Тур длиною в жизнь

Предупреждение Возможно, эта глава затронет чьи-то моральные принципы. Если вы знаете метку подобного характера, напишите какую, и я поставлю её в описание фанфика.

***

— У тебя есть объяснение? – вкрадчиво спрашивает Дамиано, сжимая ладонь на бедре Итана. Он смотрит с прищуром, словно показывая этим, что чтобы ни сказал Торкио, ни единому слову Дамиано не поверит. Слишком комичная и абсурдная ситуация. Такое бывает в дурацких тредах на «Реддит», но точно не в реальной жизни. Тьма поглощает их тела, так что парни с трудом могут видеть даже лица, но Дамиано уверен, что щеки барабанщика сейчас полыхают. Каким бы непроницаемым и спокойным не казался этот парень, он умеет стесняться. Да еще так, чтобы все это поняли. — Волосы хотел убрать, — голос Итана подрагивает. Он чувствует мощь и опасность, исходящие от вокалиста, — Не надумай себе всяких глупостей, ладно? – Торкио кладет на руку Дамиано свою, обхватывает пальцами и снимает с ноги. Барабанщик нутром чует, что неспроста это всё. Еще аукнется ему вся эта ситуация. Дамиано молчит. В его голове горит пожар эмоций. Прямо сейчас у него есть шанс захватить Итана в свою власть. Если так получится, что всё взаимно, то это будет выигрышный момент. Но так ли это? Как можно быть уверенным в чувствах этого парня, что дальше загадочной улыбки никуда не зайдёт? Испытывающий симпатию Давид может что угодно фантазировать, но на деле никакой уверенности быть не может. Это плохой момент. Его нужно замять, пока все не ухудшилось, тем самым лишив вокалиста последней возможности прощупать простату Итана. — А если надумаю? — вырывается у Дамиано. Он готов пристрелить себя прямо сейчас, потому что это не тот вопрос, которым можно сгладить углы. — Дамиано, ты, кажется, не протрезвел. Я думаю, мне стоит пойти к Томасу. — Торкио собирается уходить. Он садится, поворачиваясь спиной к вокалисту: не хочется после каких-то мерзких намёков с ним взаимодействовать. Итану он никогда не нравился. Вечно эти сальные шуточки, адресованные буквально всем. Такой милый на внешность и гадкий внутри. — Я шучу, — мгновенно включается парень, хватая Итана за плечо, — Эй, Итан. — он видит, как барабанщик поднимается. В темноте трудно что-то предпринять, так что Давид решает брать словом: — Прошу, давай хотя бы попробуем дружить. Я со всеми такие шутки проворачиваю, ты же знаешь. Просто представь, что ты открываешь глаза, а кто-то довольно... Кхм, нежно убирает волосы. Это ли не повод приколоться? — Гениально, Дамиано. Лучше и не придумать. Итан не настолько тупой, чтобы повестись. Барабанщик останавливается, слушая тарахтение вокалиста. В его словах слышна честность. Это и правда в его стиле: домогательство, пьянство и нелепое подражание "гейскому" поведению, чтобы фанаты визжали от восторга. Вот и весь Дамиано, по мнению Итана. Ничего святого или затрагивающего струны души. Разврат и алкоголь. Шутейки и громкий голос. — Ты хочешь попробовать дружить? — удивленно задает вопрос Торкио, — спустя... Четыре года от нашего знакомства? Тебе что-то нужно? — он трясет волосами, а сердце Дамиано бешено бухает: даже во тьме Итан - само великолепие. — Нет. Мне ничего не нужно, — бесчинно лжёт Дамиано, — Я хочу со всеми быть максимально близок и открыт. Мне надоело, что к Виктории ты относишься с уважением и тебе любопытно, чем она занимается, а во мне ты видишь клоуна. Давай хотя бы попробуем узнать друг друга? "Забавно выходит. Один голый парень предлагает другому узнать друг друга ближе, приглашая его поспать вместе. Сюр какой-то" — хихикает про себя Давид. Вот так с вранья он хочет построить с Итаном дружеские отношения, а потом развести того на что-то большее. Да, плохо. Гнусно. Отвратительно. Но такова природа, что Дамиано совсем неинтересна его душа, а только лишь изящное тело. Итан слабо улыбается. Кажется, с таких слов нужно было начать их знакомство четыре года назад. Но ведь поздно для дружбы не бывает, так? – Ладно. Давай попробуем, — Итан ложится обратно и накрывается. — Только давай завтра? Я очень устал за сегодня. — Да, конечно, — вокалист кивает и показательно отодвигается, мол, смотри, сколько у тебя личного пространства. Торкио ничего больше не говорит. Он правда изнемождён. Спустя некоторое время, он проваливается в сон. "Он тупой" — мелькает в голове Давида . . . . Дамиано косится на Итана и тихо произносит: — Итан, ты спишь? — ответа не следует. Слышно лишь сопение барабанщика, что подпёр щеку правой рукой и так и уснул. — Итан? — молчание. Торкио по-настоящему спит. Его волосы раскиданы по всей подушке, а некоторые и на подушке Дамиано. Он касается их пальцами, осторожно сминая. Они удивительны. Мягкие, как шёлк. В темноте этого не видно, но они ещё имеют здоровый блеск, а также вкусный запах. Лаванда или что-то из такого. Божественно-нежно, цепляюще за каждый вкусовой рецептор. Наверное, если облизать его волосы, они по вкусу будут такими же сладкими, как на запах. Вокалист выдыхает. Ему становится жарко и это неспроста. Внутри разгорается страстный огонёк, плавно переходящий сначала в живот, а потом в его низ. Полыхают, казалось, все органы, а самый главный просто раскалён. Дамиано нужна ласка, но он знает, чем всё это закончится. Точнее, не закончится совсем. Он не эякулировал много месяцев и это больно. Даже если Давид сейчас дотронется до себя и начнёт мастурбировать, спермы ему не дождаться. Феерического финала не будет. Парень кладет обе руки на лоб (подальше от члена) и закрывает глаза. Нужно сосредоточиться на чем-то другом. На туре. Какая следующая страна? Испания, должно быть. Или Франция. Нужно будет сходить в Лувр. Он давно хотел этого. Стоящий член умоляюще покачивается. Он никуда не уходит, чувствуя рядом тепло человека, ради которого поднялся. Дамиано кусает губу, но рук не опускает. Он думает о песнях. В туре писать их нет времени, но для нового альбома все равно нужно сделать наброски. О чем он хочет спеть? О любви? Как заезженно. О страсти? Фу, то же самое. О своём члене, который вот-вот расплавится? Итан рядом переворачивается. Не как тогда на подоконнике. Просто спокойно меняет сторону и теперь лежит спиной к Дамиано. Одеяло прикрывает его плечи, а растрепанные волосы на сей раз уходят с подушки вокалиста. Вот чёрт. Фантомный запах лаванды тоже улетучивается. Давид разочарованно провожает их взглядом, наблюдая теперь, как они мягко обрамляют спину драммера. Великолепие. Эта картина становится точкой невозврата. Всё. Неважно, сможет он обкончаться или нет. Член требует мастурбации – член её получит. Дамиано спускает правую руку вниз, другой все еще трогая свой лоб. Он гладит себя по животу, отмечая, что хорошо бы побрить его колючки и ведёт ладонью дальше. Пенис у него крупный, но не самый большой. У Итана, к слову, побольше будет, но это не отменяет тот факт, что трахать будут Торкио, а не наоборот. Дамиано убежден, что до конца тура он разведет барабанщика на секс, пусть даже тот не подает признаков взаимности. Значит заставит, если нужно. Плавно окольцовывая член и проводя рукой по всей длине, Дамиано вдруг вспоминает о ней. О руке из сна. О том, как хорошо она ему дрочила, но не давала кончить. Это было невероятно, и если рука Итана умеет делать такое, то Дамиано согласен на коленях перед ним стоять, лишь бы ещё раз прочувствовать эти ощущения. Вокалист медленно водит рукой туда-сюда, сотрясая себя от удовольствия. Он поджимает пальчики на ногах, мечтая о руке Итана вместо своей. Естественная смазка стекает по члену и пачкает руку, из-за чего начинают слышаться смачные хлюпы и тяжёлое дыхание Давида. Очаровательно. А если Итан не спит сейчас? Если он слышит, чем занимается Дамиано за его спиной? Дамиано, который предложил дружить буквально час назад? "А если он слышит и тоже возбуждается?" – мелькает подлая мысль в голове вокалиста. Это слишком сексуально для него и он чувствует разряд, проходящий по телу. Давно такого не было. Дамиано немного наращивает темп, надеясь, что звуки дрочки не такие громкие, как кажется. Хлюп-хлюп. Он кусает щеки изнутри и блаженно закатывает глаза. Итан слышит. Итан знает. Итан возбужден. В голове красивая картина Торкио, разложенного на кухонном столе. Руки связаны веревкой в подарочный бант и завернуты за спину. Ноги согнуты в коленях и подняты, чтобы Дамиано мог видеть всё. Он должен быть весь в смазке. Его тело должно сочиться чем-то скользким и вкуснопахнущим, чтобы каждым прикосновением липнуть к барабанщику. Чтобы трогать его соски, а убирая палец видеть тонкую тягучую нить, соединяющую двух парней. Чтобы Итан хныкал и умолял большего, а Дамиано в это время игрался с его дырочкой своим пальцем. От таких фантазий Дамиано ещё наращивает темп. Чего-то не хватает. Как будто, мечта неполная. В ней нет реальной модели. Безумная идея врывается в мозг вокалиста. А что если посмотреть? Одним глазком, всего лишь взглянуть. Это не домогательство. Будто бы, всё само получилось. Дамиано останавливает руку и косится на спину Итана сумасшедшим взглядом. Рука, лежащая на лбу, тянется к одеялу, но тут же одергивается. Это законно? Наверное, нет. Но ведь никто не узнает, верно? Он же спит, да? Глотая вязкую слюну, вокалист поддевает краешек одеяла Итана и медленно начинает стаскивать. Эти секунды кажутся ему самыми опасными в своей жизни. Если бы не возбуждающий адреналин, член бы точно опустился. И вот, наконец, одеяло стянуто до середины ягодиц и Дамиано теперь имеет возможность любоваться половинками. Он идеален во всех частях тела. От умелых рук, до округлой попы. И как такая Плюшка до сих пор одна? Он снова касается себя, но на этот раз не отрывая глаз от задницы барабанщика. Темп становится чуть ли не бешеным, когда Итан во сне сгибает ногу в колене и тянет коленом до груди. Он спит в самой эротической позе из всех. Дамиано видит его анал, немного яйца и край члена. Когда он представляет, что обильно кончает на всё это добро, в пояснице стреляет и эта боль смешивается с порывом кончить. Давид даже не хочет думать, почему после стольких месяцев сухости, он хочет разлиться из-за мужика. Он продолжает яростно мастурбировать, часто дыша и кусая собственные губы, боясь издать лишний звук. "Он красивый, я хочу его" – вертится в голове Дамиано. Он сходит с ума. Он творит дичь. За такое можно сесть. Это домогательство. "Нет, нет, нет" – твердит Дамиано сам себе Финал близко. Вокалист в какой-то момент сбивается с нормального дыхания и начинает хрипеть как собака. Рука устаёт, но он двигает ею всё также быстро. Член раскраснелся и набух, а это значит, что он готов кончать. Дамиано резко переворачивается на живот, утыкается лицом в подушку и делает финальные движения рукой, помогая себе тем, что толкается ещё и бёдрами. В голове всё идёт кругом. Мысли о туре, о песнях, об Итане, о сексе. Ему хочется кричать, но он позволяет себе короткий стон в подушку, после которого парень содрогается всем телом, ловит звезды в глазах и кончает на простынь так много, что в какой-то момент начинает казаться, что он писает под себя. Все эти несколько месяцев сперма копилась в нем ради того, чтобы сейчас так позорно замарать кровать. Дамиано бессильно падает в эту лужу спермы. Он уже ничего не хочет. Только лечь и уснуть. Так он и поступает. Итан не проснулся, а это главное.