Астры и ракушки

Странное чувство – когда внутри бушует вихрь страха, сомнений и сожалений, все ревет и кричит, а снаружи солнечный, теплый день, безветренный и ясный. Итэр непременно завопил бы, ему так хочется выплеснуть душевную бурю, но горло схвачено спазмом, и он только стонет, склоняясь к коленям, зарываясь в них лицом. Запах летней травы забивает нос, солнце, проникающее сквозь прорехи в кроне старого дуба, греет голову. Легкий ветерок, налетая, ерошит пряди, забирается под одежду, обдает холодом обнаженный живот. С первого взгляда Тейват кажется мирным, словно бы даже сонным мирком с пустяшными, быстро разрешающимися проблемами. Только чем глубже Итэр вникает в его суть, тем больше увязает. Петли удавки захлестывают его, сжимаются вокруг шеи, удерживают за руки и за ноги. Паучья сеть – вот что такое Тейват. А он всего лишь хочет вернуть сестру и забыть о пережитом ужасе. Осколки воспоминаний саднят, впиваются в беззащитно открытые раны. Итэр помнит далеко не все, какие-то обрывки, неясные видения. Море пламени; безразличное лицо, похожее на маску; черно-алые кубы; парящие в небе колонны и мосты, в конце которых – двери, что ведут в никуда. Иногда то, что он вспоминает, леденит его кровь. Как бы он хотел… – Блондиночка, – зовет его знакомый голос. Осторожная поступь шагов затихает рядом. Одежда чуть шуршит, звякает, когда Чайльд – а это именно он – садится рядом. – Что-то случилось? – с заминкой спрашивает он. Итэр поднимает голову, молча вглядывается в чужое встревоженное лицо. – Случилось, – наконец говорит он. – Я застрял в Тейвате, и у меня нет и шанса уйти, пока я не разыщу сестру. Но и здесь… Он замолкает, опуская взгляд. Руки Чайльда в укороченных перчатках расслабленно лежат на бедрах. Этот человек – тоже его враг? Или все не так просто, и Итэр снова обманут, обведен вокруг пальца? А Люмин? Она знает правду? – Ты знал, что хиличурлы – проклятые люди, бывшие жители Каэнри'аха? – задает он вопрос, что мучает его уже несколько дней. Встреча с Дайнслейфом перевернула его жизнь. Как будто бы до этого она не оказалась расколотой напополам. Но Люмин… Итэр морщится. Его дорогая сестра исчезла, так ничего толком и не сказав. Одни сплошные загадки. – Что? – Чайльд шевелится, придвигается к нему ближе. В его глазах – беспокойное море. – Откуда ты… – Это правда, – обрывает его Итэр. – Много лет назад Каэнри'ах пал, и это знают все. Но о том, что случилось с людьми, обитавшими в том месте, история умалчивает. Но есть те, кто помнит. Некоторое время Чайльд просто смотрит на него. Он ошеломлен и, пожалуй, растерян. Итэр понимает – он вспоминает каждого убитого хиличурла. Может быть, даже пытается сосчитать, сколько их точно было. Итэр понимает, потому что сам считал, осознавая в конце концов, что этим убийствам счет давно потерян. – Они… – осторожно начинает Чайльд, – что с ними случилось? Кто это сделал? – Я не знаю, – Итэр вздыхает. – Нужно разобраться с Орденом Бездны, а потом уже задавать вопросы. Лицо Чайльда меняется на мгновение. Всего лишь на какой-то крошечный миг, но Итэр заметил, как дрогнули чужие, отливающие золотом ресницы, и как сузился зрачок, открыв больше чистого, голубого цвета. «Он что-то знает, – думает Итэр, – но не скажет. И я тоже не скажу всего, что знаю». Недосказанности убивают. Итэр хочет доверять хоть кому-то в Тейвате, но Чайльд – Фатуи. А это значит – враг. О хиличурлах он тоже так думал. Сейчас он старается избегать их. Вина грызет его сердце, царапает изнутри острыми коготками. – Я не желаю тебе зла, – тихо говорит Чайльд. Он тоже прекрасно умеет читать в лицах. И он тоже знает, что такое – паучья сеть. Только его сеть, его узы – добровольные. Он любит свою паучиху. Итэр смотрит на него с сожалением, с жалостью. На секунду их взгляды встречаются. Это мгновение прекрасно, но оно не длится долго. Чайльд тоже жалеет его. Поддавшись странной тяге, Итэр тянется к его лицу. Невесомо касается ладонью щеки. Оглаживает изгиб скулы, проводит по ровной линии челюсти. На виске бешено бьется жилка, словно крошечное сердце. Итэр чувствует ее кончиками пальцев. В ответ на ласку Чайльд прикрывает глаза. Позволяет. Доверяет. «Может быть, когда-нибудь…» – эхом раздается в голове Итэра. – Может быть, когда-нибудь… – отзывается Чайльд едва слышным шепотом. Они – запутавшиеся, обездвиженные, связанные по рукам и ногам обещаниями, надеждами, узами – смотрят друг на друга. С этого дня нитей на них становится на одну больше. Ярко-алая, она тянется от сердца к сердцу, то пульсируя, то замирая. В ней так много жизни, но она такая слабая… Итэр надеется, что расстояние не оборвет ее безжалостно. В глазах Чайльда он читает – я надеюсь, ты не оборвешь ее, не бросишь меня. Не брошу – обещает он. Ему хочется верить, что он не солгал.