Любовь, смерть и много эротики

      Я смотрю в ее голубые глаза и всей душой чувствую гнев с ослепляющей яростью. Мне нравится это. Ударь меня, пожалуйста, я не хочу дышать, я готов понести наказание, думаю я. Девушка нежно провела кончиками пальцев по моему плечу, переходя к горлу, начиная играть с кожей над шеей, словно лаская домашнего кота. Мне действительно нравится это, заставляет расслабиться, снять стресс и немного возбудиться. Ее пальцы делают круг через шею, щеки и губы, затем еще одни и еще, не останавливайся, прошу тебя, и когда я разжал губы для легкого выдоха, в горло вцепилась ладонь, с каждой секундой сильнее прижимая меня к стене. От недостатка кислорода в глазах резко потемнело и в уши ударили бешеные звоны сердца. — Тебе же это нравится, — холодно проговорила она. — Нравится же? — Да… — шепотом ответил я. — Нравится же?! — Нравится.       После ответа блондинка ехидно улыбнулась и слегка ослабила хватку, продолжая второй рукой ласкать мою кожу, будто оголенным проводом с низким напряжением лаская мои щеки. Продолжайте, пожалуйста, ему нравится так же, как и мне. Что-то сжалось в груди, не сердце, а легкие, едва перекачивают кислород и пульсируют в такт сердцу. Уши горят, становится жарко, но не горячо. Я хочу еще. — А это тебе нравится? — резким движением руки она схватила со стола столовый прибор и едва надавила им кожу шеи. — Ну нравится же? — а после жгуче поцеловала, ее губы оказались такими же горячими, как и кровь во время удушья.       В глазах читалась игристость, наполненная возбуждением и интересом, будто янтарные шарики меда, но не зрачки. Мы смотрели друг на друга, слившись в единое. Рука случайно упала на ее грудь, от чего девушка вздрогнула и прижала сильнее обжигающий холодный металл к шее. За долгое время я ощутил биение ее сердца. И понимал, что на самом деле ей становилось страшно при каждой попытке нанести мне увечье через удушье. Страшно и безумно грустно. Послышался глухой звон металла о плинтус, прибор упал, оставляя за собой только фантомный холод на коже, которую почти мгновенно обхватила рука, чтобы быстрее убить меня. — Нравится же… — Да, мне нравится, — так же шепотом ответил я, обхватывая ее тело руками.       В жилах пульсирует алая жидкость, ее сердце бешено стучит, пытаясь вырваться из тела. Горячо. Я чувствую ее кожу спины, она сырая от холодного пота. — Жарко… — едва слышно произношу я, в ответ на это отзывается только тишина. И я медленно стаскиваю с тела девушки белую тунику и, откидывая её на пол, встаю на колени.       Хочу почувствовать боль. Мне недостаточно горячо, я хочу кипения крови, хочу, чтобы она сочилась из меня, чтобы ее испили. Ремень легко выскользнул с пояса. Не требовалось слов, достаточно было одной лишь тишины, чтобы понимать друг друга. Однако эту тишину нарушал только один звук, как остывают наши сердца. Они до сих пор бьются, кровь до сих пор горяча, но сердце не может загореться.       Она смотрела на меня свысока, ей тоже этого хотелось, чувствовать боль и кровь, но не могла зайти так далеко. — Пожалуйста… — начал я, обнажая спину, — сделайте… — но не успел договорить, кожаный змей рывком укусил меня, оставляя после себя приятное жжение, а затем умер. — Аа… — выдохнул я.       Спина покрылась жгучими поцелуями девушки, самыми благословенными, самыми страстными, какие только можно представить. А вскоре и онемела, сопротивляясь напору боли. Приятная дрожь растекалась по телу, заставляя жидкость внутри закипать, а сердце гореть. Я упал на локти, неравномерно и горячо дыша на ее стопы. И с каждым поцелуем черных змей я опускался ниже, к обнаженной стопе, пока не смог поцеловать кончик пальца. Теперь ничто не могло утолить жажду. Язык мягко скользнул по холодной коже, опережая губы, но не выдох. Хотелось высосать из нее жизнь, насладиться прекрасным соком одного из лучших плодов.       Ремень утих, оставляя на спине последний след и последний щелк, давая возможность услышать едва уловимый стон блондинки.