Столетний Барнс

Рассветное солнце заливает мягким светом маленькую комнату в бруклинской квартире: смятую простыню и наспех брошенную одежду на полу, томик стихов, перевёрнутый обложкой вверх, пару липких стаканов на подоконнике. И в центре всего этого - двоих мирно спящих на кровати. Один с краю, отвернувшись, съёжившись, в порыве сбежать в холод половиц. Металлическая рука вцепилась в край простыни мертвой хваткой. Лицо напряженное. Второй - сзади, обнимает, уткнувшись носом в затылок. Размеренные успокаивающие выдохи, левая рука крепко обнимает, прижатая к области сердца. Правая застыла на середине мускулистой спины - нежные поглаживания прервал крепкий сон. Лицо безмятежное. Что случилось той ночью? Баки окончательно сдался, прижатый к полу нежной настойчивостью барона. Никто до этого не смотрел на него, обнаженного, с таким обожанием, не заласкивал каждый сантиметр его тела, не руководил процессом настолько бережно, но твердо, что заставил забыть обо всем на свете и доверить себя без остатка. Земо довёл его до пика возбуждения, исследуя каждую клеточку его кожи, сжимал, надавливал, заглаживал и зацеловывал разгоряченное тело, а потом столкнул за грань, и Баки с громким полустоном-полурычанием излился во влажный рот барона, выгнувшись на жёстком полу и запрокинув голову. Обессиленные, они распластались на полу. Земо - спиной к кровати, Баки - на стылых половицах, вытягивая из-под себя влажную простыню, чтобы немного отрезветь от лавины эмоций на холоде. А потом Баки прошибло во второй раз, уже от слов барона - «Я пришёл за тобой». - Черт, Хель, - пытаясь отдышаться, произнёс он, прикрывая глаза здоровой ладонью. Не то что бы Баки ужаснулся этому предложению. Современный мир был более терпимым к разным видам любви, позволял чувствовать некую свободу. Баки пытался приспособиться к нему как мог. Сидел на сайтах знакомств, перебирая профили, натыкаясь на фото мужчин с тигром, получая от них приглашения сходить выпить или на концерты неизвестных ему музыкальных групп. Но не то это было, не то… Земо убрал его руку с лица, поднёс к своим губам и нежно прижался ими к тёплым пальцам. - Можешь ничего не отвечать, Джеймс. Я не рассчитывал, на твоё скорейшее согласие. Ночь этим не заканчивалась. Они так и остались на полу, восстанавливая дыхание и приходя в себя. Барон не разрывал прикосновений и гладил распаленную кожу Баки, делая ему хорошо. Тот распластался на полу, осмысливая произошедшее и скользя взглядом по сидящей рядом полуобнаженной фигуре в немного спущенных штанах. Почему-то захотелось стянуть их, посмотреть на барона обнаженным. Прильнуть губами к этой шее с отметинами от металлических пальцев, зацеловать каждую... Земо оглядел темную комнату. Небольшой шкаф у стены, кровать, тумбочка, большой телевизор на стене. Цепкий взгляд военного выделил книжную полку у окна. Баки проследил, что его так заинтересовало. - По книгам можно много узнать об их владельце. Особенно по затертым корешкам и загнутым страницам. Как будто заглядываешь в мысли человека. Это очень интимно. Ты не против, если я взгляну, Джеймс? - с хитрой улыбкой спросил Земо. Баки на это только повёл бровями, мол, валяй. Барон мягко поднялся с пола, подошёл к полке и в свете уличных фонарей начал разглядывать корешки. Комментируя при этом, естественно. - Джек Лондон, ага. Борьба человека и природы. А с какой природой борешься ты, Солдат? Не со своей ли темной, хищнической? В темноте яростью сверкнули голубые глаза. Барон не мог этого не заметить, поэтому быстро перевёл тему. Синяков на шее ему сегодня было достаточно. - Что здесь у нас? «Хоббит» Толкина, Драйзер «Американская трагедия», Фолкнер, Фицджеральд... Ну конечно, потерянное поколение, истинный американец. «Техники владения холодным оружием» - тебе действительно это нужно, Джеймс? Ты же бьешься на ножах как бог! Из глубины комнаты раздался лишь короткий смешок. - А это что? Фредерико Гарсиа Лорка? Стихи??? Ты серьезно, Джеймс? - удивленный возглас. Баки различил нотки сарказма и одновременно восхищения. - Дали на сдачу в книжном, - хмуро проговорил Баки, подходя ближе. Выхватил томик из тонких пальцев и задвинул его на полку, поглубже. - Ещё и «Сонеты темной любви»! - ахнул Земо, вытягивая книгу обратно за корешок. - Ты в курсе, что весь этот сборник буквально пропитан жаркими чувствами поэта к Сальвадору Дали! Он метался, сжигаемый страстью, между тем, кем его хотели видеть, и своим Я, порочным и неправильным для общества. Но Дали его жестоко отверг, и он потом ещё и поплатился за свои чувства. Барон открыл томик, пролистал. Свет с улицы позволил различить первые строки. Остановил взгляд на странице, мягко улыбнулся: - Мой любимый сонет. Затем перевёл ласковый взгляд на Баки. - Вся мощь огня, бесчувственного к стонам... - начал он, отрывая взгляд от строк. весь белый свет, одетый серой тенью, тоска по небу, миру и мгновенью и новый вал ударом многотонным. Земо читал сонет по памяти, не отрываясь от блестящих голубых глаз в сумраке комнаты. Баки замер, вглядываясь в темную фигуру у окна. В тонкие, но сильные руки, сжимающие томик стихов. И чуть дышал. Барон медленно приближался. Баки отступил вглубь комнаты, опустился на кровать. - Кровавый плач срывающимся тоном, рука на струнах белого каленья и одержимость, но без ослепленья, и сердце в дар — на гнезда скорпионам. Провёл рукой по щеке сидящего Баки, большим пальцем тронул губы, зарылся рукой в короткие волосы на затылке. Взгляд глаза в глаза, скольжение тёплых рук по телу и холод вибраниума на талии барона. Земо придвинулся ещё ближе, оседлав бёдра Баки и выпуская книгу из рук. С глухим ударом сборник упал на пол. - Таков венец любви в жилище смуты, где снишься наяву бессонной ранью и сочтены последние минуты, - громкий шёпот через тяжелое дыхание. Баки потянулся губами к груди, ныряя с головой в одуряющий запах нежной кожи Земо, провёл дорожку до шеи, чувствуя, как дрожат голосовые связки, нашептывающие строки сонета. Провёл языком по красным отметинам на шее, зализывая боль, зарылся в каштановые волосы, слегка оттягивая их назад, открывая тонкую шею для новых поцелуев. - … и несмотря на все мои старанья... - Баки откидывается на спину, утягивая барона за собой в мягкость постели. - … ты вновь меня… ведешь… в поля цикуты... - шёпот Земо между жаркими поцелуями. - …крутой дорогой горького познанья. Боже, какой ты красивый, мой солдат...- барон разрывает поцелуй, задыхаясь, оглаживает лицо Баки. Сколько желания, сколько доверия в этих голубых глазах, потемневших от страсти. - Поэт ты хренов, Хель. Иди ко мне, - Баки снова утягивает Земо на себя, уводит в долгий поцелуй. Земо берет здоровую руку Баки, медленно ведёт ее вниз, кладёт на свой пах и прижимает сверху своей ладонью. Тот не против, гладит и мнёт твёрдую плоть через ткань, пальцами забирается под резинку штанов, тянет вниз, забирается под них, сжимая упругие ягодицы. Земо охает. Последняя преграда в виде спортивных штанов летит вниз, на пол, а требовательные руки уже вовсю сжимают, гладят, изучают тело барона. Тот выгибается, сидя верхом, запрокидывает назад голову, стонет под горячими живыми и холодными металлическими пальцами. Лёд и пламень. Берет в свою ладонь оба члена, кожа к коже, от такого у Баки взрыв фейерверков в голове и паху. Двигает рукой, другой гладит мощное тело, при этом жадно целуя мягкие губы, сладко шепча: Вот так, Джеймс...тебе хорошо?...тебе нравится?...а вот тут...сожми покрепче...солдатик мой...боже...какой ты твёрдый, Джеймс...я тебя обожаю, милый...как я хочу тебя... Барон перехватывает его ладонь, опять ведёт вниз, кладёт на свою распалённую плоть, показывает, как надо, задаёт темп, отпускает. Теперь Баки сам, двигая ладонью, ласкает Земо, да так, что у того дрожь по всему телу и сбитое дыхание. Баки это нравится, он крепче вцепляется в ягодицу барона, зажимает в металлические тиски. К утру наверняка там будут синяки, но тому все равно, он ещё громче стонет, сильнее прижимается пахом к мускулистому телу, толкается бёдрами в сильный кулак, балансируя на грани. Баки тоже на грани, вот-вот изольётся в узкую ладонь, но нужно ещё, сильнее, ярче. Он поднимает металлическую руку и обхватывает белую шею барона, сжимая горло. Эффект сработал. Земо в ту же секунду с громким хрипом кончает, выплескиваясь Баки на живот и в ладонь. Следом и Баки. Барон обрушивается на него, вздрагивая всем телом. В душ они пошли по раздельности. Земо, конечно, рвался к нему в ванную под предлогом потереть спину, но Баки ответил твёрдым отказом. Выйдя из душа, барон прихватывает с кухни открытую бутылку вина и пару стаканов. Нагретое, но тоже подойдёт. Баки стоит у открытого окна, вдыхая прохладный воздух Бруклина. Земо подходит ближе, наполняет стаканы, протягивает один. - За что пьём? - хмыкнул Баки, беря стакан. - За твой сорванный бутон, дорогуша. Ну надо же, столетний оральный девственник, - с иронией произнёс барон, звонко чокаясь стаканом и тут же отпрыгивая от Баки, потому что тот схватил первое, что попалось под руку, и шутливо замахнулся в его сторону, - я старался быть очень нежным. Они оба рассмеялись. - Земо, ты хитрый засранец. Сначала вламываешься в мой дом, ублажаешь горячим ужином, заговариваешь стихами, а потом соблазняешь своими чертовыми нежными руками и нагло вылизываешь меня всего на полу. Это и был твой хитрый план? - Мы опять перешли на фамилии, Джеймс? - барон усмехается в стакан, поиграв бровями. Увиливает от ответа. Они ещё долго перекидываются смешками, стоя у открытого окна в свете фонарей и вдыхая ночную прохладу. На часах 4 утра. Земо сонно моргает, голова клонится на бок, уставшие мышцы просят прилечь. Он не суперсолдат, всего лишь человек, хоть и закаленный армейским бытом. С интересом поглядывает на кровать. Баки ловит его взгляд, обхватывает за шею и ведёт к постели. Сам же привычно ложится на полу. - Ты серьезно? - изумление в голосе Земо. - Сбежишь от меня? И это после того, что между нами было, детка? Последняя фраза была сказана явно с сарказмом. - Конечно. А то трахнешь меня ещё ночью, а я не смогу этому сопротивляться. - ответил шуткой Баки, растягиваясь на полу. - Это обязательно. Но сначала нужно хорошо выспаться, а жёсткий пол и здоровый сон - вещи несовместимые. - Барон выжидательно заглядывал в темноту лица Баки. Баки ничего не ответил. Тишина длилась достаточно долго, после чего он решает рассказать о том, что мучает его каждую ночь. О жестоких расправах, где Баки опять - машина для убийства. О спасительном холоде пола и опасности, которую таит металлическая рука в приступах кошмара. Как раздирает подушки, сминает бёдра до черных гематом, пробивает кулаком стенку кровати, крушит. Неконтролируемо. - Ты боишься, что можешь меня покалечить? - Земо доверчиво заглядывает ему в глаза. Баки отводит взгляд. Помедлив, барон ответил: - Я успокаивал в бою раненых, после обстрелов и контузии, усмирял буйных и гасил стычки между бойцами своего отряда. Так что с одним недолеченным столетним солдатом с посттравматическим расстройством я, думаю, справлюсь. Мы справимся. Барон произнёс это серьёзным тоном, с нажимом выделяя слово «Мы». Баки колебался. - Иди ко мне, - настойчивый шёпот, и Баки переползает с холодного пола на мягкую кровать, в тёплые объятия барона, укутавшего его простыней. Предвкушая ночные кошмары и нежность рук самого опасного террориста в мире, устало растянувшегося в его постели.