Не по-настоящему?

Резко приложив телефон к груди, чтобы Даниэль даже краем глаза не мог увидеть то, что увидел я, я вытер легкую испарину, появившуюся на лбу. – Эй, ты как будто голую Любовь Викторовну увидел, что произошло? Да лучше бы это действительно была Любовь Викторовна, или, что еще хуже, Соломон Александрович, возраст которого давно перевалил за шестьдесят, хотя в данном случае для меня любой подобный сюрприз покажется таким же приятным, как вкус фисташкового мороженого из кафе в соседнем здании университета. – Марк? Я хотел ответить что-то, но каждый раз, когда я пытался направить свои мысли в нужное русло, вспоминал в подробностях увиденную пару минут назад картину, а после такого рассчитывать на внятную речь с моей стороны было бесперспективной затеей. – Да, да, – я поднялся с черного кожаного кресла, которое мы вместе выбирали Дане в магазине пару лет назад, – просто нужно отойти. В смысле отойти домой. – В смысле я не должен лезть в это? – А ты догадливый. – Хорошо. – Был бы благодарен, – буквально кинув тетради в рюкзак, уже абсолютно наплевав на то, насколько привлекательным останется их вид, закинул его на плечо и направился к выходу, – но не стоит переживать сильно. – Ты же знаешь, что... – Да, – да, я знаю, что ты все равно будешь после моего настолько позеленевшего лица, – но это пустяки, серьезно. Даниэль лишь кивнул мне в след после того, как я натянул кроссовки и быстрым шагом по аккуратно выложенной плиткой дорожке направился к воротам, за пределами которых мог спокойно выбирать, под какую из проезжающих мимо машин мне податься. Сразу же после того, как я оказался в безопасной зоне, телефон снова дал понять, что кто-то пытается со мной связаться. После дерьма, в которое я вляпался, само существование моего телефона стало мне противно, но я все равно посмотрел на имя контакта, что маячил на экране. «Ден». Отлично, последний человек, с которым я сейчас хочу как-то связываться! Стоп! Что, если и ему прислали это? Не существует на свете такой причины, после которой данный экземпляр стал бы мне звонить и хоть как-то обращать внимание на мое существование. Разве что случилось второе явление Иисуса Христа, который завещал ему связаться с Марком, за что тот превратит в «Совьнон-блан» всю его воду. Кстати, «не замечать признаков жизни Марка Королёва» у Дена получается идеально, так что какая-то из двух моих теорий определенно верна. – Что за хуйня? – буквально прорычал в трубку Денис, как только я приложил телефон к уху. – Извини, что так увлекся тобой в тот день! – Буквально выпалил я, стараясь говорить тихо, так как на ближайшем участке проводила садовые работы какая-то женщина, кажется, Даниэль называл ее Тамарой. – Ты серьезно думаешь, что я в курсе, кто настолько отчаялся в жизни и решил присылать нам с угрозами видео, на котором мы в пьяном угаре страстно целуемся и уходим в кабинку туалета? – Если это пойдет по рукам нам с тобой обоим жизни не будет, ты же понимаешь? – уже более спокойным тоном заговорил тот, – я лично сверну шею этой мрази, когда мы узнаем, кто это. – Подожди, «когда мы узнаем, кто это»? Я опешил от подобного заявления, так как Денис являлся тем человеком, который всегда говорил буквально о своих намерениях. В такой ситуации стоило испугаться того, с каким наслаждением в голосе он сказал о будущей свернутой шее несчастного, что осмелился перейти ему дорогу, но это было скорее классикой. А вот узнать, кто это… Разве это являлось чем–то возможным? На той вечеринке было больше сотни человек. Я был пьяный. Ден был пьяный. И судя по тому, чем мы занимаемся на том видео – нам было не до того, чтобы смотреть по сторонам и кто чем занимается. Да я даже большую часть происходящего в тот момент не помню, даже то, что было после того, как запись видео оборвалась на захлопнувшейся двери туалета. Черт, если мы с ним реально… Ладно, не думаю, что было что-то такое. Я бы точно почувствовал после пробуждения, или как они еще там сексом занимаются. А поцелуй… Да кто на пьяную голову не целуется? Девушки, мои одногруппницы, и то постоянно выкладывают в социальных сетях фотографии, на которых они пытаются губами сожрать друг друга со своими подружками. Они и вовсе трезвые. – Да, когда мы узнаем, кто это. – Ден слегка покашлял, думаю, прямо сейчас он опять курит. – Я хочу встретиться с тобой и обсудить, как мы будем действовать, ибо это не шутки. – И где? Не то, чтобы я горел желанием и сам как-то с ним взаимодействовать, но случай того требовал. Было не до личностных неприязней. – Стахановская двадцать восемь, прямо сейчас, буду ждать. После этого Ден сразу отключился. В ином случае я бы поторопился ему отказать, но так как тот на корню пресек данное действие с моей стороны, чем позволил подумать лишние тридцать секунд, я понял, что послать его нахер с нашими общими скелетами в шкафу неуместно. Мне повезло, так как первый же пришедший на остановку автобус по маршруту шел прямо до Стахановской. Кажется, мне нужен номер двадцать восемь? Не забыть бы. Я редко бываю в том районе, разве что в театр ходил года четыре назад и в каком-то торговом центре помогал Даниэлю выбрать подарок для отца еще в средней школе. Я, конечно, знал, что бывают такие отвратительные люди, которые сливают фотографии различного характера своих бывших девушек, парней. Иногда даже видео. Да вообще много чего сливают. Всегда осуждал и не воспринимал тех, кто поддерживал подобное поведение. Это же какой надо быть свиньей, чтобы растоптать доверие того, кто верил тебе до такой степени? Конечно, с Деном у нас ситуация другая, но человек явно должен быть из нашего круга общения. Не представляю, кому могли настолько насолить в жизни я или он. Хотя, Денис тот еще, вполне себе мог, но вот я исключительно пострадавшее лицо! По крайней мере задеть кого–то настолько, чтобы сыпались угрозы отправить всем видео, из-за которого меня могут как минимум исключить из универа, а как максимум избить, как поступили с геем с четвертого курса не так давно – однозначно нет. Выходя из автобуса, как всегда увлекшись своими мыслями, я столкнулся с кем-то. – Буду рад, если ты думаешь о том, кто в теории может быть настолько гнилым. – Денис! – я отшатнулся от знакомого, на которого налетел. – Спасибо, но нет, – Ден рассмеялся, поправляя очки, что слетели во время столкновения, – я подумал, что ты можешь потеряться, так что пришел встретить на остановке. – Правильно подумал, – интересно он из того, кто игнорирует мое существование переключился в того, кто заботится о моем топографическом кретинизме, – не стоит терять времени, думаю. Ден ухмыльнулся и указал рукой на высотку, крыша которой виднелась за несколькими небольшими хрущевками. – Мы идем туда, это если вдруг опять задумаешься и потеряешь меня из виду. Хотелось съязвить, но я предпочел просто закатить глаза. А его и забавит такая моя реакция, вот придурок. – Я много кому не нравлюсь, – да ну, – а вот с тобой ситуация другая. – Не перестаю удивляться вашей дедукции, Шерлок, – пробурчал я, рукой отмахиваясь от веток какого-то невысокого дерева, тоже самое делал впереди идущий. – Я подрался со Стасом в прошлом году… – Исключено, – это точно не мог быть тот, кто выручал меня от голодовок шоколадками с соком и от прогулов конспектами с пар, да и сам по себе человек не способен на что-то эдакое, – а что насчет Олеси? – Олеся? Смеешься? Я больше в Соломона Александровича поверю. – Любой вариант имеет право на существование. Открыв дверь в подъезд с помощью ключа, на котором красовался брелок с какой-то немецкой достопримечательностью, Денис пропустил меня вперед. Нажав кабинке лифта на светящуюся кнопку «8», парень начал меня осматривать. – Каждый день в универе видишь, чего уставился? – Сейчас тебя не загораживает тот богатенький, как его… Все-таки больше он мне нравился, когда мы не разговаривали. – Даниэль, – отрезал я, так как то, с какой подачей он говорил о моем друге вынуждало меня забыть о том, как пришельцы похищают Даню, теперь пришельцы в первую очередь избавляются от Дена, – его имя Даниэль. – Точно, фамилия еще еврейская, – у него действительно была красивая фамилия, но к чему сейчас клонит мой напарник по горю я не понимаю, – а Даня знает? Меня передернуло. Теперь я однозначно понимал, к чему он клонит, но надеялся, что мы оставили далеко позади всю эту подростковую шалость, потому что иначе это назвать было нельзя. – Даня тоже знает, что связываться с тобой не стоит. Двери лифта открылись, и я поспешил выйти из тесного пространства, которое в тяжелые моменты начинало давить на меня психологически. Клаустрофобия? Возможно, но только во время стресса. Да и не сказать, что я начну задыхаться или плакать, но нервничать и паниковать – да. А с Денисом я и вовсе чувствовал себя, как загнанный в клетку хищником маленький зверек. Особенно, когда он напоминал о том, с чем я решил больше никогда в своей жизни не связываться. – Если бы только у нас была возможность получить доступ к камерам... – говорил себе под нос парень, поворачивая ключ уже не первый раз в замочной скважине. Распахнув дверь, тот резко оглянулся на меня. Я в свою очередь уже смотрел на него, но смысла говорить что-то друг другу не было. Мы думали об одном и том же.