День, когда город охватывает огонь
12 июля 2021 г., 12:17
Серёжа замирает в каком-то одном миллиметре. Взглядом скользит по своим чуть дрожащим губам, распаляется, мягко ведёт по плечу, наконец делает шаг, ещё шаг вперёд.
Неощутимо касается шеи, груди, выдыхает, закрыв глаза, потерявшись в своей игре. Приглушённый, почти истаявший свет бликами тянется к сердцу.
Серёжа с усилием дёргает за воротник и срывает рубашку с плеч.
По ту сторону зеркала — кто-то другой, раскрасневшийся, скованный, но безусловно красивый. Яркая прядь приникает к губам языком огня. Белоснежная ткань, как и прежде, в его руках, и Серёжа роняет в неё лицо, запоминает, прихватывает зубами, словно желая оставить след.
Сердце колотится — скоро Марго, верно, скажет ему о его состоянии, только сейчас ещё рано… сейчас — провести рукавом от ключицы чуть ниже, ещё, выжигая его на себе.
Он появляется тенью, как будто иллюзией на границе рационального и совершенно необъяснимого: зеркало не отражает его, только Серёже не требуется никаких доказательств. Олег снова играет с реальностью, снова становится сзади, широкими ладонями накрывая Серёжины плечи.
— Ты молодец, Серёж, — тихо, на выдохе, полушёпотом, — на презентации все были восхищены тобой.
Олег переплетает их пальцы и сам направляет рукав к самой кромке брюк. Серёжа едва может воспринимать это сколько-нибудь адекватно: все чувства усиливаются тысячекратно, как будто Олег в самом деле… как будто он… навсегда часть его самого.
— Но… ты же видел, та новость… про суд над… — слова не способны сложиться в какую-то связную мысль.
— Забудь о нём, — ниже, сильнее, острее, — эта мразь недостойна ни тени твоей тревоги. Ты гений, Серёж, ты единственная надежда этого города, и ты изменишь его, потому что я верю в тебя.
Самый родной человек забирает сомнения и беспокойство, вжимается ближе, играет с его волосами, каким-то немыслимым образом оставаясь невидимым там, за стеклом. Скользит зубами у основания шеи, сминая так сильно влекущий Серёжу предмет своего гардероба и доводя того до предела.
Всё остаётся незначимым: стены просторного офиса, некий оттенок безумия, Гречкин, оставшийся на свободе, и несправедливость, застывшая в каждом мгновении, каждом дне. Мир просто сужается до них двоих.
Серёжа, сорвавшись, бессильно откинувшись на плечо позади себя, затем опускается вниз за клочком ускользающего тепла.
— Останься со мной, — утыкаясь куда-то лбом, жмурясь от жуткой усталости. Кажется, он действительно… нет, они справились. Без Олега не существовало бы ничего. — Если ты здесь, я смогу… я добьюсь всего, только будь рядом, Олег, я… прошу тебя.
Между строк застывает невысказанная просьба не впутываться ни во что только ради Серёжиных слов о бессмысленности его пути и царящем вокруг беззаконии.
— Я очень скоро вернусь, — Олег отстраняется и устремляется прочь.
Пустота забирается внутрь липким страхом его потерять. Что пугающе скоро всё это исчезнет, рассеется, оборвётся.
Сквозь зеркало тянется тень, проникая в сознание, в кровь, увлекая куда-то в иное пространство.
Глаза загораются жёлтым.
