Клетка

      Итан вертится у плиты, пытаясь приготовить молочную кашу для Розы. Молоко то и дело выкипает, пока горе отец пытается вычитать рецепт. На удивление непонятный. Но спустя миллион казалось бы попыток каша наконец была открыта и высыпана в горячее молоко, опять же по рецепту из интернета. Молоко запузырилось. Он осторожно размешал будущую кашу и достал тряпку из тумбочки. Взял ее и осторожно протер на электрической печке остатки горелого. Приоткрыл окно и в нос ударил свежий весенний запах.       Роза требовательно закричала с другого конца кухни. Будто почувствовав, что отец буквально на секунду расслабился. — Уже бегу, подожди пожалуйста, зайка, — Итан, как истинная домохозяюшка, обтирает руки о фартук и довольно смотрит на свое детище. Молоко уже тихо бурлит. Он снова помешивает ложкой.       Но Роза такие объяснения не принимает и снова еще громче кажется кричит. Итан обреченно выдыхает. — Дорогая, еще пара минут.       Уинтерс находит тарелку и осторожно насыпает туда немного манной каши, на вид более чем нормальной. Ну если рецепт не соврал опять же.       Вдруг раздается громкий свист дверного звонка. Уинтерс отставляет тарелку и задумчиво произносит: — Кто это к нам пожаловал?       Дверь тяжелая с двумя замками. Итан берет с тумбы ключ и открывает первый замок, который с лязгом отворяет первую дверь. Ключ откидывает в сторону. Этой же рукой лезет в карман и достает ключ от второго замка, который на удивление быстро отворяется, хотя в иные дни клинил. Итан высовывается в щелочку и замирает, роняет на пол железную ложечку, которой помешивал еду. Шок застывает на лице неподдельный живой. — Здравствуй, — мягким баритоном произносит человек напротив и широко улыбается. Ложечка будто по щелчку пальцев взлетает и приземляется в кармашек фартука. — Я рад, что застал тебя в таком фартушке, но было бы намного лучше без не... — Проходи, — неловко откашливается Итан и краснеет опять словно школьница, вспоминая все, что было у них, будто бы это было вчера.       Хайзенберг ничуть не изменился, купил похожее на свое пальто, которое тоже пропиталось его запахом. Прошел мимо Уинтерса, а тот в свою очередь закрыл двери на все замки снова. Гость успел пройти в гостиную. Он вальяжно уселся на диван прямо рядом с Розой и та сразу замолкла. Карл усмехнулся и протянул девочке цветок из кармана пальто. Ее детское личико озарила радость и она радостно захлопала ладошами. — Поздравляю, ты наладил с ней контакт, — подходит на удивление быстро и подмечает Итан, слегка улыбнувшись. — А можно и с тобой тоже? — вдруг в лоб выпаливает Хайзенберг и от того сердце Итана бешено бьется, кажется пытаяясь проломить грудную клетку. — Что со мной, — осторожно спрашивает и снова косит под дурачка. — Думаю не стоит тянуть, скажу прямо. Я дал тебе год, никак не проявлялся и ничего не пытался предпринять. Роза уже подросла. Ты определился? — расслаблено говорит Хайзенберг и осторожно снимает свою шляпу, вручает ее Розе, чтобы та поигралась. — Я не знал, где ты, пожалуй начнем с этого. Так бы я давно уже смог… — Как видишь, я нашел тебя, не имея ни связей, ничего по сути не имея. Но твой поступок можно оправдать тем, что Роза еще малышка, бросить ее ты не мог никак, — Карл понимающе кивает и будто не Итану, а самому себе. — Думаю можно попробовать. Я хотел сказать, что уже давно определился с этим, и если бы знал, где ты, то уже давно дал бы ответ, — отвечает мужчина, без намеков, увиливаний. — А Мия? — Я не забуду ее, но рушить возможное будущее счастье из-за прошлого я не стану. Кстати тут мне здорово помог психолог. Пока тебя не было, я проходил реабилитацию у местного специалиста, к слову на удивление толкового. Это лишь одна из причин, почему искать тебя у меня не было ни сил, ни времени. Оставалось надеяться, что ты найдешь меня и прийдешь, — объясняет Уинтерс и садится рядом.       Хайзенберг довольно улыбается и поглядывает на счастливую Розу. — Ну думаю вам не дадут переехать отсюда, поэтому могу я переселиться? — спрашивает вот так сразу. — И как тут отказать, — тихо впервые при нем смеется Итан и счастливо улыбается. — Правда если ты готов к тому, что после Луизианы я получил миллион психологических травм и они очень часто проявляютс… — Плевать, — говорит хрипло, отточено. — Тогда ты можешь заехать хоть сегодня.       Запах горелого вдруг разносится по всему дому. Итан принюхивается и понимает, что он не выключил оставшуюся на плите кашу. — Блять, — шепотом ругается, чтобы Роза не услышала, и несется словно ураган к плите. Закрывает нос от вони и резко выключает печь. Молоко противно липнет к почти что стеклянной поверхности, подтеками остается и неприятно пахнет. Итан многострадальчески выдыхает. Убирает руку от носа и берет влажную тряпку, чтобы вытереть поверхность. — Ты как самая настоящая домохозяюшка, — подкалывает Карл и громко заливисто смеется. — Да иди ты нахуй, — словно обиженный ребенок надувает щеки и оборачивается к плите. — Ладно, надо признать домохозяюшка с очень острым языком, — подмечает Хайзенберг и подходит ближе, чем заставляет Итана поволноваться. Стоит наблюдает за тем, как с поверхности исчезает пригоревшее молоко. — Ну вот и зачем ты мне такой… Нет бы помочь, — говорит Уинтерс. — Ты можешь смотреть на великолепного и прекрасного меня, думаю тебе этого будет достаточно, — ухмыляется Карл и весело поглядывает на мужчину. — Карл, — впервые произносит чужое имя Уинтерс. — Иди отнеси эту тарелку Розе, будь добр.       Легкая полуулыбка и тарелка оказывается в руках бывшего лорда. Он осторожно сжимает ее, касаясь будто случайно чужих пальцев. — Хорошо, женушка, — басом произносит и оборачиватся, ожидая реакции. — Когда закончу с печкой примусь за тебя, поверь тебе не поздоровится, — выдержанно отвечает Уинтерс. — Как пожелаешь, дорогая, — Карл снова смеется. Итан берет тряпку и быстрым шагом надвигается на него. — Вот сейчас и посмотрим, дорогой, насколько много ты еще сможешь болтать.       Уинтерс замахивается тряпкой и сам от нелепости ситуации смеется. Роза тихо играется со шляпой Хайзенберга и цветком который ей отдали. А Карл, кажется, счастливо смотрит на них обоих.       Ну наверное ему просто кажется.