Столетний Барнс

После Мадрипура жизнь течёт своим чередом. Баки вернулся в свою квартирку в Бруклине, исправно ходит на сеансы к Рейнор, покупает сливы на углу во фруктовой лавке и - не живет. Серость и монотонность будней сменяется ночными кошмарами, где он - снова машина для убийства, Зимний Солдат, исполняющий безжалостные приказы, как верный пёс. Каждую ночь Баки резко просыпается, задыхаясь от очередного кошмара. Рейнор настояла, чтобы он купил себе кровать и удобный матрас, но Баки нарушает этот наказ и каждую ночь стаскивает простыню с подушкой на пол, укладываясь у стены. Так привычнее. Твердый пол холодит спину, не позволяя расслабиться, развалиться и погрузиться в кошмар полностью, с головой. Жесткие половицы, впивающиеся в мышцы, то и дело заставляют пробуждаться, не задерживаясь в очередном ужасе, которое подкидывает ему подсознание. Так - лучше. Физическая боль заглушает ментальную. Отвлекает. Хорошо. Ещё один серый день, ещё одна долгая прогулка по улицам (на этом тоже настаивала Рейнор). Иногда звонил Сэм, интересовался делами и спрашивал, как починить ту или иную поломку в лодке: все-таки раньше люди разбирались в технике, не то что современные мужчины. Им дай волю, они и утирание собственного носа доверят профессионалу. Раньше люди работали руками. Баки бредёт домой. Заходит в узкий подъезд, поднимается на восьмой этаж. Вставляет ключ в замочную скважину. И - замирает. Навыки суперсолдата позволяют молниеносно оценить обстановку, обнаружить изменения в повороте ключа, щелкании задвижки. Замок открывали. И не родным ключом. Аккуратно отперев, Баки приоткрыл дверь на миллиметр, проверяя, есть ли растяжки. Кто бы к нему ни пришёл, явно не нёс ничего хорошего. Оружия у Баки с собой не было, пистолет забрали после выполнения задания, как обычно. Он прикинул, как резко откроет дверь, ударит сверху металлической рукой, оглушая противника (если он один), откидывая вглубь комнаты второго и третьего (если их несколько), ударит покрепче, чтобы вырубить, и тихо прикроет изнутри дверь. От любопытных глаз соседей. Из квартиры потянулся ароматный запах. Баки это немного сбило с толку. Какой псих будет вламываться в чужой дом, чтобы приготовить ужин? Аккуратно открыв дверь, Баки застыл на пороге, удивленно пялясь на знакомую фигуру на кухне, одетую в штаны и футболку. ЕГО штаны и футболку?! Человек, увидев его, мягко улыбнулся и поприветствовал кивком головы. Все его действия выдавали в нем аристократа: царственный поворот головы, тонкие пальцы, сжимающие ручку глубокой сковороды и лопатку, плавные движения тела. Да даже мешковатая спортивная одежда Баки сидела на нем идеально. - Какого черта, Земо? - злобно крикнул Баки, решительно входя на кухню. - Прости, Джеймс, что без предупреждения, не было времени отправить весточку. - барон ответил спокойным тоном, продолжая помешивать на плите что-то горячее, пряное, вкусно пахнущее... Паста. Обострённое обоняние суперсолдата мигом распознало базилик, кардамон и сванскую соль. Баки продолжал стоять, ошарашенно глядя на него. - Ты решил сбежать из Рафта, чтобы приготовить гребаную пасту у меня на кухне? - рявкнул Баки, сумев совладать со своей растерянностью и подходя ближе. Теперь их разделяла лишь лопатка, которую Земо предусмотрительно направил на него. Баки заметил этот жест, и в его голове пронеслось: «Барон опасается». На долю секунды. Земо тут же принял расслабленную позу, стараясь не выдавать свои мысли, и начал невозмутимо лазать по шкафам, доставая тарелки, приборы, салфетки. - У тебя в холодильнике шаром покати, гостей, видимо, ты не ждёшь, поэтому я купил все необходимое и решил приготовить нам ужин. И ещё кое-что прихватил, - тонкие пальцы нырнули в бумажный пакет и вытянули за горлышко бутылку вина. Дорогого, естественно. - Присядь ты уже, Джеймс. Хватит буравить меня взглядом. - На тебе мои шмотки, - наконец нашёл что сказать Баки, усаживаясь за стол. Злость от вторжения в личное пространство начала сменяться интересом, прежде всего к ароматной горячей еде. Заботливо приготовленной кем-то, на его собственной кухне. «Эта старушка еще способна работать?» - пронеслось у Баки в голове про плиту. До этого на ней ничего, кроме кофе и кипяченой воды, не готовили. - А. Да. Моя тюремная роба вся в пыли и чужой крови. Сам понимаешь, - барон развёл руками, - поэтому я принял душ и одолжил у тебя кое-что из вещей. Но если ты против, я могу все вернуть... С этими словами Земо потянул нижний край футболки вверх, оголяя худой торс. Сверкнула полоска молочно-белой кожи, Баки неосознанно задержал взгляд на его животе и рельефных паховых мышцах, уходивших ниже, под резинку чуть спустившихся серых тренировочных брюк на пару размеров больше. Отвёл глаза в сторону, пробормотав: - Не сильно-то хочется пялиться на твою тощую голую задницу. Так что оставь себе. Хитро и довольно улыбнувшись, барон натянул край майки обратно и отвернулся к плите. Паста была восхитительной, ее сервировка - ещё лучше. Земо, сев с другого края стола, напротив Баки, показывал, как правильно есть это блюдо, «по этикету». - Нахрена мне ложка, Земо? Я что, суп собираюсь хлебать? - изумился Баки, уставившись на барона и чуя подвох в его словах. - Или это все ваши светские извращённые замашки? Барон серьезно посмотрел на него. - Боже мой, Джеймс, ты ведёшь себя как необразованный деревенский мужлан. Этикет - древняя наука, где каждое правило было тщательно продумано. Ложка требуется для того, чтобы набрать на вилку то количество пасты, которое поместится во рту. Ни больше, ни меньше. - Почему я не могу сделать это в тарелке? - Дело ещё и в соусе. В ложке умещается столько соуса, сколько нужно для одной порции. Паста впитывает его в себя, но не даёт стечь, пока ты несёшь вилку ко рту. Баки берет ложку сначала в правую руку наподобие ножа, пытается справиться со скользкими спагетти, накручивает полтарелки, пытается стряхнуть половину, теряет все и с досадой шипит. Земо смотрит на его усилия с другой стороны стола, посмеивается и терпеливо ждёт, когда тот справится сам. Под конец не выдерживает, пересаживается ближе к нему и со словами «Позволь помочь тебе, Джеймс» касается здоровой правой руки, чуть дольше, чем это полагается, аккуратно вынимает из ладоней приборы и меняет их местами. Потом берет их в свои руки, поддевает, накручивает, обмакивает в соус, поднимает. При этом терпеливо объясняет Баки действия. Тот смотрит в тарелку взглядом послушного ребёнка, скользит глазами по умелым тонким пальцам, запоминает. В сороковые ему было не до изысков, он был мальчиком из простой рабочей семьи, где столовые ножи появлялись на столе только по праздникам, когда приезжали родственники. И то детям их не давали, в ход шли вилка и иногда руки. Теперь Баки старается приспособиться к новому миру, его правилам. Вилка с накрученными спагетти в сливочном соусе оказывается перед лицом Баки. Барон держит вилку твёрдо, взглядом предлагая съесть все, что на ней. Баки переводит на него недоверчивый взгляд, пару секунд застывая, наконец сдаётся, чуть наклоняется, размыкает губы и отправляет содержимое вилки в рот. Без рук. Не прерывая зрительного контакта. Взгляд Земо смягчается, глядя, как тот довольно сощуривается. Паста очень вкусная. Дальше он справляется сам. Барон пересаживается на своё место, отпивает вино из стакана (бокалов у Баки дома не нашлось) и принимается сам за еду. Остаток вечера они проводят за разговорами. Земо нужно где-то перекантоваться, пока не уляжется шумиха, связанная с его побегом. - И ты не придумал ничего лучше, чем прийти ко мне, - подытожил Барнс. - На тебе меньше всего подозрений, - развёл руками Земо. - После того как ты лично отправил меня в Рафт, у правительства и сомнений не возникнет, что ты можешь как-то помочь мне. Поэтому я решил пересидеть у тебя. Если ты не против, конечно, Джеймс. Немного нерешительный взгляд исподлобья, выбившаяся прядь волос, худая фигурка в безразмерной футболке. Сколько раз за вечер он назвал его по имени? Даже звучит оно у него немного необычно, мягко, певуче: «Джеееймсс». Баки где-то читал, что человеку приятнее всего звук собственного имени, а если оно произносится мягким голосом, то это сильно подкупает. Даже если это твой враг, использовавший тебя как машину для убийств когда-то и использующий, наверное, сейчас. Какого хрена, Баки? Поплыл от горячего ужина, от заботы, от вкрадчивого голоса, протягивающего твоё имя между мягких губ, от поджарого мужского тела в ТВОИХ, мать его, вещах??? Баки разозлился собственным мыслям, вибраниумные пальцы сжались в кулак, злой взгляд врезался в худое аристократичное лицо. Барон считал его реакцию, мгновенно напряг мышцы, готовый к обороне, молча смотрел на противника. Пытаясь предугадать, что солдат сделает в следующую секунду. Баки одним прыжком преодолел расстояние между ними, схватил барона за шею и прижал к стене, подняв на несколько сантиметров над полом. Приблизил своё лицо, злобно произнёс: «Ты... ты не просто так пришёл сюда. Я вижу твой хитрый взгляд, ублюдок. Ты ничего не делаешь просто так, и моя позиция вне подозрения властей - лишь фальшивый предлог. Так?» Барон скованно дышал, из горла вырывались сдавленные хрипы, руки вцепились в вибраниумные пальцы, пытаясь их разжать. Все безуспешно. Острый взгляд был впечатан в глаза Баки, ни на секунду не отведённый в сторону. И тут Баки увидел нечто такое, отчего смутился и немного ослабил хватку. Зрачки барона. Они неестественно расширились, когда железные пальцы сжали тонкую шею, оставляя красные отметины на белой коже. Любую реакцию можно скрыть, подделать, но это не поддаётся контролю. Баки увидел в них zhelanie. Баки - боец. Первоклассный солдат, обученный тактике ведения боя, эмпатически чувствующий своего противника, предугадывающий его поведение и дальнейшие действия. Никогда прежде Баки не допускал ошибок в схватке, видел, когда его боялись, и он просто оглушал, а когда с вызовом смотрели в глаза с готовностью идти до конца, то действовал наверняка. Но никто из противников не смотрел на него с желанием. Впервые в схватке Баки растерялся. Силясь собраться с мыслями, он пытался вызвать в себе ярость, необходимую в бою, и - не мог. Остатки гнева таяли под чувствами неуверенности, смущения, неспособности контролировать ситуацию. Разум сбоил от неиспытываемых прежде эмоций. Баки разжал пальцы, и барон повалился на пол, едва устояв на ногах. Схватившись за шею, наклонившись и стараясь отдышаться, он с кривой улыбкой произнёс: «Ты всех своих гостей прижимаешь к стенке удушающим или это я такой особенный?». Растерянный Баки, не зная, куда деть взгляд, оставляет Земо на кухне, сам удаляется в комнату. В квартире повисает мертвая тишина, даже тяжелое дыхание барона уже не доносится с кухни. Баки опускается на пол. Черт бы побрал этого аристократа. Баки не мигая смотрит перед собой долго. Анализирует ситуацию, своё состояние, реакцию Земо. Злится, потом успокаивается, снова злится. Что это, нахрен, за шуточки такие? Барон мазохист? Кончает от собачьего кайфа? Случайна ли эта ситуация или... Озарение прошибает Баки мурашками по спине. Этот наглый баронишка пришёл не за убежищем, а за НИМ? Точнее к нему. Да ну неееет. Бред. Баки, выросший в сороковых, с четкими понятиями о супружестве и отношениях полов, не мог себе и представить такого. Его всегда окружали ребята, охочие до летящих юбок, стройных женских ножек и нежных девичьих губ, оставлявших следы помады на мужественных лицах. Баки вспомнил, как не раз заявлялся домой с помадой на щеке, счастливый, и как мама, хитро улыбаясь, незаметно стирала салфеткой красные следы с лица сына. И это было понятно и правильно. А вот что происходит сейчас, Баки ни черта не понимает. Прогнать бы этого наглого засранца, пусть власти с ним разбираются. Это их забота, не Баки. За окном стемнело, с кухни так и не доносилось ни звука. Как будто Баки опять один в своей квартире, сидит на жёстком полу и убивает время, глядя в стену. Хоть телик что ли включить.. Вместо этого он идет на кухню проверить своего нежданного гостя. Земо спит на стуле, положив щеку на сложённые на деревянной столешнице руки. Лицо умиротворенное, ресницы слегка подрагивают, прядь каштановых волос чуть завесила сонные глаза. Спина мерно вздымается в такт глубокому дыханию. Как по команде Земо резко просыпается. Техника спецназа, чуткий сон и мгновенное пробуждение. Карие глаза выхватывают фигуру Баки, оценивают. Острый взгляд за секунду сменяется спокойным, мягким. - Побег из самой охраняемой тюрьмы мира, знаешь ли, утомляет. - как бы извиняясь, произносит он. Баки смотрит на него долгим взглядом, голубые глаза скользят по заспанному лицу, о чем-то размышляет, наконец вздыхает и говорит: - Земо. Иди ложись на мою кровать. - А.. как же ты? - Я переночую на полу. Не впервой. - с этими словами Баки разворачивается и уходит в комнату. - Гельмут. Хель. - доносится за его спиной. Баки оборачивается на голос и видит благодарный взгляд. Земо стоит, доверчиво заглядывая в нахмурившееся лицо, ожидая ответной реакции. Хоть какой-нибудь. - Пойдём... Хель. - после паузы произносит тот, уходя в темноту комнаты. Барон мягко ступает за ним. Достав из шкафа свежую стопку постельного белья, Баки бросает ее на кровать, свое же вместе с одной подушкой привычно стаскивает на пол. «Сегодня уважительная причина спать на холодных половицах» - проносится мысль в голове у Баки, он даже немного рад этому. Не будет этого липкого чувства вины, которое наползает на приеме у Рейнор. Тем лучше. - Армейские привычки? - кивает на импровизированную постель Баки Земо. Баки ничего не отвечает, лишь движением головы указывает на стопку белья, мол, заткнись и расстилай уже сам себе. Взмах простыни, шорох жесткого хлопка - барон заправляет постель точными движениями, не пропуская ни единой складочки. А после наблюдая, нет, смело пялясь на раздевающегося Баки. Чёрная футболка летит на кресло, туда же отправляются, звякнув металлической пряжкой, джинсы. Раздеваться догола Баки не стал, гости же, хотя спать в узких боксерах - то ещё удовольствие. Не глядя в сторону барона, он прошёл к своей импровизированной постели и лёг, укрывшись по пояс пледом. Прикрыл глаза. Земо скользнул под одеяло, не раздеваясь. Наступила тишина. - Ты часто вспоминаешь своих родных, Джеймс? Тишина в ответ. Баки не спит, но на разговоры его тоже не тянет. - Наши близкие с нами, пока живы воспоминания о них. Помню, как сынишка радовался, увидев в небе Железного Человека. Говорил нам: «Не бойтесь, здесь нас не достанут. Битва-то в городе..» - Земо замолчал, шумно сглотнув. На пару минут повисла тишина. Хриплым голосом продолжил: - А потом я три дня доставал их из-под завалов. Когда откопали тела, я увидел, что мой отец прикрыл собой мою жену и сына. В комнате опять стало тихо, временами слышалось лишь тяжелое дыхание Земо. Помолчав, Баки все же подал голос: - Я видел своих родных в последний раз, когда уходил на фронт. Мама, младший брат и сестренка провожали меня на поезд. На сестре было красное платье в горошек и красная помада, она собиралась потом пойти на танцы. Я обещал надрать зад этим фашистам и вернуться героем. Прошло 70 лет. Я все так же помню то красное платье. Но ни мамы, ни сестры Бекки, ни Джереми, моего брата, уже нет в живых. А я здесь, в чужом для меня мире, надираю зад плохим парням и не чувствую себя живым. - Сколько тебе лет, солдат? -106. - Столетний Барнс, - усмехнулся Земо, перекатываясь со спины на правый бок, в сторону Баки. - Расскажи мне про сороковые. С пола донёсся короткий смешок. - Минутка занимательной истории? Баки растянулся на полу, закинув руки за голову, и погрузился в воспоминания. - Это были чудесные годы, несмотря на недавно прошедшую Великую Депрессию. Машин на улицах было меньше, люди добрее, запахи - ярче. У еды был настоящий вкус. Я думал, что нет страны лучше, чем Америка. Земо лёг поближе, перекатившись на край кровати. Матрас был мягким, а постельное белье пахло лавандой. Облокотился головой на правую руку, слушая Баки, замечая, как блестят у того глаза и какая милая улыбка, когда он рассказывает о своём прошлом. Барон залюбовался. - Девушки - каждая первая красотки. - продолжал Баки. - Однажды мы со Стивом шли домой пешком через весь город, потому что я потратил 3 доллара, чтобы выиграть в тире плюшевого медведя для одной рыжей дамочки. Я помню ее горячие губы, она целовала меня в переулке, разрешая забираться к ней под юбку. А Стив... Баки помрачнел. Стив.. Лучший друг и единственный родной человек оставил его. А ведь говорил, что будет с ним до конца. Липкое чувство одиночества, заглушенное работой и терапией у Рейнор, наплывало снова, окутывало, тянуло, поглощало. Баки сел. Повисла тишина. Вдруг - прикосновение. Тёплых пальцев к холоду вибраниума повыше локтя. Осторожное, но уверенное. Поддерживающее. Как будто барон понял его без слов, разделил общую боль, посочувствовал. И взгляд. Внимательных карих глаз в потухшие голубые. Земо слез с кровати, опустился на колени перед сидящим Барнсом. - У нас с тобой незавидная участь. - негромко произнёс барон, и Баки, пожалуй, согласился. Тонкие пальцы барона медленно провели по вибраниумной руке, касаясь внутренней части сгиба локтя, там, где должна быть тонкая кожа. Продолжили дальше прочерчивать дорожки к запястью. Интересно, бионический протез имеет нервные рецепторы? Обычный, наверное, не имеет, а вот вакандский, сотворенный по новейшим технологиям, - скорее всего да. Иначе почему Баки так часто задышал? Пальцы коснулись запястья, легли в металлическую ладонь. Гладко и прохладно. Рука Земо греет, отдаёт тепло прикосновения, оглаживает каждый выступ. Баки молчит, тяжело дышит, неотрывно следя за движениями пальцев. Не может совладать со своими неуемными мыслями, с жаром в груди, с приятным ознобом, пробежавшим по позвоночнику. Земо поднимает руку Баки, тянет к себе, касается своей щеки, ластится к холодному металлу, прикрывает глаза, сладко ведёт головой, скользит ладонью по линии челюсти. Разжимает свои пальцы, позволяя Баки самому направлять свою руку. Баки в исступлении смотрит на это действо, но руку не убирает. Барон ластится как кошка, аккуратно касаясь краем губ металлических пластин. - Что ты делаешь, Земо? - наконец выдыхает он, глядя в расслабленное лицо. Барон нежится в его скупой нежности, это видно даже в сумерках, при свете фонарей с улицы. - Хель, - поправляет его тот. - Да какого черта? - рычит наконец очнувшийся разъярённый Баки, хватает его снова за шею, опрокидывает на спину, подминает под себя. Барон распластан на полу, сверху нависает Барнс, металлическая рука на молочно-белой коже. Сильные мускулы прижимают тело к холодным половицам. Пальцы сжимают сильнее. Земо хрипит и молча смотрит, не сопротивляется. - Что. Ты. Творишь? - отрывисто произносит прямо ему в лицо. Баки близко. Баки очень близко, на расстоянии выдоха. Суровое лицо, колкий взгляд. Пальцы металлическими тисками на шее. И запах... Земо поплыл. Протягивает руку к небритой щеке, касается, гладит. Ведёт ладонью к затылку, зарывается в короткие волосы, массирует. Баки чуть прикрывает глаза, ослабляет хватку, едва поводит головой под умелыми тонкими пальцами, погружается в истому. - Хель... - только успевает произнести он, как барон притягивает его за шею, и мягкие губы прижимаются к его губам. Аккуратно, нежно, потом томно, сладко, влажно. Земо уверенно ведёт Баки в этом поцелуе, нажимает, проникает глубоко внутрь, кусает, вылизывает. Шумное дыхание, тихие стоны, влажные звуки. Руки скользят по обнаженной коже, оглаживая каждый выступ плеч, спины, торса, возвращаясь на шею. Земо берет ситуацию под свой контроль, приподнимается, не разрывая поцелуя, переворачивает Баки, укладывает на пол. Глубоко и медленно целует. Отрывается от этих восхитительных губ, оставляет влажную дорожку на подбородке, шее, прикусывает и тут же зализывает место укуса. Баки вздрагивает. - Ты такой красивый, Джеймс, - задыхаясь, шепчет Земо, - и чертовски сладкий. Барон стягивает с себя майку, снова наклоняется к Баки, проводит раскрытыми губами по ключице, выступам грудных мышц, не забывая мять, сжимать, гладить восхитительное мощное тело. Баки как заворожённый смотрит на это все, во взгляде пелена, дыхание сбившееся, губы приоткрыты, распухли и влажно блестят. Земо выцеловывает дорожку вдоль торса Баки, не пропуская каждую ямочку, заглаживает, трется лицом, как кошка, изголодавшаяся по ласке. Скользит своим торсом, кожа к коже. Вкладывает свою ладонь в металлическую, сплетает пальцы, крепко сжимает. Спускается ниже. У Баки давно стоит. Твёрдый член рвёт ткань боксеров, некомфортно, хочется избавиться от сдавливающего белья, но он не спешит, позволяя Земо сделать это самому. Никогда его ещё не целовал мужик, никогда у него не стоял так напряжённо член в ответ на мужские прикосновения. Что, черт возьми, происходит? Почему желание прибить, придушить этого ублюдка и прекратить этот абсурд сменяется сладкой негой и покорностью? Почему вместо сбрасывания его с себя он кладёт свою руку ему на голову, зарываясь в каштановые волосы, направляя? Барон добрался до тугой резинки боксеров, подцепил ее пальцами и вопросительно взглянул в глаза Баки. Свет фонарей с улицы позволил различить в них отсутствие сопротивления, и тогда Земо с хищной улыбкой стянул мешающую ткань вниз и поймал твёрдую головку члена губами. Баки как будто прошибло током. Разряд прошёлся от затылка вдоль позвоночника и взорвался где-то в паху. Тело вздрогнуло, дернулось, вибраниумная рука непроизвольно сжалась, чуть не сломав пальцы барона. Баки хрипло застонал, уже не сдерживаясь от избытка эмоций. - Готов поспорить, я у тебя в этом первый, - шёпот Земо вернул его в реальность. Наглый язык жадно вылизывал каждую часть твёрдой плоти, прижимал к торсу, дразнил, щекотал, обводил головку, чтобы потом опять накрыть ее губами. Член так восхитительно скользил во влажном рту барона, что Баки, заворожённый эти зрелищем, то забывал, как дышать, то выстанывал, как ему хорошо и сладко. Там внизу слышались влажные звуки, причмокивания, сбитое дыхание вперемешку со словами восхищения. Он крепче вцепился в волосы барона, чувствуя приближение оргазма, мелко вздрагивая от каждого погружения члена в тёплую плоть. Потом отпустил руку, давая возможность Земо самому управлять ситуацией, пару раз толкнулся бёдрами навстречу губам и с громким стоном начал кончать. Барон не отстранился, плотнее обхватил член Баки, провёл внутри языком по головке, приглашая излиться, и принял все до капли. Семени было много, барон едва не подавился таким потоком, но послушно все проглотил, пососал головку, вытягивая последнее, и с влажным звуком выпустил член изо рта. Баки распластался по полу, оглушенный ярким оргазмом, восстанавливал дыхание, прикрыв глаза. - Охренеть, - все, что смог выдавить он. - Ты восхитительный, Джеймс. - негромко произнёс Земо, любовно оглаживая взглядом его обнаженное тело. Грудь вздымается от частых вдохов, кожа блестит от пота, тело расслабленно раскинулось на полу, из раскрытых губ вырываются громкие выдохи. Член, только что сливший все соки, даже и не думал падать. Барон залюбовался этим зрелищем. - Я пришёл за тобой.