их краш на драко малфоя

Лёша вскакивает с места, хлопает глазами и пытается заставить мозг переварить странную картинку перед ним. — Старый хрыч! Видеть его не хочу! — Кирилл пинает ногой стул. Фёдор Степанович сидит на компьютерном кресле, наблюдает за небольшим представлением как за чем-то обыденным, потом поворачивает голову к Лёше, хмурится и наконец-то говорит: — Иди что-нибудь другое круши. Ты мальчишку мне напугал, — Фёдор Степанович подходит к Лёше, треплет по голове и сует в руку конфетку. Кирилл, который и не заметил, что в кабинете ещё кто-то есть, теперь со смесью раздражения и удивления смотрит на Лёшу. На его щеках играют желваки. Кирилл делает глубокий вдох, выдыхает, и грубо спрашивает: — А ты здесь что забыл? Лёше бы извиниться поскорее, да только выдавить из себя он ничего не может. Сидит, таращится на истеричного гостя и думает, зачем он сюда вообще пришёл. Кирилл постепенно успокаивается, облокачивается на рабочий стол Степаныча и тихо жалуется ему: — Опять скандалит. Мать постоянно вспоминает. Заебал. Фёдор Степанович успокаивающе хлопает Кирилла по руке, говорит, что они с отцом когда-нибудь обязательно найдут общий язык, но Кирилл качает головой. Быстро-быстро моргает — неужели из-за слёз? Потом вскакивает с места и идёт к двери, останавливается, смотрит на Лёшу пару секунд, говорит: «Пошли, подвезу», после чего уходит. Дверь громко хлопает, звук этот действует отрезвляюще на ещё непроснувшегося Лёшу. — Мне пора? — уточняет Лёша, Фёдор Степанович улыбается ему, но улыбка эта грустная, непонятная, за ней прячется что-то ещё. — Иди быстрее. Он сейчас психованный, может и без тебя уехать. Лёша кивает, вскакивает с места. Ехать с психованным мальчишкой за рулем не хочется, страшно, но ноги быстро несут вниз, к машине. Кирилл ещё не уехал, просто сел в гудящую машину. Лёша заскакивает на переднее сидение, хлопает дверью и сталкивается взглядом с Кириллом. Лёша перестает дышать на пару секунд, сердце его начинает биться быстрее. «Боюсь? Я его боюсь?» — мелькает в голове, а потом Кирилл отворачивается, газует и машина срывается с места. Старт получился резким, быстрым, Кирилл всё набирает и набирает скорость. Лёша вжимается в спинку кресла, и закрывает глаза. Может, есть что-то особенное в этих ощущениях, когда дыхание спирает, когда за окном всё сплывается в одну размазанную картинку, когда мыслей нет, потому что думать не успеваешь, но Лёша чувствует только всё нарастающую тревогу. Машина замедляется, пока совсем не останавливается. Лёша хочет открыть дверь, выбраться на свежий воздух, но сил у него нет. Чувствует он себя выжатым, будто несколько часов ехал в машине, а не каких-то пять минут. Дверь хлопает — это Кирилл вышел из машины, потом со стороны Лёши открывается дверь, его вытягивают на свободу чьи-то крепкие руки. Лёша хмурится, держится за своего спасителя крепко, и даже не морщится, когда чувствует запах сигарет. Он рассматривает чужое лицо, которое вдруг оказалось близко. Выразительные глаза зелёного цвета, обветренные губы, небольшие мешки под глазами, лёгкая щетина. Губы дёргаются, обхватывают сигарету, выпускают дым, потом складываются в улыбку. — Хорошо покатались, да? Лёша молчит. — Я такое место знаю — чума. Поехали? Лёша кивает. И снова приходится залезть в машину, в этот раз она двигается мягко, никогда не спешит, Лёша слушает громкую музыку и наблюдает за проплывающими полями из окна. Чувствует он себя так, будто его частицу, отвечающую за рациональность, укачало и она всё ещё не пришла в себя. А остальные части Лёши в ужасе бегают в мозге и не знают, какое решение принять, и из чего вообще нужно выбирать. — Приехали. Машина замедляется. Лёша переводит взгляд вперёд. Кажется, клуб? Он хмурится. На улице темнеет. Сколько он уже прогулял, проездил? Неужели весь день? Нужно домой. Кирилл вылазит из машины, Лёша за ним. Кирилл идёт вперёд, проходит охрану, направляется в какую-то комнату, Лёша идёт следом. Тревогу бить некому — рациональная частичка Лёши всё ещё отходит от поездки в машине где-то на подкорке сознания.