Любовь, смерть и много эротики

      Она сняла очки и осторожно положила их на край тумбочки. День выдался сложным и достаточно напряженным, поэтому ей хотелось как можно быстрее забыться, лечь на мягкую кровать с чистым ароматным бельем, включить на фоне лекцию по социологии и наконец-то расслабиться. Комната с самого утра дышала спокойной и сонной атмосферой. Вечная чайная кружка на тумбе рядом, там же круглый механический будильник и стопка непрочитанных книг. Вряд ли она откроет теперь твердую корочку одной из них, ведь теперь эта башня литературы является неотъемлемым интерьером комнаты. Даже уют поздней осени и кружечки кофе не мог заставить ленивый разум взяться за чтение, а ведь скоро настанет зима.       Сняв белую кофточку и расстегнув ширинку узких черных брюк, Николь легла на приятное шероховатое белье, но в спину тут же врезалась металлическая застежка бюстгальтера. Девушка тяжело вздохнула и приподняла спину. Рука ловко пролезла под изящным изгибом позвоночника и одним незамысловатым движением отстегнула проклятую застежку нижнего белья. Стягивающие цепи, которые до сих пор мучили ее, спали. Грудь приподнялась от глубокого вдоха пыльного воздуха, и лифчик скатился с тела, оставляя открытой бледную мягкую кожу.       Пальцы едва коснулись основания бюста. Медленно она сжала упругую грудь. По телу пронеся электрический разряд. Чуть ниже живота проявился зуд. Правой рукой юная дама медленно приподняла виднеющиеся из расстегнутой ширинки брюк бирюзовые трусики в белую полоску. Голубые ногти аккуратно коснулись мягкой влажной кожи, а за ними и пальцы. — Ах… – шепот вырвался из полусомкнутых губ.       Даже почти неслышимый стон смог разрушить тишину комнаты, от чего рука девушки соскользнула дальше. Веки сомкнулись, девушка закусила тонкую, высохшую губу.       За окном пронесся состав. Стены едва затряслись от колебаний колес вечернего поезда. Пыль поднялась с пола и шероховатых обоев, а освещение превратилось в театр цикличных теней, но девушка уже витала в своих сладких фантазиях, лаская юное тело. Посторонний звук поездов уже давно приелся слуху, и он не мог отвлечь от процесса. Играя тазом и пальцами рук, она нежно, но быстро играла с чувствительной плотью. Поступательные движения сменялись круговыми. Только так она могла сбросить с себя накопившееся напряжение – отдаться пошлым и эротическим мечтам, ублажая тело, даже если этого совсем не хотелось. С самого раннего периода юношества данная привычка закрепилась, будто эмоции от этого каждый раз немного восстанавливались. Множество раз ум строил вечные иллюзии о том, чтобы желанное удовольствие никогда не настало, чтобы провести остаток своих дней в этом состоянии, забыв обо всем на свете, в погоне за радостью доступной, но все же очень крохотной.       Однако наступление кульминации акта будет неизбежным. Бледные ключицы приподнялись вместе с позвонками. Девушка едва изогнула спину, в попытке как можно быстрее испытать наслаждение. Тонкие худые пальцы левой руки сильно сжали лоно, а правой Николь увеличила темп. Сердце стучало в ускоренном ритме и с каждым движением рук увеличивало частоту сокращений. Бедра парализовала судорога, но от возбужденного напряжения они сумбурно задергались только, добавляя желанного результата. — А-а-м-м-м-м… – едва слышимый стон издала она, но монотонные удары колес о рельсы заглушали любой звук.       По краю щеки скатилась алая капля. На губе появилась внушительная трещина от впившегося зуба. Язык сразу же упал на рану, впитывая солоноватый привкус крови. Девушка выдохнула, влажное от полового органа запястье упало на простыню. В слабом коктейле пыли в нос проник аромат самой девушки. Темнота от вагонов за окном сгустилась еще больше, мелькающие полоски света не уничтожали ее, плясали в вечном хороводе, и когда Николь открыла глаза, та на одну сотую секунды парализовала сознание. «— Снова…» – голос в голове шептал, сами мысли шептали, ведь даже они не позволяли себе нарушить краткую идиллию вечера.       Состав уехал. Свет луны победил. За окном, в отблесках высокого фонаря, виднелся первый октябрьский снег.