Пока без названия

Настроение после сессии с Тварью было приподнятое. По дороге домой Тайка заскочила в магазин, закупила продуктов и бутылочку ламбруски на вечер. Про Белку вспоминать не хотелось, даже проверять прочитаны ли её сообщения, она не стала. Дома приготовила на ужин макароны с креветками и наконец-то приступила к давно откладываемой работе. И вечером вынесла ужин на балкон. Под настроение иногда хотелось смотреть на небо, чувствовать на лице случайные порывы ветра, слышать фоновые звуки и о чем-нибудь думать под бокальчик какого-нибудь вкусного напитка. Чаще всего она вспоминала поездки к морям и представляла, что вот-вот в нос ударит запах соленой воды. Или ужин в ресторане с дорогим человеком. Причем это не был какой-то конкретный человек, потому что любая кандидатура на эту роль в фантазии обязательно хоть чем-то, хоть чуть-чуть, но раздражала. Поэтому просто ужин, с абстрактным дорогим человеком. На которого можно просто молча смотреть через тонкое стекло бокала, и чувствовать тепло, разливающееся внутри. Сейчас Тайка вспоминала как так получилось, что её - со всей её крутизной и брутальностью (сама с себя улыбнулась, вспоминая те времена), жизнь так странно переплела, вылепляя уродливое подобие отношений, с Тварью - этой "отрыжкой" представителей женской части населения планеты. Началось всё еще в старших классах школы. Наташа (а тогда у неё еще не было "настоящего" имени) была толстой и некрасивой с детства. Но милый и добродушный ребенок умудрялся поддерживать нормальные отношения с одноклассниками. До тех пор, пока у детей не начались возрастные изменения. И Наташа имела неосторожность подчеркнуть свою рано выросшую грудь. Подростки вообще часто очень злые, а тут у большинства девочек появился повод, и судьба бедолаги была предрешена - она стала изгоем, сначала её гнобили только несколько агрессивных одноклассниц, а потом подхватили почти все. Сейчас Тайке было стыдно, даже не за то, что вместе со всеми не упускала случая задеть толстушку пообиднее, а что шла на поводу у толпы. По зрелому размышлению, Наташа тогда была настолько ниже её по школьной "иерархии авторитета", что не должна была заслуживать даже внимания. Но получала от Тайки всякие мелкие пакости, вроде закинутого за шиворот майского жука или обиднейшего пинка по заду, когда нагнулась за портфелем. Прокручивая время назад, Тайка догадывалась, с чего всё началось. Тогда она имела зуб на одного мальчишку из параллельного класса. Уже даже и не вспомнить чего они там не поделили, но ей во что бы то ни стало надо было как-то его нагнуть. Лучше всего унизить публично. И такая возможность удачно подвернулась. Она застала его, с компанией подпевал, издевающимися над Наташей за школой после уроков. Эти дебилы зажали девочку в угол и, радостно гогоча, дергали её за одежду, требуя показать сиськи. С Тайкой были пара подруг, так что сцена-публика-повод, всё, что надо. Она громко насмешливо заявила что-то типа: "Посмотрите на этих мудаков, они настолько жалкие, что ни одна нормальная девка им не даст, вот они и пытаются подрочить хотя бы на отложения жира у этой скотины." А когда этот кекс, от бешенства полностью потерявший контроль, попытался напасть на Тайку, то знатно получил прямой удар прямо в нос и потерял способность выделываться. Дружки его конечно поорали, но видимо оказались посообразительнее - бить девчонок авторитета не добавит, а тут еще и шансы самим опиздюлиться... В общем, даже при всем негативном фоне, Тайка в тот момент явно стала для Наташи этаким принцем на белом коне, спасшим её от злодеев. Да и самооценка к тому времени у Тайки выросла, и задирать таких, как Наташа, было "ниже её достоинства". А потом началось. То в рюкзаке обнаруживалась шоколадка, то цветок торчал в ручке двери. Сердечки на стенах подъезда тоже вполне возможно не все были от поклонников, но это уже неважно. Важно, что Наташа решилась отправить ей валентинку на день всех влюбленных. И эта валентинка отличалась от остальных довольно объемным письмом. Тайка вздохнула, глядя как в небе кружит стая мохноногих голубей из голубятни деда Егора, и налила в бокал ещё игристого вина. Любуясь как сонмы крохотных пузырьков воздуха пронзают напиток, спеша наполнить воздух чуть пьяным ароматом, она как заново проживала тот момент - письмо в валентинке было составлено удивительно тонко. Почти до самого конца, под смешки подруг, радостно галдящих в спорах кому от кого пришли их валентинки, она сама гадала, кто же из мальчиков мог так красиво излагать о своих тайных чувствах. Она даже хотела было начать зачитывать вслух, чтобы подруги позавидовали, но ближе к концу текста пошли какие-то непонятные моменты, что судьба-злодейка, быть им вместе не суждено, любовь не может умереть, и подпись, прилепленная к тексту, чтобы не бросилась в глаза сразу... Это было абсурдно. Невозможно. Глупо. Признание в любви от толстухи Наташи. И скорее всего, Тайка просто удивилась бы и забыла про это в тот же момент. Но кто-то из девочек, вроде бы в шутку, сказал, что видели как такое же большое письмо писала Наташа. И если бы кто-то узнал, что это оно и есть, то даже представить страшно как мог рухнуть так долго выстраиваемый, и так тщательно поддерживаемый имидж. Ей удалось отшутиться, письмо было сразу же уничтожено, и именно тогда в голове Тайки родилось "настоящее" имя для Наташи. Тварь. Всю неделю Тварь скрывалась. Наверное правильно делала. Руки у Тайки горели от желания придушить эту тварь где-нибудь в темной подворотне, чтобы никто не узнал, что она к ней прикасалась. И она внимательно прислушивалась к любым разговорам, боясь, что за спиной поползет этот слух - что она получила валентинку от Твари. За эту неделю удалось успокоиться, вроде бы никто не воспринял ту фразу серьезно, но злость осталась. Потом Тварь вернулась в школу. Ходила подавленная и Тайку явно избегала. Она тоже не спешила - надо было подловить её наедине. Возможность такая выдалась неожиданно, на генеральной репетиции юбилея героя. Имя которого она уже не могла вспомнить, но этим именем назвали школу, поэтому раз в 5 лет устраивались мероприятия с широким задействованием всех учащихся. По этому поводу Тайка была в нехарактерном для себя наряде - школьное платьице старого образца с юбкой по колено и дебильные белые банты. Впрочем как и все остальные девочки. Стоя в заднем ряду хора, она заметила как Тварь что-то шепотом спросила у учительницы и вышла из спортзала. Задействовав дедуктивные способности, стало понятно, что она отпросилась в туалет. И что в туалете сейчас, во время урока, никого быть больше не должно. Воспользовавшись моментом, когда все отвлеклись, Тайка незаметно свалила. В туалет зашла крадучись, убеждаясь, что Тварь в кабинке, и что больше никого нет. Сердце тогда стучало будь здоров, и от адреналина, насыщавшего кровь из-за опасности, что кто-то может все-таки зайти и что-то увидеть, и от ярости - до сих пор непонятно что делать с этой тварью. Как-то наказать. Наказать так, чтобы у неё и мыслей больше не возникло хотя бы случайным взглядом испачкать крутую Тайку. Но как именно... Дождавшись пока клацнет открываемая защёлка на кабинке, Тайка ввалилась туда, запихивая обратно собиравшуюся выходить Наташу. - Ты чего возомнила о себе, тварь?! - голос заметно дрожал от едва сдерживаемой ярости, - нахуя ты писала эту сраную валентинку?!!! Наташа дрожала от страха и закрывалась руками, ожидая удара. - Я тебя спрашиваю, тварина, ты хоть понимаешь, что подумают про меня, если узнают, что эта простынь была от тебя??? А если узнали бы ЧТО ты там понаписала, то даже если бы я тебя публично на крыльце школы расстреляла из крупнокалиберного пулемета, потом обоссала и сожгла, то всё равно хрен бы отмылась от этой истории до конца школы! Понимаешь это, тварь?!!! - орать приходилось шёпотом, от чего страху нагонялось даже еще больше. - Прости, - пропищала Наташа. - Так зачем, блядь, скажи мне, ты это сделала?!!! - Потому что я люблю тебя, - заикаясь прошептала она. - Да ты... - Тайка замахнулась кулаком, не находя слов. Но даже бить её было противно. Прикасаться. Находиться рядом в этой тесной кабинке. Она так и продолжала держать занесенный кулак, лихорадочно соображая что делать. И тогда Тварь удивила её. Она громко сглотнула, убрала руки, встала на колени и прошептала: - Я люблю тебя и ничего с этим не могу поделать. Делай со мной что хочешь. Вот так вот - "что хочешь". Эти слова тогда что-то задели внутри. Что-то очень темное и неприятное. Тайка сделала маленький глоток вина, отозвавшегося веселым шипением пузырьков, и проследила взглядом как стая голубей за окном дружно спикировала в сторону голубятни. Странно, что эти птицы, имея свободу лететь куда захотят, раз за разом возвращаются в замкнутый контур засраной клетки. "Что хочешь", - повторила она про себя. То, что она сделала тогда, сейчас кажется чем-то обыденным и будничным. Но как ей пришло в голову это в тот момент... - Любишь значит, тварь? - бить человека, стоящего перед тобой на коленях, было совсем уже ниже своего достоинства, - тогда докажи! И она, задрав юбку, отодвинула в сторону плотную ткань трусов, обнажая узенькую щель писечки, покрытую густой порослью еще коротеньких и нежных волос. О том, что эти волосы в принципе полезно сбривать, Тайка узнает лишь через пару лет, а сейчас, вспоминая, что Твари надо было не просто лизнуть пиздёнку, что уже само по себе представлялось таким лютым зашкваром, что невозможно поверить в реальность такого, а еще и волосатую пиздёнку. Волосатую пиздёнку, весь день потевшую в плотных трусах. Отвратительно же! Она была уверена, что Тварь не перенесет такого унижения, расплачется и будет умолять отпустить. И никогда больше не вздумает вспоминать про свою любовь. Даже прикидывала, как бы сподручнее неожиданно ткнуть Тварь лицом себе в промежность, чтобы получше запомнила... Но Тварь густо покраснела, и лизнула! Да не просто изобразила некое подобие, а старательно пыталась просунуть язык между губок, раздвигая заросли волос. От изумления Тайка даже автоматически поставила одну ногу на унитаз, позволяя Твари полноценно расположиться под ней. Довольно часто потом, когда заставляла Тварь поработать языком у себя между ножек, если она хотела кончить, то вспоминала именно те ощущения. Смесь шока, возбуждения и осознания власти. В тот раз она не кончила, хотя физически могла бы. Но не хотела показывать Твари, что это на самом деле оказалось может быть приятным. Тогда надо было наказать эту суку. И она наказала. Грубо прервав столь шокировавший её процесс, схватила Тварь за волосы, пригибая головой к унитазу, встала сверху, придерживая юбку платья, и силой воли заставив себя расслабиться, нассала ей прямо на лицо. Вспоминая всё это, Тайка не раз представляла как оно выглядело бы снаружи: старшеклассницы в школьных коричневых платьях практикуют в школьном туалете золотой дождь - идеальный сюжет для специфического порно. Она так до сих пор и не спросила, как Тварь приводила себя в порядок, и что вообще делала после этого. Сама она просто поправила трусы и ушла, незаметно вернувшись в спортзал на репетицию. Тварь на репетицию не вернулась. Зато после этого начала открыто проявлять знаки внимания. Не в том смысле, что не стесняясь окружающих, а в том, что позволяла наглость например подкараулить в подъезде, зная, что тут Тайка шуметь не станет, шепотом произнести "я люблю тебя". Это напрягало и пугало, доходило до того, что она уже сама стала бегать от назойливой поклонницы. И никак не придумывалось, что же со всем этим делать. Если уж после того случая не отбило охоту, то унизить сильнее уже наверное и невозможно. Публично что-то сделать не вариант. Бить? Представляла как одним ударом сворачивает этой твари нос, как кровь заливает мерзкое лицо... фу, аж передергивало. Но как тогда? Неужели придется доказывать, что такая любовь невозможна? И ведь всё надо сделать максимально тихо, чтобы ни одна живая душа даже представить себе подобное не могла. Небо за окном медленно темнело, уже начинали серебриться редкие звезды, бутылка показала дно, а в тарелке одиноко лежали остатки макарон, из которых были выбраны все креветки. Тайка не раз задумывалась - а какой она стала бы, если бы не Тварь. Или если бы она тогда не была примерно в таком же чуть пьяном состоянии, возвращаясь домой, и обнаружив в подъезде эту суку. Родители тогда срочно уехали в соседнюю область, там внезапно стало плохо какой-то родственнице. И сообщили, что вернутся только на следующий день, так что Тайка и выпила в тот вечер в компании тогдашнего ухажера без опасения, что запалят родаки, а потом будут мозг вынимать, и с Тварью решила разобраться раз и навсегда. - Пойдем, - не терпящим возражений тоном приказала она, услышав в очередной раз "я тебя люблю". В квартире она подтолкнула Тварь на середину комнаты, а сама по-хозяйски развалилась в кресле. Вкладывая в каждый взгляд, в каждый жест, в каждый выдох максимум презрения, приказала: - Раздевайся! - З-зачем? - ошарашено спросила Тварь. - Ты ж меня любишь? - насмешливо спросила Тайка. - Люблю, - краснея ответила Тварь. - Тогда раздевайся, - выдержала длинную томительную паузу и добавила, - ебать тебя буду. - К-как... ебать? - с округлившимися глазами прошептала Тварь, заикаясь всё сильнее. - Как-как, каком кверху, это уже не твои проблемы. Раздевайся! Сильно дрожа всем телом, Тварь потянула с себя кофточку. А Тайка поймала себя на мысли, что ей на самом деле интересно посмотреть как будут выглядеть в свободном состоянии огромные, как для старшеклассницы, сиськи Твари. Сейчас они были упакованы в невероятных размеров лифчик для повседневного использования с широкими бретельками. Вслед за кофточкой последовали широкие джинсы, открывая вид на толстые ляжки и объемный зад, также в белье для повседневного ношения. После небольшой паузы в эту кучку добавились носки. Тайка молча смотрела на мнущуюся Тварь. Потом многозначительно подняла бровь. - И л-л-лифчик т-т-т-тоже? - едва сдерживая дрожь и отчаянно заикаясь, еле слышно спросила полуголая девушка. - А ты разве уже передумала ебаться? - вопросом на вопрос ответила Тайка. Руки Твари так дрожали, что застежку за спиной она расстёгивала минуты две. Потом еще наверное минуту стояла, прижимая чашки бюстгальтера к груди. Тайка сидела молча, не желая выдать свой интерес, и делал вид, что всё это ужасно скучно и неинтересно. Наконец Тварь зажмурилась и откинула лифчик в сторону. Сиськи повисли как огромные ягоды, тогда они были еще достаточно высоки для своего размера. Крупные коричневые соски торчали на фоне сморщенных от возбуждения ареол. Тайке хотелось взяться за этот сосок, сжать его, чтобы Тварь заорала от боли, оттянуть, или даже лучше поднимать вверх. Но это всё потом. Сейчас она сидела молча и ждала пока Тварь откроет глаза. Сама. Ждать пришлось довольно долго. Тем интереснее было смотреть как бедолага не знает куда деть взгляд и руки. И очень естественно получилась фраза: - Ты ждешь, пока я засну, тварь? Нижняя челюсть явственно задрожала, когда девушка взялась за резинку трусов, а на глазах блеснули слёзы. Тайка даже подумала, что это и есть победа. Сейчас Тварь разревётся, убежит, и больше не посмеет приставать. Но нет. Тогда Тайке в голову в первый раз пришла мысль, что у этой суки должны быть довольно "большие яйца", чтобы умудряться удерживать себя в руках. Трусы упали в общую кучу, и голая Тварь, сжимая зубы, чтобы не стучали, и поднимая подбородок, чтобы слёзы не выкатились из глаз, молча стояла посреди комнаты. - Ну и как тебя ебать, такую жиробасину? - наконец сказала Тайка. - Не знаю, ты сама сказала, что это не мои проблемы, - внезапно дерзко ответила Тварь. Тайка в голос расхохоталась. Действительно, именно так она и сказала. Обстановка внезапно начала терять тот градус накала, и давить унижением теперь было как-то нелепо. Значит бить... - Слушай сюда, тварь. Ты со своей любовью порядком меня достала. Поэтому, как минимум, тебя надо наказать. Я тебя выпорю. После томительной паузы Тварь просто ответила: - Хорошо. - Давай только договоримся - если ты не выдерживаешь, то в любой момент можешь встать и уйти. И больше НИ-КО-ГДА не подходить ко мне. Согласна? - Да, - недолго раздумывая ответила она. - Тогда открой вон тот шкаф и принеси мне ремень. Отцовских ремней в шкафу висело много. И Тайка специально не стала говорить какой именно. Она с интересом смотрела как Тварь шарит по ним взглядом, и вопросительно поворачивается к ней. И молчала. Та вздохнула, приподняла конец одного из ремней - довольно легкого из дешевого кожзама, зато нового и блестящего. И опять вопросительно повернулась. Тайка отрицательно покачала головой. Еще один ремень. Тоже отрицательный ответ. - Ты уже знаешь какой надо взять. Верно? - вкрадчивым голосом сказала Тайка. Среди ремней висел старый солдатский ремень с рельефной звездой на латунной пряжке. Однажды, когда Тайке было лет 12, отец выпорол её этим ремнем. Она не обижалась, было за что - из-за её баловства чуть не погибла мама. И она точно знала каково это - получать этим широким, жёстким, тяжелым кожаным ремнем по жопе. Сейчас было странное чувство - она понимала, что хочет выпороть эту тварь не потому, что её нужно наказать, а потому, что от одного только этого предчувствия теплело внизу живота, подрагивал мизинец на левой руке и хотелось потянуться, почувствовать мышцы на спине, с помощью которых она будет размахиваться этим ремнем. Она представляла себе этот процесс и боялась, что Тварь может сдаться слишком рано. От ощущения тяжести ремня в руке, это чувство только обострилось, выдавая себя глубоким неровным дыханием. - Теперь принеси расческу из коридора. Тварь послушно засеменила в коридор. - Какую? - Неси все. Из банки была выбрана старая расческа с деревянной ручкой. - Держи, - вставляя Твари её в зубы, приказала Тайка, - сжимай хорошенько и не ори слишком громко. Уронишь - получишь больнее. Поняла? Держа зубами расческу, Тварь коротко кивнула. - Ложись, - указывая на широкую ручку кресла, приказала Тайка. Та послушно легла. Тайка автоматически проследила как сиськи Твари повисли, когда она наклонялась, прежде чем коснуться подушки кресла. И замерла, осознавая, что вообще творится что-то дикое. Алкоголь в принципе способен выкидывать разные забавные эквилибриусы с человеческим сознанием. Только что ты что-то старательно делал, и вдруг понимаешь, что это полнейшая хрень. Что-то всего секунду назад казалось гениальным, и вдруг БАХ - да это же бред какой-то! Так и сейчас - внезапно накатило, что стоять с ремнем в руке над голой огромной жопой какой-то мрази, собираясь её выпороть - лютая дичь. Но всё внутри тебя уже настроилось, живёт само по себе, на инстинктах, рефлексах, химических реакциях и неосознанных желаниях. И вся эта мешанина за тебя замахивается и со всей силы ебашит ремнем по этой жопе. Тварь коротко взвыла через расческу, и с огромными глазами повернулась, пытаясь разглядеть свой зад. Тайка тоже смотрела. И тоже огромными глазами. Как поперек огромной задницы наливается красным цветом широкая полоса. Было в этом что-то дико возбуждающее. Она размахнулась и ударила еще раз, прислушиваясь к ощущениям. Не показалось. Она действительно возбуждается от этого. Ударила еще. Стон Твари тоже возбуждал. Даже захотелось послушать, как она орала бы в полный голос от нестерпимой боли, но объясняться с соседями... И тогда мелькнула мысль, что надо будет послушать это в более подходящей обстановке В СЛЕДУЮЩИЙ РАЗ! Откуда взялась эта мысль - что будет какой-то следующий раз? Дичь какая-то. Сейчас стоит ударить посильнее, и Тварь убежит. И всё - финита ля комедия. И именно это и требуется. И она била. Впитывая эти странные ощущения, и после каждого удара ожидая окончания этого непонятного мероприятия. Мероприятие никак не заканчивалось. Тварь выла, стонала, дёргалась и елозила, но расческу не роняла, и ничем не выражала желание прекратить истязание. Это удивляло. И радовало. И раздражало. Раздражало потому, что Тайка вкладывала в последние удары всю себя без остатка. Сильнее она просто физически не могла. У неё уже болело предплечье, и покалывало кисть от крови, приливавшей к ней из-за центробежной силы. Задница Твари была вся исполосована, а на дальнем от Тайки боку, куда приземлялся конец сложенного ремня, бурели множественные подкожные гематомы. Удивительно мерзкое, и при этом возбуждающее зрелище. Сил больше не было, но сдаваться... Тайка взяла передышку. Где-то подсознательно она была восхищена стойкостью этой мрази, и видимо именно поэтому она решила, что если эта тварь выдержит еще 2 удара, то заслужила... не знаю чего именно заслужила, но придётся что-то думать. Отказываться от своих слов Тайка не собиралась. И в порыве благородства озвучила: - Остались последние 2 удара. Слышишь? - в способности Твари слышать были сомнения, поэтому она дождалась утвердительного кивка, - только это будут удары пряжкой. Ответа не последовало. Тайка перехватила ремень, примеряясь. Не верилось в реальность происходящего, ведь пряжка - это кусок металла, вон какие края, а с размаху летит будь здоров. Она слышала какие-то байки про мифические ритуалы в армии, когда первогодок пороли пряжкой, но не особо верила. И готовность Твари принять даже такое, пугала и возбуждала одновременно. Да и готовность самой себя это сделать тоже как-то неоднозначно воспринималась. С одной стороны, она рассчитывала, что одного удара хватит, чтобы Тварь всё-таки сбежала. С другой, было страшно, что таким ударом можно нанести серьезную травму. А скрыть это будет невозможно. Тварь всё-таки тоже всего лишь школьница, а тут не только травма седалища, а еще и вся жопа исполосована. На укус бродячей собаки не спишешь... Но отступать было поздно, да и не в правилах Тайки. На первом ударе всё-таки рука дрогнула, и он вышел слабее, чем она собиралась сделать. Тварь вцепилась руками в место попадания пряжки и сдавленно выла, аж расческа трещала, расщепляемая сжатием челюстей. Тайка ждала. Ждала того, что Тварь сейчас проорется, встанет и уйдет. И всё закончится. Но не закончилось. Она отняла руки от места удара, открывая вид на еле угадывающийся на фоне поротой жопы отпечаток звезды. И замерла в ожидании второго удара. Было понятно, что Тварь уже выиграла, второй удар мог быть слабым или сильным - она всё равно уже не ушла. Поколебавшись, Тайка нацелилась на вторую ягодицу, вдохнула, и полосанула на выдохе со всей силы! Отбросив ремень, она наблюдала, как Тварь извивается от боли. И это было невыносимо... прекрасно. Тайка сжимала одной рукой себя между ног, а вторую закусила зубами, чтобы не стонать вслух. Всё это казалось безумием. Оно и было безумием! - Покажи! - потребовала она. Тварь, всё ещё рыдая, убрала руки. На этой ягодице четко отпечаталась ярко-красная рамка по контуру пряжки и достаточно явно звезда. На одном из уголков контура сочилась кровь из просеченной кожи. Этот вид гипнотизировал. Тайка провела пальцами по этому следу, заставив Тварь чуть не подпрыгнуть. А еще густо пахло возбуждением... - Раздвинь ноги, - приказала она. Тварь подчинилась, но промежность терялась из виду из-за объемов задницы. - Раздвинь жопу, - добавила она, - руками. Этот приказ выполнился медленнее, держать испоротые ягодицы руками явно доставляло боль. Но стало видно дырки - мокрые и источающие тот самый запах. От которого одновременно мутило и возбуждало. Тайка молча взяла из стакана пластиковую расческу с относительно широкой, около 2 сантиметров в диаметре, круглой в профиле, гладкой ручкой. Медленно поводила ей между губ Твари, смачивая в прозрачной смазке. - Нет, нет, нет, Таечка, не надо, прошу, я еще де... Тайка не сомневалась, что Тварь еще девственница. Но не говорить же ей, что и она сама еще технически невинна. Она просто смазала ручку расчески и молча вогнала её в пизду Твари. Тварь не орала. Она просто вытянулась вся, сжав ноги, и тихонько сипела подрагивающим голосом. А из глаз катились слёзы. С непонятным удовлетворением Тайка думала, что раз она лишила Тварь девственности - значит теперь она её сучка. И терпеливо ждала, пока она сможет расслабиться. - Я сказала, что это моя проблема - я её решила, - зловеще произнесла Тайка, - получается, что теперь ты моя сучка. Но если кто-то об этом узнает - тебе пизда. Тварь плакала и улыбалась. - Раздвинь жопу, я достану дефлоратор, - мрачно пошутила Тайка, - или трахну тебя им. Хочешь? - Нет, прошу, не сейчас, - взмолилась Тварь. - Даже если я захочу именно сейчас? - Если ты хочешь... то делай, - Тварь покорно раздвинула руками половинки задницы. Тайка взялась за расческу, и не отказала себе в удовольствии послушать как стонет от боли Тварь, сделав несколько фрикций. Потом вытащила, осмотрела скромные следы крови, и приставила ручку расчески к анусу свой сучки. - Ой, что ты делаешь? - сжимая зад, удивилась Тварь. - Что хочу, то и делаю, расслабь жопу, - огрызнулась Тайка. Она сама не понимала зачем это делает, но в голове свербела назойливая мысль, что раз это теперь её сучка, то надо сразу поиметь её во все дырки. 2 сантиметра в диаметре - не особо-то и размер, насколько она себе представляла. Но в зад засовывала медленно и аккуратно, прислушиваясь к стонам Твари. Наконец внешний сфинктер плотно обхватил сужение перед рабочей частью расчески. Оставалось поиметь свою сучку в рот. - Не вздумай доставать расческу, - предупредила Тайка, - вставай. Тварь кряхтя поднялась, попробовала выпрямится, и охнув присела, отклячив зад. Предмет, заполнявший анус, мешал нормально стоять. Тайка, видя это, довольно вздохнула. И с наслаждением взяла Тварь за соски пальцами. - Руки за спину, - приказала она, видя, как сучка рефлекторно пытается перехватить её запястья. Тварь подчинилась приказу, тихонько поскуливая от боли в сжатых сосках, и перешла на октаву выше сквозь сжатые зубы, когда Тайка потянула за них вверх. Тут одновременно сложились боль в сосках, в оттягиваемой груди, в анусе от расчески, из-за того, что приходилось вытягиваться, и возбуждение от того, что всё это делает ей её любовь. Потом направление резко сменилось, соски теперь тянулись вниз. Потребовалось время, чтобы понять, что её принуждают встать на колени. Тайка отпустила грудь Твари, оставив её стоять на коленях с руками за спиной и расческой в заднице посередине комнаты. Молча сняла штаны и села в кресло. - Скажи, тварь, тебе понравилось лизать мне пизду тогда в туалете? - Да, - тихо-тихо ответила Тварь, не решаясь посмотреть на Тайку. - А когда я нассала тебе на лицо? После долгой паузы раздался тихий ответ: - Я не знаю, но если ты захочешь, то можешь обоссать меня еще раз. - А если захочу обосрать? - удивленно спросила Тайка. Пауза была еще дольше. - Обосри. - Фу, какая гадость, я чисто теоретически спросила, а ты... Лицо Твари пылало огнём. - На что ты готова, чтобы полизать мою писечку прямо сейчас? Тварь подняла удивленный взгляд: - А что ты хочешь? - Я спросила - на что ТЫ готова?! - На всё, - прошептала она, опять уставившись в пол. Тайка довольно улыбнулась. - С этих пор, когда мы наедине, ты будешь называть меня Госпожой. Поняла? - Да. - Нет, не поняла! - Извини. Поняла, Госпожа. - И обращаться на "Вы"! - Извините, Госпожа. Наташа медленно сходила с ума. Было больно, стыдно, унизительно, но всё это заставляло сердце колотиться как бешеное, и смазка из только что продефлорированной пизды уже текла между ляжек. Ощущать ручку расчески в заду было невыносимо, но знать, что так захотела её Госпожа... Господи, любовь всей её жизни, Тайка, такая крутая и восхитительная, теперь её Госпожа. И она спрашивала про желание полизать её писечку. Неужели она на самом деле этого ХОЧЕТ? - Проси меня... дать тебе... полизать... мою... пизду, - раздался голос Тайки, с едва сдерживаемым удовольствием. - Госпожа, позвольте Вашей рабыне полизать Вашу пииии...сечку, - сразу отреагировала она, чуть не ляпнув в конце слово "пизда". - Фу, некрасиво. Проси лучше. - Госпожа, позвольте предложить Вам оральные ласки? - Уже лучше, но нет. Наташа сконцентрировалась и выдала: - Может ли бесправная рабыня умолять свою Госпожу даровать ей возможность припасть устами к её источнику наслаждения, дабы приложить все силы к тому, чтобы любимая Госпожа достигла самых вершин удовольствия, оросив свою несчастную рабыню соками любви? Тайка восхищенно цокнула языком, раздвинула ноги и отодвинула трусики в сторону. - Ползи сюда, тварь. Кончила в тот раз Тайка почти моментально. Она и так была перевозбуждена, а вид поротой ей собственноручно задницы, с торчащей из неё расческой, сократил время достижения оргазма вообще до минимума. Звезды заполонили всё небо, пустой бокал стоял на столике, а Тайка подрагивала от посторгазменных судорог. Все эти воспоминания здорово провоцировали на самоудовлетворение. Сладко потянувшись, взглянула на телефон. Белка так и не ответила. "Ох и получишь ты у меня, сучка, по жопе", - почти равнодушно подумала Тайка, и пошла спать.