Пепельный станет алым

Холодная вода струилась по ее шее и груди каждый раз, когда она поднималась из чистого дна на поверхность за кислородом. Чувствовать усталым телом то, как холод окутывает тебя, забирает в себя словно одеяло — было божественно. Ее губы уже изменили свой цвет, превратившись из нежно розовых в бледные. Кожа покрывалась мурашками и не двигаться было просто холодно, но как же было хорошо в этой воде. Одежду она отстирала как могла и оставила ее на другом береге, нужно было возвращаться. Девушка вышла на сушу, где рваная рубашка и легкий доспех, что представлял из себя латаные штаны с вшитой дубленной кожей в коленях и пластами кожи на бедрах уже практически высох на горячем летнем солнце. Клинок она тоже взяла с собой, уже не помнила, когда это вошло в привычку, но носить с собой оружие стало нормальным, не всегда нужным, и далеко не всегда необходимым, но… Нормальным. Нагая она стояла на горячем песке перебирая пальцами ног, закапывая стопы. Она расставила руки и опрокинула голову назад, давая солнцу возможность высушить ее. Из расслабленной и медитативной позы ее вывел шорох, что раздался из-за рощи, со стороны каменной клади, что стояла не далеко от озера словно какой-то памятник. Послышался звонкий смех и разговоры. Судя по голосу, это были девушки. Они что-то обсуждали, смеясь и выкрикивая. Цири накинула на себя рубашку, длины которой хватало, чтобы прикрыть голые бедра. На берег вышла рыжая и высокая девка с ведром в руках. За ней, по всей видимости ее подруга, она обладала действительно заразительным смехом, заливалась так, словно певчая птица. — Ну я и ответила ему, что если он мне такой ремешок не привезет, я ему никогда не забуду то, что он с Анькой за цветами ходил и бог пойми, чем там занимался! — хохот стал еще громче, его поддержала и рыжеволосая подруга. — А он что ответил? — невнятно, спросила собеседница. — Что принесет!!! — выкрикнула она. Смех грянул через все озеро и эхом прокатился по глади воды. Девушка, что возилась с ведром, заметила ведьмачку, которая перестала обращать на них внимания и продолжила одеваться. — Ой, ты посмотри… — уже намного тише обозвалась рыжая. — Это же та с пепельными волосами, что на чудовищ ходит. — Точно. — она устремила взгляд на ноги охотницы, которые были довольно стройные и красивые хоть и украшены множеством рубцов и шрамов. — Слушай, там же с ней парень ходил, у него еще имя такое, ммм… — она закусила губу, пытаясь вспомнить как звали ведьмака. — Ну такое, не здешнее. — Та здешнее это имя, Ирвеном его звать, нашего кузнеца знаешь, как звать? — Ну да, Нирван, вроде. — Ну и что, сильно отличается имя то? — Ну да, не сильно, выходит здешний. — Та господи, — девушка затоптала на месте, — какая разница какое у него там имя, он скотина красивый, ты его видела? — Нет, я, когда с полей вернулась, они с ней заперлись в доме и попросили никого не входить, значит, сказали, что медитировать там будут и к охоте готовиться, — ответила высокая рыжеволосая девушка, отставляя полное ведро. — Ага, медитировать, конечно, — захихикала черноволосая, которая была пониже, — я тебе так скажу, спят они вместе и путешествуют тоже вместе, вот и вся магия их, так что, жалко то… Красивый парень. — Чего тебе жалко, дура? — переспросила подруга. — Того, что занято его сердце не мной… — Мариш, тебе что, голову напекло? Накой черт тебе сдался ведьмак, он же чуму может накликать или еще какую болячку. — Да чушь это все, вон, ходят слухи, что с ведьмаками даже чародейки спят! А они-то уж точно не спали бы, если бы знали, что они такие заразные. — Чародейки? С ведьмаками?! — она намочила свой платок и протянула подруге. — На вот, протри лоб и на волосы повяжи, совсем уже язык твой дурной стал. — она еще раз взглянула на ведьмачку. — Мой дедушка был вчера там, возле хлева, где они убивали этих монстров, тебе стоит знать, раз ты так заинтересована этим парнем, его сильно ранили и выглядел он неважно. — Знахарку водили к нему, говорят, она лечила, а уж если она лечила, тогда он точно в порядке. Ирвен проснулся часу во втором дня. Чувствовал он себя скверно, впрочем, выглядел он также. Зеркало, что стояло на небольшом деревянном столе отражало белое лицо с тонкими губами и синяками на лице. Светлые волосы были выпачканы кровью. Вокруг зеленых глаз желтовато красным цветом, болезненным цветом, расползались капилляры и сосуды по белкам. Ужасно болела нога, на которой появились шрамы от рваных ран. Его тошнило. И он не чувствовал себя отдохнувшим. Пискнув ржавой петлей, отварилась деревянная дверка и в дом зашла беловолосая ведьмачка. Парень сразу же отдалился от зеркала, упершись спиной на прохладную стену. — Как чувствуешь себя, — на ее лице появилась улыбка, — рада, что ты оклемался так быстро. — Я подвел тебя… — он не мог ей позволить заговорить об этом первой. Чувствовал свою глупость в том, что позволил себя цапнуть. Она села рядом на застил из какой-то шерсти и соломы, что служило в доме кроватью. Положила ладонь на его плечо, осмотрела шрамы, взглянула в глаза, внимательно осмотрела губы. — Они и тут меня достали? — Ирвен с разочарованием заметил несколько глубоких царапин с запекшейся кровью в бороздках. — С ведьмаками такое иногда случается, тут главное, чтобы хороший товарищ был рядом. Девушка собрала волосы в хвост и задумчиво взглянула на пузырьки с лекарством, что оставила знахарка. Она действительно радовалась за Ирвена, все-таки, боевой опыт неоценимый бонус в его портфолио, однако, девушка чувствовала в случившемся часть своей вины. Накеров оказалось больше, чем они оба себе представляли, и сражаться с ними в, хоть и большом, но все же закрытом пространстве было довольно опасно. — Слушай, не переживай по этому поводу, твои способности нельзя назвать человеческими, ты хорошо справился, мы просто были в невыгодных условиях. — Но и ведьмачими их тоже не назовешь. — с иронией заметил Ирвен, одеваясь. — Если тебе от этого станет легче, тогда знай, что я просчиталась, накеров было слишком много. — Мы. Просчитались мы. У меня тоже есть глаза и уши, которые человеческими не назовешь. — ведьмак пропустил смешок, заметив на лице наставницы улыбку. — У нас скопилось немного денег, на две кобылы еще не хватает, придется передвигаться по большаку пешком. Юноша осмотрел разорванные портки и, решил не заправлять рубаху, дабы скрыть огромные дыры и голое бедро. — Я могу идти. — заверил он ее, поднявшись с настила. — Тебе положено сегодня целый день лежать, и не вздумай игнорировать наставления этой знахарки, говорят, она лечит получше квалифицированных докторов. Он упал на мягкий настил, недовольно бормоча. — А что будешь делать ты? Цири ответила не сразу, словно задумалась. — Тут нас разыскивал один человек, возможно, он может предложить нам работу, а возможно, кто-то хочет связаться с нами. Вел он себя странно, нужно разузнать чего он хотел. — Какой еще человек? — Ирвен переспросил настороженно, напряженно. — Чего ты так? — она обернулась в его сторону. — Мы же не преступники какие, ничего странного, что в этих землях ведьмаки пользуются таким спросом. Парень немного успокоился, в ее словах была довольно много истины, в последнее время местные твари словно ошалели, в лес уже за дровами без встречи с прибожком не сходишь, а в дома так и лезут всякий падкие на железки да блестелки вредители. Кто-то даже говаривал, что видал тут вихта, так тот особо не церемонясь содрал с забора плетеные тапки, напялил их на свои когтистые лапы и, как ни в чем не бывало, побрел себе дальше. — Ирвен. Он вопросительно кивнул. — Люди тут добрые, но не позволяй никому с собой любезничать, на нас уже начинают посматривать, отлежишься тут денек, и мы уйдем, ты понял? Ведьмак, посмотрев в окно, где мальчишка игрался с веткой и героически избивал траву, улыбнулся и закивал, соглашаясь со словами учителя. — Вон тот паренек с дубинкой, видишь. Цирила удивленно посмотрела на мальчика. — Он вчера хотел пойти с нами, просился у меня. — И что ты ему ответил? — Я сказал ему, что он должен будет внимательно наблюдать за хлевом из своего дома и сообщать мне если что увидит. Его счастливое лицо надо было видеть. — Ирвен рассмеялся. — Да, осознание собственной значимости очень сильная штука, без нее даже ребенок мечется в поисках своего предназначения. — Девушка поднялась с настила и попращавшись, вышла на жаркую улицу. В ее голове промелькнула мысль, что она уже начинает думать, как Белый Волк, это не могло не вогнать ее в чувство ностальгии, но витать в воспоминаниях и дальше она не могла, дела ждали ее.