это была она. Точно она! Мари была совершенно чиста, как и он сам. Первая влюбленность, первые поцелуи, первое «я сегодня ночую у девушки». Счастье длилось не долго, ровно до появления ярко-черной надписи у нее на спине. Как бы ни было тяжело, с этой увлеченностью приходится покончить.       Если его соулмейт и существовал, то он должен был всё почувствовать, да? Но вновь никаких изменений или хотя бы намека на то, что он не один в этом мире. Может, резануть еще пару раз, чтобы точно убедиться, что ответа не будет?       С Элизабет все получилось довольно быстро, дальше поцелуев дело не пошло. Томас…это был интересный опыт, но снова недолговременный. Еще парочка попыток. Чист, все еще чист. Почему? Почему именно он?! — каждый раз парень задавался этим вопросом, угрюмо смотрясь в зеркало.       Идиотская система не работает. Высший разум? Незримая сила? Полная ерунда, ничего из этого нет. Либо же его просто выкинули в дальний пыльный угол при распределении и напрочь забыли. Что ж, тогда он сам по себе. Тоже неплохо, да, просто отлично. Нет, он совсем не расстроен, он просто чувствует пустоту на месте души, которую необходимо чем-то заполнить.       Люди, много людей. Пол, возраст — неважно. Он не помнил даже их лиц, что уж говорить об имени. Некоторые, правда, задерживались в его жизни на какое-то время, и это было даже приятно (приятно представлять, что у тебя есть соулмейт), но вскоре и они уходили, когда неожиданно сталкивались со своей судьбой. Снова оставляя его одного. На пару месяцев выдержки и самоубеждения хватало, но затем снова нужно было искать кого-то, чтобы не прокручивать в голове тяжелые мысли.       Работа на которую он отучился очень помогала отвлечься. Не видеть перед собой счастливые лица нашедших друг друга людей, тратить время на то, что помогает мозгу не заржаветь, наконец, можно было не пытаться показывать, что все в порядке, и позволить себе быть бессердечной циничной сволочью, который совершенно хладнокровно может разобрать на составляющие труп и с каменным лицом говорить о причинах смерти. Да, это своеобразный способ спастись от того, что ждет дома. А именно — ничего, точнее никого, если он, конечно, не решится вновь завести непродолжительные отношения. С каждым разом становилось всё сложнее сдержаться.       В последний раз это была, кажется, Жози, девушка с работы, обычно занимающаяся систематизацией информации и некоторой бумажной работой. Её соулмейт был не особо активным, на её теле до сих пор было всего четыре имени, ну а она в ответ добавила имя «Байрон» ему в коллекцию. Та была слишком ветреной, ничего серьёзного бы не вышло. Однако, именно после «общения» с ней случилось, то на что он уже не рассчитывал и давно потерял надежду.       Когда он уже собирался оставить девушку греться под лучами солнца на постели, то неожиданно почувствовал жгучую боль в районе ключиц. Что за чёрт? Ранее такого никогда не было. В голове ни на мгновенье не промелькнуло верной догадки, пока мужчина подходил к зеркалу. Это… Этого просто не может быть. Нет… Впервые из-за нахлынувших эмоций не хватало воздуха, и он тяжело оперся о стену рукой, не отрывая взгляда от надписи, отражающейся на гладкой поверхности.       Свободной ладонью провел по коже, совсем невесомо, едва касаясь, так будто мог случайно стереть выведенное имя. Боялся поверить, что это реальность, что он сейчас не спит. Но если в своих глазах он еще мог сомневаться, то резкая боль говорила о том, что все это не сон.       «Колетт». Выведено совсем неровно и слишком уж тонко. Явно просто поцелуй. Возможно, какой-то неуверенный. Нужно ли вскоре ждать повторной обводки имени?       Байрон знал буквально все о соулмейтах, об именах, их времени появления, размере линий у букв, их ширине, яркости цвета, о том, что… Да вообще обо всем! У него было предостаточно времени проштудировать всю доступную информацию, когда он еще надеялся на то, что его родственная душа просто слишком нерешительная, когда он еще верил, что тоже с кем-то связан. Но все, о чем мужчина когда-то только читал, сейчас происходило в реальности, и это было просто невероятно. Хотелось прямо сейчас выбежать на улицу и начать высматривать хоть кого-то отдаленно походящего на его соулмейта, и плевать на то, что он понятия не имел, как именно тот должен выглядеть, на то, что сейчас тот не обязан находиться где-то поблизости, на то, что это как минимум нерациональное и глупое поведение.       Из квартиры той девушки он исчез куда быстрее, чем планировал. Уже будучи дома и устроившись в кресле, попытался составить в голове хотя бы примерный образ своего соулмейта. Почему так поздно появилось имя? Может ли тот быть еще ребенком? О, это было бы очень и очень проблематично. Иметь дела с младшим возрастом он был категорически против. Тогда что? Самый тихий и стеснительный человек в этом мире? Ну, это было перспективой получше, хоть и уменьшавшей шансы найти друг друга. Явно молодой, судя по какой-то неуверенности в линиях надписи. Возможно, парень, если брать в расчет то, что имя женское.       Неожиданно до него дошло что-то очень важное. «Идиот». Байрон со вздохом провел ладонью по лицу. «Просто идиот». Сколько сейчас имен должно быть на коже его соулмейта? Сто? Еще пятьдесят? Больше? Он же, наверняка, просто ненавидит его. Сколько раз на теле родственной души оставались напоминания о похождениях последнего? Он просто выжег этими буквами любое желание пойти ему навстречу, заставил… Бояться себя? Ненавидеть? Презирать? Или все вместе?       Казалось бы, вот, вот он твой соулмейт, ты наконец-то получил его. Радуйся, беги искать. Нашел? Живите долго и счастливо! Нет… Такого не будет. Точно не с ним. Его не простят за все те ошибки, что совершил, не захотят остаться связанными душами. Но, он все же хотел бы его найти… Как же эгоистично.       Работа. Только работа. Уйти с головой так, чтобы не было ни секунды вздохнуть свободно, ни секунды на то, чтобы подумать о чем-то ином. Выматывать себя так, чтобы валиться с ног от усталости, чтобы засыпать, перед этим не прокручивая в голове ни одной лишней мысли, чтобы не видеть снов. Чтобы уйти от чувства вины. Чтобы наказать себя.       Имя под ключицами так и остается в своем первоначальном виде, буквы не становятся шире, а новые надписи не появляются. Радоваться в этом случае или огорчаться, мужчина не знал. Огорчаться бы следовало из-за того, что теперь он не знал, как там теперь его соулмейт, сложилось ли у него что-нибудь, счастлив ли тот. Но все же, он признавал, что удовлетворен тем, что его родственная душа больше не связывается с другими людьми. Чертов собственник…       Образ жизни «целиком в работе» становится привычным настолько, что Байрон уже не замечает эту хроническую усталость, часы, которые уделяются (не уделяются) сну и количество кружек кофе в день. Зато больше нет давящих мыслей. На них просто не хватает времени.       Снова типичный, разве что омраченный проливным дождем, день. Все шло относительно нормально, пока под машину не кинулся какой-то придурок. Хорошо, что автомобиль только начал движение, ничего серьезного не должно быть, да? «Очень надеюсь, что он там еще живой, разборки с полицией сейчас были бы не кстати. Черт… Неужели придется выйти под дождь, ради этого?» — Ты там в порядке вообще?       Судя по тому, что ответа не последовало — нет, не в порядке. Похоже, неудачно упал, определенно подвернул ногу, остается надеяться, что хоть ребра не сломал. Да нет, вроде, даже может стоять. Мокнуть под дождем, когда на тебя направленны неприязненные взгляды прохожих, которые толком даже не вникают в ситуацию, ему совсем не претит. — В машину садись, быстрее! — пришлось еще и махнуть рукой, так как судя по размытому, не фокусирующемуся ни на чем взгляду парня, тому явно было нехорошо.       Отлично, теперь все сиденье будет мокрым. Спокойно — глубокий вдох. В больницу? Домой? Черт, больница совсем в другом направлении… Просто отвезти его домой — в ту сторону, с которой он пришел, это логично.       «Он думает, я не чувствую, как тот пялится? Еще и выглядит, словно побитый щенок, но продолжает упрямиться. Какая может быть учеба сейчас?» — Будь добр, протри, — протянул очки, наблюдая, как испуганно закопошился парень. Забавно.       «Боится что-ли? Как будто это я на него специально наехал. Господи, да в бардачке тряпка, ну точно не у меня на лице. Хватить на меня смотреть».       Итак, теперь хотя бы можно разглядеть неожиданного попутчика. Молодой парень, похоже, косящий внешностью под эмо, но вот манера поведения подвела — слишком много эмоций, он ведь не такой, каким хочет казаться. — Точно не нужно в больницу?       Тот выглядит не очень хорошо. Зарождается какое-то чувство беспокойства. С ним точно все нормально? Да что он так жмется? Приходится помочь с бинтом, так как смотреть на эти жалкие попытки больше не выносимо.       Нужно бы дойти с ним до квартиры. Все же оставить того на полпути будет плохой идеей. Судя по тому, как брюнет ходит, превозмогая боль, он будет сидеть дома еще несколько дней. Надежда на то, что у молодого парня будет полный холодильник продуктов на длительное время, совсем ничтожна. Хорошо. Ладно. Он позволит себе проявить некую заботу. Какой там номер квартиры? — Я Эдгар, кстати, — произносит парень и улыбается, хоть и смущенно. Ждет ответа.       Байрон пытается выдавить улыбку, чтобы не расстроить того, представляется в ответ. Похоже, получается не особо, он очень давно не улыбался.       Когда мужчина в спешке сбегает по лестнице, он даже не подозревает, во что выльется это знакомство.