Путь к себе

      — Я умира-аю! — Хозяин картинно запрокидывает голову и покачивается, мол, глядите, сейчас ведь рухну — и костей не соберёте.       Говорят, пьяные как раз лучше прочих падать умеют: они, мол, так расслаблены, так чувствуют пространство, их с такой радостью принимает в объятия земля, что никакие переломы им не грозят. Но проверять как-то не хочется: вдруг Хозяин всё-таки не настолько пьян; пускай и ноги его уже явно не держат... Ну хоть к косяку всем телом прислоняется, заботится о себе, и на том спасибо.       — Не надо умирать, пожалуйста, — просит Олег, сам почти не пьяный, зато уставший, выжатый практически: ночную смену отработал, больше суток уже не спал, мир вокруг немно-ожечко плывёт, а ложиться не хочется, не насладился ещё компанией. Даже от кресла-мешка отказался, зная, что в таком положении наверняка вырубит; сидит за столом максимально прямо, с невольной завистью косится на Артура и Бриза, развалившихся на диване. Ну ничего, скоро все начнут расходиться, они с Хозяином завалятся в спальню...       Если Хозяин, конечно, до этого времени не завалится на пол — а то уж больно храбро он отлепляется от косяка.       Хозяин заглядывает Олегу в глаза и ухмыляется:       — Не надо умирать, говоришь? А ты меня тогда лови! — и, развернувшись спиной, падает назад — как в тесте на доверие, безо всякого предупреждения, вот дурак!..       Олег, подскочив, успевает поймать — хотя мир здорово прокручивается перед глазами, был бы пьянее — упали бы на пару с Хозяином, ржали потом как придурки, ощупывая ушибленные места и шутливо тыкая друг в друга: это ты виноват в падении! нет, это ты!       А так падает только Хозяин — наполовину, лишь ноги вытянуты, Олег худо-бедно успел под мышки подхватить. И не поймёшь даже, прошёл тест на доверие или нет; тем более Хозяин ничего и не говорит, висит безжизненно, будто в процессе падения головой о воздух приложился и сознание потерял. Или попросту заснул, не выдержав такого количества алкоголя?..       — Дурачок ты мой... — шепчет Олег; шепчет бесконечно ласково: ну разве можно на такого хотя бы в шутку злиться?..       Эх, и куда б его такого девать? В кресло-мешок плюхнуть? Или сразу в спальню?       — Тащи его к нам! — смеётся с дивана Артур, точно мысли читает. Олег, пожав плечами, тащит: нагло волочет ногами по полу, придерживая лишь под мышки. Сам напросился, в конце концов, знал, к кому в объятия падает, у кого в руках лежит и молчит, не споря с судьбой; вот пускай и расхлёбывает.       Хозяин всё так же не шевелится и не подаёт признаков жизни, даже когда Олег дотаскивает его до дивана. Нет, он правда отрубился — или так хорошо притворяется?.. Не хочет небось двигаться, вот и делает вид, что абсолютно не в состоянии и пальцем пошевелить...       — Прекрасно! — Артур потирает руки. — Давай-ка бери его... — и хватает Хозяина за руки, а Бризу достаются ноги.       Вдвоём они поднимают совершенно расслабленного Хозяина на диван; и тут-то он наконец оживает: ёрзает, устраиваясь поудобнее среди чужих тел и конечностей. Впрочем, почему же «чужих», если самых родных в целом мире, особенно теперь, после пятилетнего расставания и новой встречи?..       — Присоединяйся, — предлагает Артур, обнимая Хозяина, зарывшегося лицом ему в живот.       От такого тепла гарантированно вырубит; и так-то вырубило бы, а уж в нынешнем его состоянии... Но Олег, поколебавшись, всё-таки падает на диван, и его тут же обнимают, обвивают ногами, укладывают так, чтобы всем было удобно; словно не на людей рухнул, а в кучу подушек и матрасов.       Мог ли когда-нибудь подумать, что угодит в компанию, где будет так бесконечно уютно лежать всем вместе на диване, не разбирая толком, где чьи руки и ноги, в чей живот ты сейчас утыкаешься, чью макушку гладишь?.. И это, между прочим, бывшие невероятно крутые ребята, которые розовый носить боялись: вдруг это сделает их недостаточно крутыми!       Впрочем, если верить Хозяину, они никогда не были против объятий и таких вот совместных лежаний на какой-нибудь горизонтальной поверхности; все пьянки примерно так и заканчивались: заваливанием на одну кровать и засыпанием в обнимку.       Олег думает об этом уже сквозь сон: вырубает, как и предполагал. Сжимает чью-то руку, устраивается рядом с чьим-то тёплым боком и позволяет усталости взять верх; надеется только, что все проснутся среди ночи и расползутся по более просторным местам, а то вчетвером на неразложенном диване — слишком жестоко, что ж не додумались-то разложить, прежде чем засыпать?..       Но теперь уже поздно, теперь уже лень подниматься, сгонять всех и возиться.       Теперь уже остаётся только спать в тесном дружеском клубке...       ...который, конечно, с удовольствием разомнёт тебе шею и плечи, если они затекут после такого сна.