Серийные убийцы.

Последний месяц весны выдался на редкость замечательным, погода в Фелберте была в меру тёплой и солнечной, а недавно начавшиеся каникулы способствовали появлению на улице множества гуляющих детей. Смотря на них через окно собственного дома, Юрген вспоминал малыша Клауса, считавшегося пропавшими без вести четыре года назад, а на самом деле зарытого и гниющего под землёй около заброшеного бункера в пригородном лесу. Бедные мистер и миссис Юнг, до сих пор оплачивают печать его фотографий на пакетах с молоком, Барч уже собрал себе целую коллекцию вырезок, которую недавно пополнили фотографии ещё двоих детей, что повторили судьбу Клауса. Конечно, он сделал огромный перерыв между первой и второй жертвой, испугавшись своих чувств и эмоций, да и если сравнивать с Клаусом, Рудольф и Ульрих были гораздо старше, всё-же двенадцати и тринадцатилетние дети уже почти подростки, по сравнению с восьмилетним малышом. Но, в отличии от Клауса, они не знали его, а он узнал их имена лишь из газетных объявлений. Конечно, Барч бы предпочёл мальчиков помладше, но застать их гуляющих в одиночестве, ему не удалось. Он с трепетом и наслаждением вспоминал свою первую жертву, что окрасила его серую и скучную жизнь пятнадцатилетнего затворника и одиночки в новые краски. Клаус жил по соседству с его домом и он долгое время наблюдал за ним из окна собственной комнаты, завидуя той свободе и вседозволенности, что предоставляли этому ребёнку родители, тому как тот мог запросто прыгать по лужам и гладить уличных кошек, играть с друзьями и лазать по деревьям. Сам Юрген Барч, был лишён этих радостей, его приёмная мать Гертруда, запрещал ему пачкаться, принося грязь в дом, что значило так-же и запрет на игры с другими детьми, разносчиками антисанитарии и болезней. Герта, как ласково называл её отец, впадала в ярость при виде грязи, не гнушаясь избиение тогда ещё совсем маленького Юргена, что не мог понять причину гнева, как он в то время думал, родной матери. О факте усыновления Барч узнал случайно, в пятнадцать лет, когда рылся в бумагах ища отцовскую заначку, но вместо неё обнаружил бумаги из приюта. В тот день он устроил истерику и сбежал из дома, именно тогда он нашёл бункер, оставленный после войны, в котором сейчас и был похоронен Клаус. Это произошло случайно, он просто следил из леса около своего дома за родителями, когда, видимо искавший в нём грибы, Клаус его заметил. Он начал кричать, что нашёл меня, а я, испугавшись, что мать увидет меня в грязной одежле, подскочил к нему и, повалив на землю, закрыл ему рукой рот. Он извивался и пытался вырваться, даже укусил меня за палец, но я тогда был не в себе, в голове была лишь мысль о том, что нас не должны услышать. Поэтому я лишь сильнее надавил рукой и пару раз приложил его головой о землю, надавил коленом на его грудь, не осознавая и не слыша как хрустять под ним детскии рёбра, как стучит об камни маленький череп, ведь на земле повсюду были разбросаны камни. Я очнулся лишь когда понял, что Клаус больше не вырываеться, лишь тогда я осознал, что что-то не так. Я отскочил на метр с ужасом глядя на то как кровь растекаеться из головы окрашивая золотые волосы в рыжий, как вытаращены в небо остекленившиеся глаза, как проваливаеться в области груди зелёная рубашка, как лежит бездыханное тело иломанной куклой. Я хотел кричать, но вместо этого лишь прикусил собственный кулак, ощущая на языке странный солоноватый привкус, не сразу понимая, что это кровь, кровь Клауса! Но мне было всё равно я был голоден, я был ужасно голоден! С момента побега я нормально не ел, и тогда чувство голода перекрыло всё: здравый смысл, ужас от убийства, страх от обнаружения. Я подскочил к телу Клауса и не понимая что тварю скрутил его и прильнул губами к разбитому затылку, с жадностью слизывая и всасывая кровь. Я облизывал шею и лицо, стараясь не упустить и капли. Но мне было мало! Я услышал шум со стороны домов и охваченный страхом, подхватил безжизненное тело и побежал в глубь леса, туда где был подземный бункер. Я питался Клаусом три недели, а после закопал его кости рядом со своим убежищем. Я не знаю почему, я это сделал, зачем я его съел? Но я не мог остановиться, я срезал каждый день с него мясо, слой за слоем, я понимал что то что я делаю ненормально, но не мог остановиться! Когда тело начилл гнить, лишь тогда с меня сошло навождение, я закапал то, что осталось от Клауса и вернулся домой. Но вкус человеческого мяса забыть не смог, каждую ночь, я видел как убиваю Клауса, как отрезают от него кусок плоти, как подношу её к губам, и отчаянно вгрызаюс в неё зубами, но вкуса нет! И я просыпаюсь от ужаса. С каждым таким сном я всё больше и больше хотел повторит то, что случилось с Клаусом, я пытался заглушить свой голод сырым мясом, что стаскивал из магазина отца, но этого хватило ненадолго, на четыре года. Два месяца назад, я сорвался. В тот день отец доверил мне машину, и я повёз самостоятельно продавать мясо на ярмарку, оно быстро разошлись, даже по той завышенной цене, что я назначил, разницу я положил в карман, и пошёл развлекаться, и там я увидел его! Мальчик плакал между палаток, у него была разбита коленка, и я не смог оторваться, кровь на коже ребёнка, пробудила во мне воспоминание о Клаусе, я подошёл и завёл разговор, в нём я узнал, что мальчик сбежал вместе с братом из дома на ярмарку, но в толпе они расстались, а он упал, я предложил ему помощь с раной и обещал доставить домой, я скозал, что знаю где находиться ферма его семьи, хотя это была ложь, я лишь хотел отвести его в машину. В ней я растелил плёнку на сидении рядом с водительским, объясняя это тем, что отец убьёт меня за пятна в машине, конечно это была ложь, но ребёнок принял мои объяснения. Я увёз его с ярморки и остановившись на шоссе набросился на него, у меня не было ножа, поэтому я схватил его за горло, в этот раз я действовал точно и не импульсивно, я долго продумывал способы убийства у себя в голове в течение этих четырёх лет, конечно в оброзе жертв всегда был Клаус, но у этого ребёнка были похожии блондинистые волосы, так что образ из мыслей прекрасно смешался с реальностью. Он задохнулся его шея хрустела под моими пальцами а тёплое дыхание, что вначале с криками обдувало мне лицо вызвало неясные желания но я их не понял, главное что я испытывал невероятное наслаждение данным процессом, в попытках вырваться ребёнок исцорапал мне руки и лицо, но я не ощущал боль, я был заворожён его взглядом, закатывающимися мутнеющимися глазами, губами смыкающимися и рахмыкающимися в попытках вдохнуть. Их я съел первыми, после того как ребёнок умер я сходил за ножом чтобы вырезать эти розовые куски мяса. Я жевал их всю дорогу до бункера, наслождяясь вкусом крови на языке. Остановившись на дороге у того места где через лес было ближе всего к нему. Я завернул тело в плёнку и взяв на руки также захватив рюкзак, куда положил мой нож и отцовский тесак для мяса перенёс всё это в бункер. После чего вернулся к машине а на ней доехал до дома. Там я получил втык от отца за потерянный тесак, его отсутствие я оправдал кражей на ярморке. После чего я отпросился гулять, и пешком вернулся в бункер к нему, моему сладкому трофею, отец удивлялся что я так полюбил прогулки, так как каждый день утром и вечером я ходил "гулять". А на самом деле, я постепенно поедал ребёнка. Третий мальчик, чуть ли не полностью повторил историю второго, только на ятот раз я взял его в машину по дороге к ярморке, пообещав подбросить. На саму ярморку я въехал уже с незапланированной партией мяса, я даже продал кусок с его ноги одной семейной паре под видом свинины. Этот поступок меня невероятно развеселил, но всёж это был лишь один кусок, остальное я оставил себе - было вкусно. Сегодня я вновь еду на ярмарку..