МТБ — это весело!

      Сузуне одиноко сидела под деревом, провожая пустым взглядом растворяющуюся от хода времени атмосферу межшкольной МТБ-гонки. Это были первые межшкольные соревнования её брата в старшей школе, на котором тот сделал всё, что мог. Сузуне никогда не будет сомневаться в том, что Райне реально старался, гнал на всю мощь, блистал на каждом разделе трассы, а к финишу мчался так отчаянно, будто на кону стояла его жизнь.              В МТБ-гонках на кону всегда стоит гордость, и немного пугает, что у гонщиков между «жизнью» и «гордостью» порой может стоять знак равенства. Потерял гордость – и будто сердце вырвали из груди. В случае проигрыша ничего не остаётся, кроме как засесть где-нибудь в углу подальше от чужих глаз, которые совсем недавно смотрели на тебя с надеждой. С верой, что сегодня ты уж точно победишь – иначе какой тогда смысл во всей этой показухе? Какой смысл в твоих громких речах и ярких жестах перед гонкой? Какой смысл в поразительных трюках и полётах над землёй?              Если всё это не принесло победы, то зачем всё это? В памяти зрителей останется лишь образ неудачника. Яркого неудачника, который теперь может лишь ярко преследовать фаворита МТБ-гонок и по совместительству очевидного для всех победителя.              Райне никогда ничего подобного вслух не скажет. Он же парень, в конце концов. Мужчина, который даже с родными не поделится чем-то подобным. Сказал бы он такое, чтобы на душе стало хотя бы чуть легче, ‒ и от крупиц гордости не останется и следа.              Но Сузуне не нуждается в подобного рода откровениях. Она и так всё прекрасно понимает. Она читала много спортивной манги, так что ей очень хорошо понятны сцены горечи поражения. Только благодаря вымышленным историям Сузуне понимает, почему Райне после церемонии награждения уже полчаса сидит в туалете.              Не так давно Сузуне решила вступить в клуб лёгкой атлетики. Боевого духа ей не занимать, потому ни одна командная эстафета не проходила без её участия. А там, где была Сузуне, всегда случались победы. Девочка никогда и никому не проигрывала в беге. Ни разу. Работа саппортом Райне развила в ней хорошую скорость и выносливость, отчего соперницы, всегда плетущиеся позади, могли лишь глотать пыль из-под её ног. Сузуне не доводилось испытывать горечь поражения на своей шкуре, да и эмпатии ей тоже не доставало. Изнеможённые проигравшие соперницы, все в слезах, не вызывали у девочки никаких эмоций. Представить себя на их месте… это всё равно, что усомниться в своей исключительной силе. Сузуне никогда не будет сомневаться в своей силе, а значит думать о возможном проигрыше непозволительно. Так ведь потом можно и реально проиграть.              Но с Райне ситуация другая. Так и хотелось его пожалеть, обнять, сказать, что в следующий раз всё получится. Если бы это было возможно, она бы погладила его по голове, как это делал с ней в детстве брат. Потому что он реально старался. Вкалывал как проклятый! Сузуне это знает, и понимает, каково ему сейчас. И Райне – единственный, кого она может так точно чувствовать. Но такая поддержка не в духе Сузуне. Девочка никогда не была мягкой, а внезапная жалость с её стороны заставит Райне недоумевать, может, даже раздражаться ‒ вот уж кого точно нельзя жалеть. Сузуне может поддерживать только по-мальчишески ‒ внешне недовольно, но любя внутри что-то крикнуть или кулаком ударить брата в грудь, чтобы поднять ему дух; подать бутылку с водой, полотенце, донести снаряжение и прочие вещи. Только таким образом девочка может показать Райне своё неравнодушие к нему, и парень это легко примет. А куда она денется? Она же его родная сестра.               Тень от дерева давала небольшую прохладу – настоящее спасение от невыносимой летней жары, но Сузуне не чувствовала никакого облегчения. Она вся горела. Ярость внутри неё достигла кончиков пальцев, и эта ярость с каждой секундой всё ярче ощущалась энергией, которую хотелось поскорее куда-то выплеснуть. Сузуне не боялась открыто проявлять негативные эмоции. Беспокоиться о мнении окружающих в такие моменты ‒ пустая трата времени и нервов. Зато Сузуне готова тратить свои нервы от пристального наблюдения за всей несправедливостью по отношению к брату. Так и хотелось подойти к какой-то девушке, которая визжала как резаная, когда Киджи пожал ей руку, и в лицо ей сказать: «Мой брат вообще-то был ничуть не хуже. Он так же блистал! Может, даже ярче, чем Киджи, ведь его упорная работа была видна куда отчётливее! Почему вы не замечаете таких элементарных вещей прямо перед своими носами?!»              Но девочка держалась. Она будто поспорила сама с собой: не будет себя контролировать – проиграет. Потому всё, что она сейчас могла, это лишь молча драть траву рядом с собой.              ‒ О, сестрёнка Ёшимару. Привет, ‒ звонкий знакомый голос со стороны вернул Сузуне в реальность, что вызвало у девочки новую волну ярости.              ‒ Киджи! ‒ она быстро вскочила на ноги и, приняв боевую стойку, хищным взглядом впилась в того, кому хотела от всей души порвать глотку. Загадочная улыбчивая физиономия на лице Киджи, по которой никогда непонятно: то ли это искреннее дружелюбие, то ли надменность, неимоверно злила девочку.              После церемонии награждения Киджи уже давно переоделся в чистую футболку и повсюду бродил ‒ по видимому кого-то ждал, поскольку просто так коротать время, когда ещё пять часов нужно добираться до Гунмы, не кажется чем-то умным.              ‒ Ёшимару-чан ещё не пришёл? ‒ с лёгким беспокойством спросил Кьюи и прошептал себе под нос: ‒ Долго мне его ещё ждать?              Сузуне, услышав это, удивлённо хлопнула глазами.              ‒ Ты… ждёшь братика?              ‒ Что-то немного затягивается действо. Батя разозлится, ‒ смотря куда-то вдаль, Киджи продолжал разговор будто сам с собой.              ‒ Можешь не утруждать себя и проваливать, ‒ Сузуне крепко сжала кулаки и немного сгорбилась. ‒ Нечего строить из себя саму благородность. Ты последний, кого хочет видеть братик. Да и я тоже.              Киджи, почесав затылок, перевёл взгляд на Сузуне.              ‒ Не думаю, что это благородство… ‒ на его лице появилась лёгкая ухмылка. ‒ Я пришёл сказать Ёшимару-чану, что если он продолжит гонять так, как это было сегодня, то, наверно, зря я всё это время на него надеялся.              ‒ Ты о чём? Он сегодня ехал просто потрясающе! Он очень серьёзно относится к гонкам – уж точно куда серьёзнее, чем ты.              ‒ Настолько серьёзно, что не проверил, в порядке ли у него тормоза.              Девочка растерялась. Вокруг этой дикой птицы повисла угрожающая аура. Киджи так и продолжал безобидно улыбаться, его глаза сияли даже за линзами очков, но что-то в его образе переменилось, стало более тяжёлым, тёмным.               Может, Кьюи и правда никому не желает зла, правда весь такой доброжелательный и благородный, и только Сузуне от отчаяния видит в этой фигуре воплощение всего самого худшего в этом мире.              ‒ Ч-что не так с его тормозами? ‒ девочка перевела недоумевающий взгляд на МТБ брата, стоящий рядом с ней у дерева. ‒ Они же всю гонку у братика работали.              Киджи начал медленно подходить к байку Райне, попутно пытаясь высмотреть на нём потенциальную неполадку. Девочка была готова взорваться от злобы.              ‒ Только посмей прикоснуться к велосипеду братика! Кто знает, где ты ковырялся своими руками до того, как сюда припёрся! ‒ закричала Сузуне и была готова броситься на защиту самого драгоценного, что было у её Райне. Закрыть спиной байк, раскинув руки в стороны. Сделать всё, чтобы никто не прикасался и не портил то, благодаря чему Райне вообще продолжает жить.              Но Сузуне побоялась. Киджи был внушительного роста – по сравнению с ним Сузуне была будто маленькой агрессивной собачонкой, которая могла лишь лаять от каждого движения человека не силах подойти ближе. Просто… что она ему противопоставит?              Однако Киджи только окинул взглядом велосипед своего соперника и с улыбкой пожал плечами.              ‒ Сколько же в тебе любви… Тебя ведь Сузуне-чан звать, да? ‒ посмотрел он на девочку.              ‒ Не называй меня так! ‒ огрызнулась та, отчего Кьюи издал смешок.              ‒ Не знаю, что конкретно у него тут не так, с первого взгляда и не поймёшь, ‒ он снова перевёл изучающий взгляд на велосипед. ‒ Может, тормозной диск замаслен или тормозные колодки износились, но пусть он следит за этим как следует. Потому что это несерьёзно. Проблемы с тормозами всегда имеют какие-то предпосылки, они не могут испортиться в один миг.              ‒ Колодки?.. ‒ Сузуне судорожно водила глазами по маунтинбайку, пытаясь их найти. Отыскать тормозной диск не составило большого труда – там и стараться не нужно. А вот что такое тормозные колодки, где они находятся и можно ли их вообще увидеть, для неё оказалось той ещё загадкой. Всё-таки Сузуне досконально ещё не знает всю конструкцию велосипеда, и от этого ей сейчас было невыносимо стыдно.              Киджи рассмеялся, увидев потерянное покрасневшее лицо девочки.              ‒ Тебе ещё есть, чему поучиться, Сузуне-чан. Возможно, исход гонки стал бы другим, если бы ты была в силах контролировать и такие вещи. Последний круг для Ёшимару-чана внезапно стал тем ещё адом. Без нормальных тормозов эффективно проходить крутые повороты не получится. Даже я, не спец на таких участках, смог его обойти. Ты бы не смогла такое увидеть своими глазами, ведь это был единственный неудобный для обзора раздел трассы. Ну, а я… сделал всё, что мог.              ‒ Что? ‒ ошарашенно спросила Сузуне, увидев у последнего предложения Киджи лишь один-единственный смысл. ‒ Сделал всё, что мог? Чё ты там делал?!              Киджи поджал губы, осознав, что девочка всё просекла.              ‒ Выкладывался на полную, чтобы победить, ‒ не сдерживая кривой улыбки, Кьюи лишь выдавал уже очевидную для Сузуне ложь.              ‒ Ты его ждал! Ты ждал моего брата, чтобы он наверстал упущенное у финиша?              ‒ Ну нет.              ‒ Специально притормаживал, чтобы вы оба были наравне? Ты сделал ему поблажку! ‒ Сузуне не могла остановить своё нахлынувшее в громкой форме озарение. Только она хотела, отбросив весь свой страх, подойди к этому ублюдку, как Киджи резко тронулся с места.              ‒ Ладно, я пойду. Считай, что наша встреча не была бесполезной, ‒ махнул он рукой на прощание и неторопливо убежал.              ‒ Стоять! ‒ завопила Сузуне ему вслед, но бежать не надумала. Она бы всё равно ничего не сделала. А ведь так хотелось в порыве ярости хорошенько вдарить этому Киджи, но обида, стыд и слабость от случившейся несправедливости мигом перекрыли всю смелость.              Ноги девочки подкосились, и та рухнула обратно на траву.              ‒ Киджи дал поблажку, а братик всё равно проиграл…              Сознанием девочки овладели смешанные чувства – хотелось и злиться, и плакать; винить и Киджи за его жалкие подачки, и саму себя за недальновидность и неполное знание велосипедов.              Хотелось винить себя за то, что не получилось всё проконтролировать.              Весь контроль, что был до сегодняшнего дня, ‒ абсолютно бесполезная, бестолковая показуха. Да, у Райне редко случались механические проблемы с МТБ – он катался довольно аккуратно, и по ходу дела всё решал сам: сам ходил в веломагазин, покупал различные детали и сам тюнинговал велосипед. Сузуне за этим не следила и плохо разбиралась в мелких деталях. Райне ей что-то хоть и объяснял, но переспрашивать брата Сузуне стыдилась, так как представление о работе всех механизмов у неё было слабоватым.              Но вот случилась серьёзная проблема, и что Сузуне может сделать? Ничего! Она даже ничего не заметила. Не заметила, потому что не знала. Не знала, что механизм тормозов может быть неисправен. А если бы тормоза сломались на самом опасном участке трассы, например, где после крутого длинного спуска шёл резкий поворот? Райне же мог пострадать! И это всё было бы только по вине Сузуне. Тревожные мысли разъедали её изнутри.              ‒ Чего раскисла, Сузуне? ‒ девочка совсем не заметила, как к ней подошёл брат. Она даже не взглянула на Райне, но точно почувствовала исходящее от него спокойствие: один только ровный голос парня показывал, что с ним уже всё хорошо.              ‒ Я думала, ты там сдох уже, ‒ процедила Сузуне, сразу же осознав, что это вообще не то, что она хотела ему сказать. Она не хотела ему грубить – это вышло по инерции.              ‒ Ну извини, что задержался. Там очередь была, ‒ давно привыкший к таким выпадам сестры спокойно произнёс Райне и принялся укладывать некоторые разбросанные рядом вещи в рюкзак. ‒ Почему ничего не собрала?              Сузуне снова поднялась на ноги.              ‒ Ты вообще знаешь, что тут только что случилось?              ‒ Что? ‒ искренне поинтересовался парень.              Держать язык за зубами не было сильной стороной девочки. Всё, что лежит на душе, она без толики сомнений выплёскивает на людей. Но нужно ли сейчас говорить брату про её встречу с Киджи? Сузуне в последний момент успела себя остановить.              ‒ Открытие века, чёрт возьми, случилось! ‒ раздражённо крикнула сестра, будто злясь от того, что Райне не знает какую-то очевидную для всех вещь. ‒ У тебя почему тормоза были неисправны всё это время?              Парень нахмурился и увёл взгляд в сторону, что для сестры стало новостью.              ‒ Так ты в курсе?! ‒ воскликнула Сузуне.              ‒ В магазине не было нужных мне колодок. Я их заказал через Интернет, но они до сих пор не приехали.              ‒ Запасные надо иметь! Теперь я чувствую себя виноватой… Почему все неожиданные новости я узнаю от Ки… ‒ начала причитать Сузуне и резко остановилась, прикрыв рот рукой, когда поняла, что опять не сдержалась.              ‒ Ки? ‒ Райне недоумённо скривил бровь и, догадавшись, заметно поник. ‒ Киджи, что ли? Он сюда приходил?              ‒ Нет! Его тут не было, ‒ Сузуне очень хотела избежать этой темы, чтобы лишний раз не портить настроение брату, но сейчас ей остаётся только корить себя за то, что всё опять вышло из-под контроля.              ‒ Конечно, ему интересно. Ведь только он видел, что со мной было что-то не так.              Вздохнув, Сузуне почувствовала лёгкую дрожь: уже который раз она видит расстроенного после гонки брата, которому никогда не могла достойно помочь.              ‒ В любом случае я виновата, так что все сумки и запасные колёса я понесу сама.              ‒ Ты дура? ‒ с вытаращенными глазами воскликнул Райне и выронил рюкзак из рук. ‒ Надорваться хочешь?              ‒ Это всё, что я могу сейчас сделать. Я правда виновата, ‒ пробубнила та.              Парень выпрямился и подошёл к Сузуне настолько близко, что девочка чуть не уткнулась носом в его грудь. Она и не замечала, что Райне уже так вырос. Встревожившись, Сузуне сделала небольшой шаг назад, чтобы не сойти с ума от вида сильных и широких плеч перед собой. Такая близость ей и во снах бы не пришла. Кто бы в этих снах с ней там ни был.              ‒ Хочешь быть полезной, да? ‒ спросил Райне, сделав новый шаг вперёд к попятившейся сестре.              ‒ Тебе правда нужно это объяснять? ‒ та хмурится, краснеет и делает очередной шаг назад. ‒ Я думала, ты умнее.              ‒ Мне не надо, чтобы ты лежала дома с надорванной спиной. Ты, блин, знай меру нагрузкам. Ты же девочка, ‒ увидев взбешённое от последних слов лицо сестры, Райне не решился снова наступать, иначе Сузуне от ярости на нём и живого места не оставит. ‒ У меня гонка в Канагаве через неделю. Что я там буду делать один?              ‒ Заткнись! Я не слабачка! Ничего со мной не будет. Я просто чувствую себя виноватой.              ‒ Тебе делать нечего что ли? С чего это тебе быть виноватой? Ты же тут вообще не при чём. Только я виноват.              ‒ Моей вины тут больше! ‒ Сузуне продолжала стоять на своём.              ‒ Нет! Я больше виноват! ‒ Райне это совершенно не нравилось.              ‒ Нет, я!              ‒ Да почему?! Ты же ничего не сделала.              Вздохнув, Сузуне опустила плечи и болезненно прикусила губу.              ‒ Именно потому, что я ничего не сделала. Я должна была знать больше, смотреть шире. Я должна была вовремя решать все проблемы.              ‒ А у тебя голова не опухнет от таких нагрузок? ‒ Райне бесцеремонно ударил сестру по голове ребром ладони, отчего та, схватившись за больное место, жалобно проскулила. ‒ Твой мозг вообще способен обрабатывать столько информации?              ‒ Да ты сам не лучше! ‒ на глазах девочки выступили слёзы, но даже с влажной пеленой на глазах она старалась сохранять бойкость. ‒ Уже как месяц не можешь переписать какой-то жалкий тест по английскому языку.              ‒ Может, потому, что я завалил тест по английскому, мне и не дали карманных денег?              ‒ И что?              ‒ А то, что все деньги до этого я потратил на покупку нового обода. Забыла, как я на тренировке спускался с холма и на всей скорости влетел в корень дерева?              Это было незадолго до межшкольной МТБ-гонки. Райне тогда вознамерился подчинить себе один очень крутой лесной склон, находящийся за городом, но всё вышло из-под контроля – и скорость, и азарт, и уверенность в стойкости байка. На полной скорости он нёсся со склона вниз по извилистой тропе, но парень не выдержал руль, завилял в разные стороны и перед тем, как наткнуться на корень дерева, покрышка переднего колеса не выдержала нагрузки и наполовину слетела с обода.              Голой частью обода Райне напоролся на корень и слетел с велосипеда.               Зрелище было незабываемым: братик катился по земле, а над ним параллельно в воздухе летел байк с кривым колесом.              ‒ А, да. Ты ещё лицом по земле проехался метров пять, ‒ Сузуне изо всех сил держалась, чтобы не издать смешок.              ‒ Не это надо вспоминать, ‒ не очень довольным тоном произнёс Райне, хоть на его лице и промелькнула лёгкая улыбка. ‒ Я же по факту остался без колеса. Все деньги, что у меня оставались, я потратил на обод. А на запасные колодки уже не хватало, да и тогда они хорошо работали. Я надеялся, что они протянут ещё какое-то время. Как только папа вернулся из командировки, он дал мне денег, но я их заказал слишком поздно. И вот я здесь – без нормальных колодок и первого места. Круто, да? Так что винить тут нужно только меня.              Напряжение, которое ненадолго улетучилось из общей атмосферы, снова встало у руля, как только поднялась тема проигрыша. Райне помрачнел, смотря куда-то в сторону, вдаль.              ‒ Братик… ‒ Сузуне от собственного бессилия хотела провалиться сквозь землю. Ей правда хотелось крепко обнять брата, невзирая на своё смущение, но это желание больше походило на стремление посильнее сжать Райне своим хватом, чтобы он лишний раз не поддавался унынию. Такие как Райне не примут всяких нежностей. Поднять дух брату можно только громкими бойкими речами и действиями.              Но, наверно, в глубине души Сузуне хотелось сделать что-то более нежное. Она и сама точно не знает. Даже так смелости поддержать брата ей снова не хватило.              Райне поднял рюкзак с земли, застегнул его и нацепил на плечи.              ‒ Так что прекрати страдать из-за ерунды. Даже если бы ты заметила какую-то неисправность, ты бы всё равно ничего не починила, ‒ к удивлению Сузуне, энергично сказал он, найдя в себе силы улыбнуться.              ‒ Я бы… могла дать тебе денег. И тогда бы не пришлось ждать папу… ‒ скромно проговорила девочка.              ‒ Которых у тебя тоже нет, ‒ Райне хитро прищурил глаза и ухмыльнулся. ‒ Ты ведь тоже завалила тест по японскому языку, и мама не дала тебе денег.              Сузуне совсем забыла про это. Ёшимару не особо хороши в учёбе ‒ на тестах им обоим везло лишь на то, чтобы набрать минимальный для зачёта балл. Мама насчёт учёбы была довольно строга и за минимальные баллы прилично так сокращала детям сумму на карманные расходы. За незачёт теста, очевидно, никто ничего не получал.              ‒ Какого чёрта?! ‒ громко возмутилась девочка. ‒ Почему нас должны лишать денег только потому, что мы больше налегаем на спорт? Это получается, что мама во всём виновата.              Райне усмехнулся.              ‒ Если бы мама сейчас это услышала, она бы тебе влепила такого хорошего подзатыльника…              ‒ Ахах, я шучу, ‒ чуть слышно посмеялась Сузуне, чувствуя неожиданное облегчение. Даже если улыбка брата и натянутая, она верит, что Райне со временем совладает с этими негативными чувствами. Райне сильный и в любой момент сможет быть выше всего этого.               Но в первую очередь важно, чтобы Райне не приходилось быть выше своего разочарования. Для этого нужно исключить из жизни братика вероятность его проигрыша в дальнейших гонках.               ‒ Ну, правда, хватит, Сузуне, ‒ недовольно посмотрел Райне на сестру. ‒ Выглядишь так, будто готова убить Киджи.              Девочка с потускневшим взглядом продолжала держать на лице лёгкую, немного пугающую улыбку.              ‒ Если бы у меня была такая возможность, я бы с радостью это сделала, ‒ прошептала она.              ‒ Прекращай. Иначе в моём пути развития не будет никакого смысла.       

***

      Сузуне с трудом сдерживала себя, когда снова вживую видела Киджи, на что Райне просто не мог не обращать внимание. Обычные, несерьёзные, почти прогулочные МТБ-гонки или официальное межшкольное соревнование ‒ ничего не проходило без участия Горного Императора Киджи Кьюи. Перед поездкой на территорию очередной гонки, где будет участвовать брат, Сузуне беспрерывно молилась на то, чтобы Киджи заболел или просто не успел приехать на гонку: она колдовала ему несварение желудка, больные запястья, колени и проколотое колесо на фургоне, на котором тот обычно приезжал со своим отцом.              Как-то раз за спиной Райне сестра прошептала:              ‒ Пусть он попадёт в аварию, а там… будь что будет.              ‒ Господи, Сузуне, прекрати! ‒ Райне резко повернулся к сестре, от чего та вздрогнула. ‒ У нас уже не будет всё как прежде, ты понимаешь? Без Киджи в моей победе не будет смысла. Хватит сулить ему неприятности.              Сузуне надула губы и скрестила руки на груди.              ‒ Хм… Тогда я пожелаю ему только больные запястья.              ‒ Почему?              ‒ Ну, он же тот ещё трюкач. Закономерно подумать, что все эти позёрские прыжки и приземления как-то сказываются на его запястьях.              ‒ Так-то оно так, но ты всё равно пугаешь меня своей жестокостью.              ‒ Потому что он заслужил.              Райне мог только покачать головой. Сузуне так и будет стоять на своём, это точно. Бесполезно её как-то переубеждать. Уж слишком своенравная у него сестра.       

***

      Даже так, своенравность Сузуне, ожидаемо, ни к чему не привела. Сестра не виновата в проигрышах Райне. Ни на первой межшкольной МТБ-гонке, ни на второй, ни на каком другом мелком соревновании, где появлялся Киджи.              Ни сегодня, на гонке в Ибараки. Но она всё равно, как в наказание за свою бесполезность, тащила на себе непозволительный для маленькой девушки груз.               ‒ Так, дай мне сумки! ‒ не выдержал Райне и повернулся к Сузуне.              Тёмную улицу освещал тусклый свет фонарей. От этой унылой желтизны немного слезились глаза, но даже сквозь навязчивую рябь увидеть обливающуюся потом сестру не составило большого труда: её лицо покраснело, а колени заметно дрожали. Ещё немного, и она в любой момент свалится без сил.              ‒ Иди, я догоню тебя... ‒ тяжело дыша, прошептала Сузуне.              ‒ Ты с ума сошла?! ‒ воскликнул Райне, чувствуя, как в груди нарастает колющая тяжесть. ‒ Давай передохнём. Вон на ту лавку присядем, ‒ указал он на ничем неосвещённое место неподалёку, где начинался парк.              ‒ Тогда домой вообще глубокой ночью придём, ‒ слабо улыбнулась девочка. ‒ Нужно поскорее прийти домой и лечь в постель отдыхать. Ты разве не хочешь?              ‒ Я не дотащу на себе уставшее тело с тремя сумками, запасными колёсами и велосипедом. Тогда вообще никто из нас домой не попадёт.              Сузуне не стала противиться и после недолгого молчания пошла следом за братом отдыхать. По пути Райне без единого слова протянул ей руку помощи, но та одарила эти знаки внимания лишь гордым игнорированием.              Ребята присели на лавку, оставив все вещи рядом, и какое-то время молчали в этом ночном мраке. Весь свет остался за довольно высокими кустами, которые служили границей между тротуаром и парком.              ‒ Пить хочешь? ‒ спросил сестру Райне и, не дожидаясь ответа, уже начал рыться в своей сумке.              ‒ Нет, ничего не надо, ‒ с какой-то задумчивостью сказала Сузуне, всё ещё переводя сбитое дыхание, но вскрикнула, когда к её щеке резко прислонилась булылка с холодной водой.              ‒ Нервов с тобой не наберёшься. Бери и пей, ‒ в лёгком приказном тоне сказал Райне и глубоко вздохнул.              Сузуне нехотя взяла бутылку, чтобы брат в очередной раз не наседал, но не сделала ни глотка, продолжая неподвижно сидеть с питьём в руках.              ‒ Сколько раз говорила, чтобы ты не волновался обо мне, ‒ расстроенно произнесла она. ‒ Не туда тратишь свои нервы.              Райне облокотился о спинку лавки, вытянув ноги.              ‒ С твоим поведением такое просто невозможно. Теперь я на тебя трачу куда больше нервов, чем на того же Киджи. Самой-то нормально живётся?              ‒ Почему Киджи тебя не так сильно беспокоит?              ‒ Да потому что я не так часто с ним встречаюсь. Тебя-то я каждый день вижу, и каждый день с тобой что-то не так. Как я должен это игнорировать по-твоему?              ‒ Странно...              ‒ Ничего не странно. Ещё чуть-чуть, и ты из-за Киджи по ночам спать не будешь. У тебя уже какая-то зависимость от него. Может, я чего-то не знаю? ‒ в голосе Райне отчётливо слышалась лёгкая издёвка. ‒ О вас двоих?              ‒ Ещё чего! Ты как вообще до такого додумался?! ‒ вспылила Сузуне.              ‒ Да шучу я. Но прекращай, правда. Твоя злоба на Киджи тут ничего не стоит. То, что со мной на гонках из раза в раз происходит... это нормально.              ‒ Вообще нет! Ты проигрываешь, потому что слишком лоялен к Киджи. То, как ты с ним общался после сегодняшней гонки, было ненормальным. Нужно больше агрессии, духа соперничества! Не нужно стесняться своих эмоций! ‒ Сузуне прямо ожила. Ещё совсем недавно она была готова свалиться в обморок от бессилия, но как зашла речь про соперничество брата и Киджи, преисполнилась былой дневной энергией. Однако Райне больше не гоняет так, как это описывает сестра, и та сразу же погрустнела. ‒ Почему ты отказался от всего этого?..              ‒ Я лоялен к Киджи? ‒ удивился брат.              ‒ Да! Как-то неожиданно между вами всё стало хорошо. У меня просто в голове такое не укладывается. Может, я чего-то не знаю о вас двоих?              ‒ Да ничего такого... ‒ на удивление спокойно отреагировал задумчивый Райне. ‒ Хотя... может, потому, что я сдерживаюсь, я и правда много чего упускаю.              ‒ В первую очередь свою победу! Киджи ‒ наш враг. К нему надо относиться серьёзно, и в любой удобный момент нападать. От всей души так! Так, чтобы хотелось порвать ему глотку! ‒ Сузуне в новом порыве энергии стала рассекать кулаками воздух перед собой.              ‒ Но я не хочу с ним враждовать, ‒ вдохнул Райне. ‒ Если буду показывать Киджи все свои эмоции, он от них станет только сильнее. Он сожрёт мою агрессию от неудач на подъёмах. Сожрёт моё удивление, когда обгонит. Ещё до гонки сожрёт мою уверенность, если я надумаю сказать ему пару ласковых. Сожрёт, ещё спасибо скажет. А потом всю эту энергию направит против меня самого же. Исход будет очевиден.               ‒ И как же быть?..               ‒ Учиться сражаться и побеждать без агрессии и любых других эмоций. Не показывать свою боль, идти навстречу к сопернику вне гонок и держаться ровно. Поверь, это тратит не так много нервов, как ты думаешь. Я уже приноровился, и меня это даже устраивает. Проблема только в том, что я до сих пор слишком много думаю об этом.              ‒ Не понимаю.              ‒ Я не должен постоянно думать. Я уже должен неосозознанно, на автомате, вести себя так, как я решил. Уж сколько времени соперничаю с Киджи, и до сих пор... с трудом выходит держаться. Так и хочется высказать ему в лицо много чего всякого. Но нельзя. Прости, что из-за этих проблем ты больше не можешь веселиться, наблюдая за мной...              Райне было невыносимо жалко сестру. Он столько времени потратил на то, чтобы Сузуне втянулась в велоспорт и полюбила его работу, но из-за Киджи теперь каждая гонка становится для них обоих поводом для горечи и слёз. Раньше достаточно умеренная в эмоциях сестра теперь полна небывалой злости и подозрения. Да, Сузуне стала куда энергичнее, но не такую энергию хотел видеть Райне.              ‒ Мне весело, ‒ уверенно ответила сестра.              Парень издевательски хмыкнул.              ‒ Да, да. Ври больше.              ‒ Не вру! ‒ резко вскочила с места Сузуне и встала перед братом. Она гордо устремила руки в бока и с какой-то долей надменности вздёрнула подбородок. Хотя Райне в темноте было не разглядеть всю эту картину наверняка. ‒ И вообще, сдерживать эмоции вредно для здоровья. Я не сдерживаю эмоции, и я счастлива. Я уже смирилась с тем, что Киджи больше никуда не исчезнет. Он важен для тебя, и мне теперь это понятно. Но я хоть на Киджи реагирую искренно и, отчасти меня радует возможность чувствовать себя настоящей. Киджи отвратителен, у меня зубы скрипят от того, что я о нём просто думаю. Я с трудом сдерживаю себя, чтобы не ударить его по лицу. Ну так, невзначай.              ‒ И вот это, по-твоему, не вредно для здоровья? ‒ посмеялся Райне.              ‒ Зато это я. Настоящая я, ‒ захвалила себя Сузуне. ‒ Раз Киджи из нашей жизни больше не исчезнет, только мы можем повлиять на исход новой гонки. У тебя разве дух не захватывает от того, как ты представляешь свою победу? У меня вот да.              ‒ О, я понял, о чём ты, ‒ парень не мог проигнорировать эти слова, сидя перед Сузуне, и тоже встал с места. Нельзя позволять, чтобы сестра в такой тяжёлый момент одна стояла выше всей этой горечи.              ‒ Киджи даже представлять не нужно, как именно он побеждает, но ты-то другой. Для тебя каждая гонка ‒ это новая часть твоей истории. Все эти гонки для тебя абсолютно разные и неповторимые. Ты в каждой из них по-разному думаешь о том, как именно победишь. И я чувствую то же самое. У Киджи такого точно нет, так что он обязательно рано или поздно от однообразия сдаст позиции. Нужно просто не сдаваться, ‒ Сузуне ударила брата кулаком в грудь, снова показав свой боевой мальчишеский дух.              ‒ Да знаю я, ‒ улыбнулся Райне и бережно положил руку на голову сестры. ‒ Спасибо.              В этот момент никому из них не хотелось видеть лица друг друга, потому можно было лишь благодарить тьму вокруг за такую возможность. Просто представлять эмоции друг друга было достаточно: будто мягкое выражение лица Райне от гордости за сестру или сильное смущение Сузуне, которая уже была на пределе.               ‒ Братик... ‒ девочка чувствовала, как кровь стала нещадно приливать к её щекам. ‒ Развернись.               ‒ Зачем? ‒ в недоумении спросил Райне.               ‒ Просто повернись ко мне спиной. Не спрашивай ни о чём.              Парень молча подчинился и как только пристроил на место вторую ногу, почувствал прикосновение к своей спине. Оно было настолько горячим, что шпарила кожу прямо через футболку. Это было тело Сузуне. Левой рукой она обхватила его за живот, а правая осторожно легла на голову. Ещё сильнее прижавшись грудью к спине брата, девочка начала медленно водить ладонью по его жёстким волосам.              Райне мог лишь медленно переваривать то, что он сейчас чувствует. Прежде всего просто осознать тот факт, что происходящее реально, оказалось той ещё трудностью, но длилось это недолго, когда Сузуне неожиданно уткнулась носом ему в шею. Ничего не оставалось, кроме как быстро принять эту ранее невиданную нежность и полностью ей отдаться.              Сузуне ростом была брату по грудь, так что достигнуть шеи Райне ей можно было только на цыпочках.              ‒ Что бы ни случилось... скажи, что нам всегда будет весело?