Клетка

      Холодный дождь застает его в деревне, когда Итан забегает буквально на несколько минут забрать патроны. И бьет огромными каплями, особо не заботясь о том, что сменной одежды у Итана нет, а ближайший открытый дом в километре отсюда. Небо затягивает черными тучами и Уинтерс сразу понимает, что дело плохо. Он бежит вперед, не видя ничего на своем пути, особенно рыщущих по деревне оборотней. В мгновение замечает дом, обжитый, и что немаловажно с призывно открытой дверью. И заходит туда, со стекающими по волосам каплями воды. Одежда насквозь промокшая, заставляет поежиться и затруситься словно осиновый лист. Сегодня ему явно нужно было оставаться тут, ночка обещала выдаться интересной. Тихие раскаты грома вдали подтверждали это. Неторопливое постукивание капель об окна немного усилилось.       Он осмотрел помещение. Вдалеке стояла дряхлая кровать и пара подушек одиноко лежала рядом. Совсем близко находился алтарь матери Миранде, уставленный свечами вдоль и поперек. Это давало надежду, что свет у него будет. Однако темнота всё-равно приятно расслабляла и особой необходимости сразу разжигать свечи не было. Мельком глянув на портреты убитых лордов, он на удивление быстро успокоился. Несмотря на то, что он определенно понимал, что его вздох уже протест этой деревне и личная огромная удача, которая в таких ситуациях его не подводила.       На кровати был кусок ткани, и Итан накинул его на промокшие волосы, а сам стал медленно снимать свою насквозь пропитавшуюся водой куртку и такую же футболку. Оставшись без верхней одежды, он снял тряпку и обтер себя, ведь болеть не входило в его планы на эти «выходные».       В столешнице нашлись спички и он сразу же взял у алтаря свечку и зажег её. А за ней и все остальные. Комната озарилась мягким светом. — А я уж думал, побыть сегодня за кулисами, — послышался приятный баритон, мягко и непривычно звучащий в тишине. — Блядь! — громко выругался Итан и мгновенно с испугом обернулся на голос. — И я рад тебя видеть, Уинтерс, — он подлетел также неожиданно быстро, как появился и по слогам произнес его фамилию, будто это был своего рода десерт. — Какого хрена? — сердце Итана забилось чаще. Оружия под рукой не было, а потому он неловко сделал шаг назад. И в темноте пытался разглядеть, хоть что-то помимо танцующих огоньков свеч, на лице лорда. И мелких морщинок у глаз, которые тем временем выдавали веселое настроение нежданного гостя. — Ну знаешь, просто наблюдал, за возможным будущим союзником, — Хайзенберг уверенно сделал шаг к отступившему Итану. И улыбнулся. Да так, что стало видно небольшие клыки, изящно вписывавшиеся в его вид. Он напоминал скорее вампира каких-то 90-х годов в такой мрачной обстановке.       Сквозняк неприятно обдувал мокрое тело. Мужчина поежился, явно ощущая плотоядный взгляд на своем полуобнаженном теле. Но продолжал молчать и глазами бегать по комнате. Тело покрылось мурашками.       Лорд показательно ухмыльнулся и сократил расстояние между ними, вжав в стену Уинтерса. Горячее дыхание ударило в лицо. Итан держался из последних сил, чтобы просто без дрожи устоять на ногах. Его голову подняли за подбородок и заставили взглянуть вперед. — Что ж. Боишься? — властно и коротко прозвучал вопрос. — Нет, ты же сам сказал, что я для тебя возможный будущий союзник. Значит убивать меня нет смысла, — отвечает ему странно тихо. — Да… Молодец, Итан, — Хайзенберг словно кот довольно облизывается и смотрит прямо в глаза. Рука осторожно опускает очки чуть ниже. Пара светло серых глаз, уже не имея преград, осматривает лицо мужчины напротив. А он… Просто не может отвести взгляд от его ярких глаз, которые будто магнит тянут к себе. И это будто наваждение. Да даже сейчас будучи по-хозяйски прижатым к стене и заглядывающим в глаза одного из монстров деревни, Итан понимает, что что-то в этом есть неправильное. Сознание любезно напоминает ему про колбы с Розой, он отрезвляется. И изучающий взгляд меняется на насмешливый, пышущий ненавистью. — На кой хрен я тебе нужен? — с презрением будто выплевывает слова и яростно смотрит на прижимающего его к стене монстра. А тот будто бы и не видит смену настроения и с интересом смотрит в глаза, чем сильнее раззадоривает блондина. — Скажем так, я помогу тебе найти и собрать все части дочери, — и от Хайзенберга не утаиваются зрачки, так неожиданно расширившиеся, случайно прокушенная до крови губа. — А что взамен? — наконец поднимает глаза Итан. Смотрит гордо, будто бы все эти события не ломают его внутри. — Взамен, с помощью твоей дочери, мы убьем Миранду и… — Ты, урод, послушай сюда! Моя дочь не чертово оружие, она младенец, которого я впутал во взрослые дела. И не смей даже предлагать мне такое, противный гребанный монстр. Я убью тебя нахрен! — Уинтерс с силой пытается оттолкнуть инженера, но он нависает словно гора. — Значит противный гребанный монстр, которого ты убьешь, — задумчиво повторяет он. — Определенно! — кричит прямо ему в лицо блондин.       И у Хайзенберга крышу рвет от этого. Он хватает за горло мужчину, поднимает его ввысь по стене. С силой сжимает пальцы и грозно смотрит. Итан трепыхается и пытается вырваться. Воздуха становится так отчаянно мало, и кожаная перчатка в ответ на это лишь сильнее надавливает. В глазах двоится, плывет. Уинтерсу даже кажется, что сегодня он умрет, но когда почти все заполняет темнота, его отбрасывают на пол. Зрение понемногу восстанавливается. — Я не ожидал покорного согласия, как и готовности убить «гребанного противного монстра», — присаживается на корточки и наблюдает непрекращающийся приступ кашля неудавшегося союзника. Тихо хмыкает и рывком за руку поднимает на ноги. А у Итана все плывет перед глазами.       Хайзенберг резко приближается к губам Уитерса, крепко сжимая на затылке его волосы. И Итан не может сориентироваться и просто стоит пока его мозг насыщается кислородом. А инженер кусает губы, до крови раздирая ранку, которую прокусил Итан несколько минут назад. Грубо, до боли, сжимает волосы на загривке и другой рукой прижимает к себе его тело.       Уитерс понимает, что происходит только тогда, когда уже чужой язык пытается двинуться сквозь плотно сжатые зубы. И сразу вырывается. Пытается вырваться. Но монстр терпеть не желает и силой бьет его в ребра, и, кажется, там что-то с хрустом ломается. Итан издает болезненный стон и обмякает в чужих руках, на что тот лишь отстраненно хмыкает в чужие губы. Злобно, лишь сильнее прикусывает их.       Перед глазами все словно на мутной пленке. Все смешивается, образуя непонятную картину образов, и темнота понемногу вновь заполняет сознание. Но отключится на удивление ему не дают, вновь разрывая контакт. И Итану кажется, что это четко спланированная игра, в которой он участвует не по своей воле. Хайзенберг плотоядно улыбается и вытирает тонкую слюну между их губами. Адреналин у человека казалось бы подскакивает до небес. — Блядь! Какого хуя ты творишь, ебаный извращенец? — сквозь боль, шипя от неприятных ощущений, произносит Уинтерс.       А это еще больше раззадоривает монстра и он с невероятной силой кидает Итана в стену у кровати, словно тряпичную куклу. Блондин чувствует, как по затылку и из носа тонкими струйками течет кровь. Желудок сжимается в узел и сердце будто запирают в тиски. Дышать становится трудно. Он поднимает взгляд на Хайзенберга. Уже не такой гордый и надменный как раньше, но с четко ощущающимся стержнем внутри. Отмечает, что гость скалится, явно довольный таким поворотом событий. Мужчина снимает шляпу с очками, отбрасывает в их сторону. И медленно, словно хищник подходит к Итану. Сталь светлых глаз будто вгрызается в душу и оттого становится еще поганее. Под коленом монстра прогибается постель и блондин сразу понимает к чему все идет. И пытается подняться на локтях, но кровь попадает в горло. Оттого противный металлический запах, от которого так и хочется блевать, словно въедается в организм. Он поворачивает немного голову и видит огромное кровавое пятно на серых простынях. Хайзенберг не дает и попытки вырваться, прижимает руками к деревянному каркасу, особо не заботясь о боли которую причиняет. Тело Итана горит адским пламенем и, кажется, что-то вновь хрустит. А глаза блестящие в темноте так пугают, что грудь сдавливают тиски и дыхание сбивается. Словно рыба выброшенная на воздух, он хватает воздух одними губами. — Надеюсь, теперь ты понимаешь, как нужно говорить с людьми, которые предлагают помощь и переступают через себя, чтобы это сделать, — в окровавленные губы грубо выдыхает и с укором смотрит, убирая усмешку.       А Итан и сказать ничего не может, чувствуя как по лицу на шею мерзко стекают капли алой жидкости. И это молчание, как кнопка вырубающая все самообладание Хайзенберга нахер. И тот прижимается вновь. Блондин чувствует теперь, как чужая борода неприятно колется и размазывает его собственную кровь. Язык исследует рот, обводит зубы, но затем отстраняется всего на миллиметр, чтобы взглянуть в чужие глаза. Уинтерс не может даже поднять голову и возмутится, его мутит. Он удивляется, как еще находится в сознании. Инженер хмыкает и проходится руками по обнаженному торсу. Крупная дрожь бьет тело мужчины, руки у монстра ледяные. Это отрезвляет.       Руки Хайзенберга грубые, с мозолями, крепкие и вырваться просто невозможно. Он крепко ими сжимает безвольное тело и кусает. Много кусает. Шею, руки, ноги, отчего остаются кровяные следы. Итан же снова пытается из последних сил оттолкнуть гребаного психа, на что получает не сильный удар в грудь. И этого достаточно, чтобы тот начал лихорадочно кашлять и в агонии пытаться вновь вырваться. — Еще одно движение и я вспорю тебе брюхо так, что потом малышку Розу некому будет спасать, и мне будет посрать на то, что ты мог бы быть полезен, — громко выкрикивает дитя Миранды и в тот момент блондину кажется, что он рычит.       Уинтерс без сил падает на твердый матрац, ощущая свою беспомощность и неспособность сопротивляться существу, на что тот одобрительно ухмыляется и резко опускается руками к мокрым брюкам. Расстегивает ремень и резко снимает их с мужчины. И снова тело под ним крупно дрожит от холода. — Страшно наверное, когда над тобой нависает страшный противный монстр, — подмечает он и садится рядом. Видимо из последних сил сдерживается, с сарказмом думает Итан. Достает из кармана сигару и рвано закуривает. Затягивается и выдыхает рядом с Уинтерсом и тот заходится в приступе кашля. А тело его будто бы пронзают тысячи осколков и дышать становится нереальной задачей. Горький и противный запах будто въедается в кожу и разъедает его изнутри. — Как жаль, что твой острый язык пока не способен на разговоры, мы могли бы хорошенько повеселиться. — Хотя… Пожалуй, пора заканчивать на сегодня, — недовольно цедит и снова прерывисто затягивается. Смотрит на лицо Итана, не способного даже шевелится. Его голубые глаза с презрением смотрят в ответ, даже не пытаясь скрыть истинное отношение. Это и нравится Хайзенбергу в людях, отважных слабых существах. В нем.       Он улыбается своим мыслям и осторожно надевает шляпу с очками. Встает и сразу же копается в карманах старинного плаща. Вынимает бутыль и ставит у кровати. Итан замечает спасительную жидкость и понимает, что сейчас не сможет даже дотянуться до нее. — Мы еще встретимся, но если ты продолжишь в таком духе, придется немного приструнить тебя, мой дорогой Итан Уинтерс. Ну, а сейчас откланяюсь, мне пора, — он громко хохочет и на сей раз шагает к двери. Несильно хлопнув ею, исчезает в темноте ночи.

И Итан не понимает, что с ним не так…