Клетка

      Тихий шелест деревьев у мельницы, завывающий, словно оборотень на луну, ветер напрягал Итана. Страх стал самым обычным чувством, которое уже словно дополнение висело на задворках сознания. Стресс достиг апогея, понял мужчина, когда тело непроизвольно стал бить нервный тик. И это явно не должно быть нормой. Итан снова в клетке. Бродит по вонючим коридорам территории Моро. Мельницы словно плачущие дети «рыдают», морально добивают и не дают шанса на передышку. Блондин осторожно заходит в небольшой дом, где находится комната управления и герцог, непонятно как там оказавшийся.       И сейчас все опять словно на повторе. Дежурные фразы с торгашем, невыгодные сделки, улучшения оружия. К его удивлению, это даже немного расслабляет. Но в голове всплывает образ Хайзенберга. Лишь короткий миг и образ, но Уинтерсу этого достаточно, чтобы напрячься. Фантомными болями отзывается затылок. Однозначно не одно из приятных чувств, думает он. Голова ужасно гудит. Сломанное ребро неестественно выпирает наружу, но регенерация медленно восстанавливает этот деффект. Дыхание сковывает легочный спазм, который начался сразу же после того злополучного удара. И блондин жалеет, что нагрубил ему, ведь теперь здоровье после небольшой встряски просто скатилось к нулю и аптечки не помогали восстановиться на все сто. Регенерация итак проходила слишком быстро по всем меркам. Рана на голове благополучно зажила, но иногда пульсировала. И это напрягало, кто бы что не говорил. Синяки оставленные по всему телу, будто украшение, так и не стерлись, служили напоминанием. Но он особо и не думал об этом, как безвольная кукла бродил по окрестностям, задыхаясь от едкого запаха, и вспоминал приятный аромат исходящий от Хайзенберга. Его, словно сталь, глаза.       С силой Итан бьет себя по щекам, чтобы отвлечься и вспомнить ради кого и чего он здесь. Никаких посторонних мыслей. Никаких мыслей вообще. Мужчина берет ружье по крепче, и, зевая, идет вперед. Надо скорее победить Моро и строить план, что делать дальше.       Но чтобы так сразу все взять и выбросить из головы недостаточно простого желания. Каждый шорох за спиной лишь сильнее раззадоривает фантазию, заставляет загнанно озираться. Руки мелко дрожат и, кажется, на секунду он чувствует тот самый металлических запах крови, его крови. К горлу подступает тошнота.       Чья-то большая рука ложится на его лопатку. И Итан в испуге дергается. Пульс подскакивает, сердце бьется с такой силой, что подсчитать сейчас это будет непосильной задачей. Снова этот приятный запах. В ужасе оборачивается. А в ответ лишь легкая полуулыбка. Уинтерс молчит, но не двигается и мышцы его в напряжении становятся каменными. И Хайзенберг явно это чувствует, убирает руку. — Сегодня я пришел с миром, — сразу заявляет и в миролюбивом жесте снова поднимает руки вверх, видя панику на чужом лице.       А внутри Итана ярость. Бурлит, клокочет, хочет словно магма вырваться наружу. Но мозг старательно подкидывает те воспоминания и эмоции, которые он совсем недавно испытал. И от этого становится тошно. Ладно другого и не остается, думает.       Итан, словно марионетка подгоняемая кукловодом срывается с места и бежит вперед, особо не заботясь, что местность эту видит впервые и что выглядит это явно не по-мужски. Ноги несут его сами, осознает это мужчина только тогда, когда оказывается в непонятном обветшалом доме. Спокойно дышит, но легкие в агонии, кажется, сжимаются. И он заходится сильным кашлем. Долгим и выматывающим. Спустя какое-то время, он наконец может дышать и успевает устроится в стуле напротив печи. — Набегался? — и снова этот голос, грубый, с хрипотцой, тихо произносит. И в ответ снова молчание. Но в душе триллион эмоций и чувств, не готовых вырваться наружу. Итан вжимается в сидушку и смотрит прямо на него. Затравленно и неловко. И Хайзенберг думает, что Итан соткан из противоречий. — Что тебе нужно, — осторожно тихо интересуется. — Ну наконец заговорил, — с облегчением выдыхает знакомый. — Я уж думал, что у тебя проблемы с языком.       И раскатисто смеется, будто не замечая, что они враги. — Что тебе нужно, — вновь приглушенный голос нарушает тишину. Итана трясет при виде мужчины. Сознание кричит, чтобы он бежал куда глаза глядят, несмотря на то, что Гейзенберг всегда найдет его. — Лишь пришел убедиться, что ты в норме. А еще в том, что ты готов к сотрудничеству, — монстр спокойно подходит ближе и снимает очки, будто зная, как эти глаза завораживают Итана. И Уинтерс снова как вкопанный смотрит, тонет в глазах напротив. Но все нутро кричит бежать, лететь куда-нибудь подальше отсюда. А он смотрит, не замечая даже изменения настроения гостя. Хайзенберг хмыкает громко, довольно, да так что разрывает этот гипноз, и блондин шарахается назад. — А… — заикается на полуслове Итан и нервно отходит еще на пару шагов дальше. — Ты меня боишься? — в лоб спрашивает лорд и недовольно хмурится. — О, нет конечно, — и тут будто дамбу прорывает злость, переполняет мужчину и он не в силах больше молчать. — Ты разъебал мне голову, сломал ребро и… — И? — добавляют со стороны. — Ты блядь целовал меня, не особо заботясь согласен ли я, — ненавистно, но с нотками неловкости Итан продолжает. — А ты мог бы согласиться? — ухмыляется и подходит ближе, снова нарушая все личные границы. От него несет табаком, алкоголем и приятным машинным запахом. Уинтерсу кажется, что больше ничего и не нужно сейчас. — Это… Это уже другой вопрос, — растерявшись отвечает блондин, а потом думает какой же он дурак.       А Ханзенберг смотрит непонимающе всего несколько секунд, но потом тепло улыбается, будто не он совсем недавно избил Итана. — Подними голову, — настойчиво просит, но сам не трогает.       Итан слушается, не понимая почему и зачем, и смотрит в чужие глаза снова, утопая в них полностью. — Прошу прощения, мы все же союзники… — напряженно говорит. — Будущие. И я не должен был так себя вести. Но впредь больше не смей говорить, что я противный монстр.       Уинтерс чувствует нутром, будто знает, что это его задело. Тихо выдыхает и ему становится немного спокойнее. — Постараюсь, только если ты больше не будешь называть Розу оружием. Она моя жизнь, а не оружие против поехавшей на голову суки Миранды, — задумчиво отвечает и переступает через себя, протягивает руку. А у Хайзенберга детское удивление и счастье на лице написаны. Он подает руку, но отпускать не спешит, будто пытается насладится моментом. И Итану становится неловко, поэтому он тихо кашляет. Лорд намек понимает слишком быстро и отходит. — Тогда раз мы нашли общий язык, можешь попросить что угодно, — довольно, как кот, улыбается и заинтересованно смотрит. — Тогда пожалуй, я оставлю свое желание на потом, — с нотками интереса произносит блондин и приподнимает уголки губ в подобии улыбки. — Хорошо. А ты, не хочешь сделать мне подарок в честь примирения? — нагло интересуется и поправляет шляпу. — Нет, не хочу. — А что если получишь за это информацию об этих лабиринтах и о Моро? — улыбается во все зубы, зная что это точно сработает. — Черт с тобой. Говори, что хочешь. — А можно сделать, что хочу? — Да валяй.       И Хайзенбергу, кажется, только это и нужно было. Он подходит осторожно. Властно берет за подбородок. А на лице Итана смесь эмоций. Лорд медленно приближается и целует настойчиво, живо, не давая ни шанса на инициативу. Сплетает языки, а руками придерживает голову. И у Уинтерса кружится мир вокруг, сердце делает кульбиты, а мозг абсолютно не находит сходств с тем поцелуем недавно. Хайзенберг отстраняется и довольно улыбается. А Итан заикается, мычит, сказать ничего не может. — Информация тут, — произносит и достает конверт с бумагами. И кладет в дрожащие руки Итана. Легонько подмигивает, как самый обычный человек, и надевает очки.       И исчезает в темноте комнаты.       А Итан стоит, словно девчонка после первого свидания, и трусится с конвертом в руках.