Emotional exhaustion

Любить себя — не сложно, а вот полюбить — сущий ад.

***

      Путь от моего личного пространства до маминой комнаты показался длиннее, чем обычно. В желудке вроде не пусто, но я не сыта. Такое физическое состояние внутри мне более приятно, чем голод.       Пусть высший разум усмирит мою мать, а живём один раз, будь что будет.       — Мам, я хочу покрасить волосы.       Мысли об изменениях посещают меня давно. Мне не нравится вид в зеркале, почему тогда не попробовать бы исправить? Раз не получается полюбить такой, какой являюсь.       — Подожди, — мама отвлеклась от телефона, серьезно посмотрев на меня, — с чего такие желания?       Для многих такие выходки — привлечение внимания, знак протеста. Пусть окружающие думают что хотят, даже если порой становлюсь зависимой от их мнения. С этого дня делаю всё для помощи самой себе, на остальных стараюсь забивать и не тратить драгоценные ресурсы. Да, очередная импульсивная выходка.       Расчётливая девушка, у которой всё под контролем — лишь оболочка, которую вирусы — спонтанные решения, рвут, причём безжалостно.       Кажется, что это совсем не про меня, но я проживаю несколько жизней. Во мне есть несколько личностей, и все они борются за первое место, порой заставляя испытывать боль и страдания из-за вечного: «Нет, настоящая Томоко такого бы не сказала».       Разговаривая с мамой — хорошая и зачастую послушная дочь. В компании друзей, как было раньше — активная, ветреная, веселая. С близкими — любящая и всегда готовая помочь.       А какая настоящая?       Загнанная в угол братом, истеричная девочка? Или жестокая, как он? Слабохарактерная? Честно, я устала искать себя. Может трачу время на поиски давно не существующей вещи, и все эти характеристики — не одна я, а несколько. Вывод: я — совокупность последствий прошлого без капли здравого смысла.       — Ну, — беру прядь в руки и прокручиваю, — хочется чего-то нового.       Это правда. Буквально час назад заставляла себя поесть; теперь желание найти новое охватило полностью, и я не про профессию: фармацевтика или промышленная химия — не желание, а цель. Узнать какой на самом деле являюсь и что ещё во мне таится — кажется намного важнее, чем карьера, в отличии от любви.       — В какой цвет? — мать обратно сосредоточилась на телефоне, поправив очки для близорукости.       — Бордовый, — спокойно отвечаю и жду реакцию.       — Что?! — она почти подскочила. Ожидаемая реакция. Хотя всего-то буду красить волосы, а не, например, рожать ребёнка в шестнадцать.       — Я уверена в своём выборе. Долго обдумывала, — конечно нет. Однако, если идея поселилась во мне, кроме как воплотить её в жизнь, мне ничего не остаётся, иначе назойливые мысли останутся надолго. — А ещё, тратить буду свои деньги, их должно хватить, — мама уставилась со серьезным выражением лица.       — Ты же понимаешь, что такой яркий цвет быстро надоест, и ещё ты ходишь в школу, а также испортишь…       Поток глупых высказываний, основанных на словах других людей, которые боятся самовыражения, заставят мои уши истекать кровью, если я продолжу слушать, поэтому решаюсь перебить её:       — У тебе есть две недели, чтобы смириться, — лицо поменялось от злости и удивления, будто она надела маску. — Мама, очнись. Это не такой уж и яркий цвет, у меня хорошая репутация в школе, всем будет всё равно. За волосы бояться не стоит — отрастут.       Она всегда была против кардинальных изменений, особенно, касательно моих волос. В собственных воспоминаниях я ходила исключительно с длинными, от которых, между прочим, голова болит чаще. Они достаточно тяжелые, учитывая густоту. Один раз, всего один, в детском саду, остригли каре.       Большинство взрослых считают: «Красота девушки живет в длинных волосах», — с чем никогда не соглашусь. Например, посмотрите на меня: при длинных густых волосах я не красива, что теперь скажите? Поэтому терять нечего. И вправду отрастут.       — Только не плачь и не жалей о содеянном, когда поймёшь, что мать была права, — она легла обратно на кровать, но теперь атмосфера напряжена. Чтобы не попасть под вторую волну гнева разъяренной матери, разворачиваюсь и ухожу, ощущая взгляд на спине. Невольно расправляю лопатки. По пути обратно, достаю телефон, чтобы записаться в парикмахерскую.       Рада ли? Да, на слова мамы в таких случаях мне всё равно.       Наши хорошие отношения странные, какие-то качели от: «Я тебя всегда поддержу», — и до недавних высказываний.       Захожу в свою комнату и с довольным лицом смотрю на сообщение: Парикмахерская Вы записаны на воскресенье 20 ноября, 16:00.       Отлично. До записи есть полтора часа. Не спеша собираюсь. День начался с хорошей встречи с Иваизуми и продолжается не менее приятными событиями.

***

      — Добрый день, присаживайтесь, — мастер выглядела молодо и ухоженно. Короткая стрижка ей безумно шла. Ощущение, что я попала в надёжные руки, поселилось во мне, как только увидела эту девушку. — Какие у Вас предпочтения?       Естественное волнение, смешанное с предвкушением, заставляло испытывать тревогу, но пути назад уже нет, не очень то и хочется. После нахождения в своих мыслях, отвечаю:       — Убрать длину, примерно до лопаток и сменить цвет, — смотрю через зеркало мастеру в глаза, — у Вас есть тёмно-красная краска?       — Нет, — внутри меня что-то рухнуло. Опускаю взгляд на свою обувь, не желая, чтобы в глазах увидели печаль. — Но мы смешаем.       Во мне взорвался фейерверк чувств. Похожие ощущения довелось испытать, когда Иваизуми грел мои руки. Но в этом случае, нет ничего лучше, чем получить желаемое после отказа.       На меня надели пеньюар для защиты. Только сейчас осознание происходящего ударило по голове железной битой. «Может сбежать?» — подобные мысли носились в сознании, будто атомы в воздухе, но смелости не хватит, я же твердо решила измениться.       — Начинаем? — девушка по-доброму улыбнулась и чикнула ножницами по воздуху. Забавно.       Голова сама кивнула, даря зеленый свет для действий.       В замедленной съемке самые плохие воспоминания прокручивались перед глазами, и мне вновь довелось испытать боль от предательства, страх, опустошение, ненависть… любовь. Теперь всё оставляю тут. Пусть те эмоции и их спектр останется в состриженных волосах, которые всегда являлись важной частью самой себя.       Но теперь всё будет по-другому, и с первым рассекающими звуком парикмахерских ножниц стало легче.       Прядь состриженных, густых черных волос упала на пол и освободила от тяжести, скопившейся за долгие годы.

***

      — Осталось немного досушить, и я поверну Вас к зеркалу, — радостно произнесла девушка, вновь включая фен, стало понятно: работой она довольна. А меня страх перед неизвестностью заставил вспотеть.       Спустя несколько минут мастер сдувает состриженные волосы с накидки и убирает фен.       — Вы готовы? — да, просто не заставляйте увидеть отражение хуже нынешнего. Но нервы дают о себе знать, мне тревожно.       Киваю головой, а парикмахер уже поворачивает стул, на котором пришлось сидеть полтора часа.       Вау… Самое то.       — Ну как?       Поднимаю глаза на девушку, всё также без дара речи. Это я? Не думала, что настолько пойдёт. В душе что-то щелкнуло и я чувствую себя красивой. Давно такого не было.       — Спасибо, — провожу рукой по волосам, зачёсывая назад. — Мне нравится, — этих слов мало. Пребываю буквально в восторге.       Уголки губ сами поднимаются, оголяя зубы с брекетами. Мастер улыбается в ответ.       — Вам идёт бордовый, прямо влитой, — согласна, точнее не скажешь.       Встаю с кресла и забираю вещи с полки. Девушка проводит к стойке оплаты, мы вновь перекидываемся комплиментами и благодарностями.       Прощаюсь, надевая верхнюю одежду. Осень — не самое любимое время года, скажу так — ненавистное мне, но сейчас радуюсь всему: опавшим листьям в аккуратных кучках, редким прохожим, даже холодному ветру, развевающему волосы. Делаю глубокий вдох, наслаждаюсь относительно чистым воздухом. Не подавляю желание зажать сигарету между губ, — подавлять то и ничего.       Иду по улице и ощущаю красоту. Ощущаю себя настоящей, необычной. Свет, исходящий изнутри, отражается на зданиях, которые мне доводится проходить. Стоило отстричь восемь сантиметров волос для становления на сантиметр увереннее в себе.

***

      В голове, словно новый город, строятся разные сценарии развития событий, когда приду домой, и отрицательных больше. Реакция мамы — не главное, по большей части всё равно, но портить стабильное, на данный момент, состояние ссорой — последние, чего хотелось бы. Она — самая настоящая пороховая бочка, следовательно, высказывания о причёске перетекут в нечто большее, и тик-так — отсчёт пошёл.       — Кто там? — приехали. По недовольному тону сразу понятны дальнейшие слова, диалоги, крики… Мозг, готовый ко всему, придумывает дальнейший план усмирения. Кстати, зачем спросила, кто ещё может прийти?       — Я, — переступаю через порог дома и стягиваю шарф, в том числе замотанный вокруг головы.       — Наконец-то, — с кухни выходит мама. — Ничего себе! — радостно хлопает в ладони и ускоряет шаг.       Это как? Поверю в происходящее, только если ей диагностируют биполярное расстройство.       — Не так себе представляла, — зеленые глаза наполняются светом и осматривают меня с любопытством, даже нежностью. — Прости, дорогая, — она раскрывает руки, и я без раздумий отвечаю объятиями. Сейчас надо сделать всё возможное для устранения конфликта. — На работе бардак, накипело, — смотрит с сожалением, — извини, что сорвалась.       Уже в который раз слышу одно и тоже. Некий выбор без выбора, «не извинить» — не могу.       — Очень красиво, — стоит ей восторженно воскликнуть, как от сердца отлёг липкий слой тревоги.       — Спасибо, — улыбаюсь и продолжаю снимать верхнюю одежду, — ждешь кого-то?       Оставив куртку на своём месте, иду к ванной мыть руки. Терпеть не могу ощущение грязи, а после улицы её будто налепили и, кроме как мылом, ничем не ототрешь.       — Твой занятой брат в гости собирался приехать, — спокойно информирует мать, проходя мимо моего местоположения на кухню, — должно быть уже в пути.       Воздух украли, легкие вот-вот слипнутся. Пустым взглядом смотрю на намыленные ладони. Слышу стук сердца. Шипение воды. Звон посуды с кухни.       И точно, по буквам, звукам, частицам в голове собирается: «… брат… приехать».       Мама не знает о содеянном её старшим ребенком. Вряд ли даже догадывается. Что ж, тело ломается от панической атаки и нехватки кислорода, но мозг сегодня работает на ура.       Куда спрятаться?       Никуда, тебе не 10 лет, Томоко.       Куда бежать?       Точно. Убегать от проблем ты привыкла, спорт любишь, ну или делаешь вид. Отличное комбо.       Пробежка.       Гений, подумать только. В любом случае, погода хорошая, настроение, по крайней мере, было прекрасное. Активность не помешает.       Выхожу из ванной, лепеча матери о огромном желании позаниматься спортом — проявление личности хорошей дочери. Добавляю, что с братом всё равно не о чем разговаривать, а так и есть — опять буду проглатывать желчь из его души. После убедительнейшей сказки, впопыхах ухожу наверх переодеваться. Пожалуйста, пусть диктатор моей жизни задержится.       Пусть даст шанс убежать подальше.

***

      Потерялась во времени. Только сейчас понимаю насколько же далеко нахожусь от дома. Адреналин вместе с мыслями о том, что за мной следят сделали своё дело, вопрос: «где я?» — актуален. Оглядываюсь, продолжая бег в более медленном темпе. Ни одного знакомого места. Захватываю бегунок правого кармана, достаю телефон и открываю карту.       Блестяще. Супер. Мо-ло-дец, Томоко, забыла? Кое-кому не дано ориентироваться по картам. Уже поздно и проблема не в том, чтобы прийти домой вовремя, а в атмосфере: солнце откидывает последние лучи на дома, деревья и машины. Темноту опасаюсь, в ней нет ничего или никого, кто мог бы меня напугать, но всё же анализаторы чувств обостряются.       Дома без света в окнах — вот это уже не смешно. Останавливаюсь, приглядываясь в одно из таких жилищ.       За тобой следят, обернись.       Формулирует воспаленный от накала мозг, хотя прекрасно знаю, что мысли ложные. Но оборачиваюсь. На этой улице тихо, даже слишком. Сейчас даже тишина имеет звук. Любой шорох бьёт по барабанным перепонкам.       В окне темный силуэт стоит на одном месте и мы играем в гляделки. Очередной прилив гормона стресса, и ноги сами по себе начинают разгонять меня. Собственно говоря, я не против.       Подбегая к первому перекрестку, снижаю темп для выбора более освещенной улицы. В итоге курс держу налево.       Тут так же тихо, но в домах горит свет, и фонари у каждого зажигаются над тротуаром. Стало спокойнее. Из-за действия адреналина, который снижает чувствительность, жжение в ногах почувствовалось только что. Горячий душ — единственное желание тела и души.       Прохожу мимо очередного дома, боковым зрением замечая двух парней, выходящих из него. Ускориться не получается — усталость сильнее. Слышу их разговор, но не заостряю внимание, пока не звучит моя фамилия. Комната страха, а не вечер. Действую по принципу: произнесут ещё раз, обернусь — всегда выигрышный вариант. Помогает избегать нелепых ситуаций.       — Канэко? — знакомый голос с осторожностью спрашивает, видимо, находясь в сомнениях. Оборачиваюсь.       Перед мной Ойкава, держащий волейбольный мяч, и Иваизуми. Судьба любит сводить нас троих. Спасибо? Не знаю, в будущем увидим.       — Вот это встреча, здравствуйте — повернувшись полностью, делаю несколько шагов к дому, с участка которого выглядывают парни.       — Мне кажется или, — Ойкава приближается, — ты покрасилась? — такое, в общем-то, сложно не заметит.       Второй парень тоже подходит. Оба рассматривают изменения в моём имидже, смотрят только на меня, сканируют.       Смущает…       Не то слово, привет личность стеснительной Канэко.       — Я, конечно, больше за естественность, но тебе идёт.       — Да, как влитой, — продолжая смотреть, заканчивает за Тоору напарник. — Ты же далеко живешь, что тут забыла?       — Эм, — не знаю с чего начать, — я вроде на пробежке, — всё ещё пытаюсь отдышаться. Опускаю голову вниз, пряча подбородок в ворот спортивной кофты. — Не заметила, что уже далеко от дома, а топографический кретинизм — мой лучший друг.       — Хочешь сказать, — подняв брови, недоверчиво спрашивает Ойкава, — ты, которой ехать до школы почти час, добежала сюда?       Сердце открепилось и с грохотом упало в пятки. Значит около школы? Вечно худеющая особа, «любитель» изнурительных тренировок, в жизни так долго и далеко не бегала. Сумасшедшая. Определенно страх открывает новые возможности собственного организма.       — Да, сама, если честно, в шоке, — мы втроём стоим и переглядываемся.       Иваизуми продолжает беседу:       — Не холодно? — удар. Второй. Третий. Щеки покраснели не от холода. Хочется верить, что это забота, но не стоит — прекрасно знаю, чем заканчиваются подобные сценарии.       — Ойкава, Иваизуми тоже всегда Вас пытается согреть?       Идиотка, ты что за к-хм… фигню выпалила? Он один раз погрел твои руки, а для тебя уже «всегда»? Всегда Томоко не везёт в любви, а это был единичный случай.       Связующий откидывает голову набок и смотрит на друга. Выражение лица моментально меняется: теперь делает вид, что вот-вот заплачет.       — Ива-чан! — капризно протягивает. — Таких подробностей ты не рассказывал, — лицо Хаджиме приобрело красный оттенок. Теперь мои волосы и его кожа одинаковы.       Пропуская мимо ушей, парень предлагает пойти на школьную площадку и поиграть в волейбол. Соглашаюсь. В списке контактов выбираю номер мамы и звоню, чтобы предупредить и отчитаться, где нахожусь.       После пяти гудков, в динамике слышу ответ:       — Да?       — Привет, я сейчас с друзьями иду в волейбол играть, буду возвращаться домой — напишу. Не волнуйся.       — Хорошо, — собираюсь сказать «Пока», но она продолжает, — сын не приехал, опять.       Выдыхаю. Даже если дома меня не было, существуют факторы, из-за которых появление брата вообще не желательно. Например, настроение мамы — испортить его он запросто может. Собственно, радуюсь новости.       — Ожидаемо, — вру. Разве бегут от реальности, сломя голову, куда глаза глядят, если отмена чего-либо — была ожидаема? — Ладно, пока.       — Целую, — сбрасываю.       Всё же вечер оказался неплохим. Так сказать насыщенный. Мне повезло встретить ребят, с ними комфортно. Хожу, конечно, по краю — сначала комфортно, а потом: «Мне нравится Ива…»       Стоп. Это просто пример, но почему именно Иваизуми, а не Ойкава?       Потому что Ива-чан в твоём вкусе, и вы много провели времени вместе.       Этот диалог с внутренним «я» пора заканчивать. Больше ничего мне не отвечай, будь добр, мега-мозг.       — Кстати, — звук раздаётся с правой стороны, где стоит Ойкава, — на площадке мы впервые встретились, — ого. Даже не задумывалась над этим.       — Да, Ойкава, Вы правы, — по его лицу видно, что уважительная форма обращения приносит удовольствие.       Уважительно относиться к людям старшим тебя на десять лет, двадцать, и так далее — ещё понять можно, хотя всё равно не в восторге от этого. Но те, кто взрослее на год — два считаю бредом в серьёз ставить их выше себя. В общем, смеха ради таким промышляю.       — Тогда, при первой встрече, Вы были весьма бестактны, — улыбаюсь ожидая реакцию.       Он задумался, начал вспоминать. Чувствую взгляд доигровщика, направленный на мой профиль.       Не против, если бы ты смотрел почаще.       Краснеть от волнения — допустимо. Но краснеть от своих же мыслей…       — Прости, — делает щенячий взгляд, — не знал, что с Шигеру были проблемы. Кстати, какие?       Он либо притворяется, либо реально глуповат. Удар по затылку от Хаджиме заставляет сложиться парня пополам, из-за чего я смеюсь.       Слабый разряд тока прошёлся по коже, поднимая волосы и пробуждая мурашки. Похожее было на лекции… Наши пальцы соприкоснулись.       Пытаюсь оставаться прежней, не думать об этом, но в душе расцветает похожий на будущее страдание явление — не взаимная симпатия.       Да поняла уже. Поняла, что не убегу от своей влюбчивости и чувств.

***

      Сегодняшний день вышел более чем насыщенным, поэтому по приезде домой сразу пошла в душ, вода успокаивает. И ванная — лучшее место для раздумий.       После мини игры в волейбол на школьной площадке, парни проводили до метро. Компания двух лучших друзей не только комфортная, благодаря им я поняла: пока, во всех смыслах, убиваю себя, другие падают, встают, идут дальше.       Когда-то сама выбрала прыжок в лаву и сковала себя титановым костюмом. Вокруг кипение сжигающей материи, оболочка спасает. Какой смысл бесцельного наблюдения? Легче развязать руки и начать заново. Ладно, не легче, а целесообразнее.       Поэтому на предложение сходить с компанией самых для них близких сокомандников погулять, согласилась, с условием, что Шигеру точно не придёт.       На выходе из ванной чувствую как чистая кожа вновь дышит.       Порезы на ногах никуда не делись, к сожалению заживают долго. Провожу рукой по ним, а в голове единственная мысль:       Прости меня, Томоко, ты всё же не заслужила.       Выдыхаю через нос чересчур сильно, воздух вылетает со свистом. Кладу на подушку сухое полотенце, забив на важность сушки головы. Лежу на спине и смотрю в потолок. Воспоминания о прошлой ремиссии отрывками пролетают и меняют друг друга.       Ремиссия, расстройство отступило, удивительно, что так быстро после рецидива. Однако, оно не покинуло, точно не сдалось, а дало время на подготовку к новой партии.       Играть, руководствуясь неправильной инструкцией? РПП держит меня не только в своих руках, но и за дуру. Пора прощаться, любые отношения когда-либо заканчиваются, тем более абьюзивные.

***

      — Хитоми, напомни, почему я должна тебе слушаться? — после долгой болезни подруга наконец вернулась в школу.       — Потому что я, — делает серьезное лицо, — старше.       Грязно, очень грязно играешь! Был бы тут какой-нибудь третье годка, без слов развернулась и ушла. Но это не какой-нибудь, а самый близкий, человек. Я почти никогда ей не отказываю.       — Хитоми, упрашиваешь, почти заставляешь меня надеть шорты на физкультуру, — отворачиваюсь от неё, поднимая за края элемент одежды в воздух.       — А кто, если не я? — чувствую руку на плече. — Ты, — заставляет развернуться, — принесла шорты! Когда такое было?       — Вот именно, — смотрю на неё, — принесла, не надела, — выставляю палец и машу им перед лицом девушки, высовывая язык, нахмурив брови.       — Я тоже надену, знаю, что одна — стесняешься, — сажусь на скамейку в раздевалке. Подруга всё также стоит, — а ещё знаю, что ремиссия. Вновь возвращаешься в строй.       Слова подруги заставили вспомнить, зачем продолжаю бороться. Без слов, закусив нижнюю губу, стягиваю колготки с юбкой.       Девушка, ранее наблюдавшая за переодеванием, теперь сидит рядом с удовлетворенным выражением лица.

***

      Разминка началась с бега. После вчерашнего мышцы неприятно ноют.       В нашем расписании стоит совместный урок с параллелью. В прочем — это не новость, и думаю, достаточно рационально соединить два класса, благо размеры зала позволяют.       Благодаря «героическому поступку» Хитоми, шорты оказались на мне. Этот элемент одежды ещё допустим в моём гардеробе: короткие, в пределах разумного, хлопковые бирюзового цвета. Даже учитывая их больший, чем обычный размер, конституцию ног видно, из-за чего становится стыдно, а желание переодеться разыгрывается. Объемные ляжки — боль всей моей жизни. Сначала тропы в лесу РПП ненавижу их. При чём они не меняются, просвета между ними никогда не было, какими бы способами не пыталась это исправить.       Закончив с бегом, встаем в несколько колонок и индивидуально разминаемся. Начинаю с головы, делая аккуратные круги и наклоны в стороны. Плавно перехожу на плечи с локтями, далее запястья и пальцы. С последним некоторые проблемы: либо я не правильно выбираю упражнения для разогрева, либо недостаточно долго выполняю, ведь на тренировках выбитые пальцы стали чем-то нормальным.       Следующая важная часть тела — коленные суставы, им уделяю больше внимания. Резкая или нарастающая, тягучая или колкая боль в коленях стала привычной настолько, что жаловаться нет смысла. Сколько врачей мы с мамой посетили и всё без толку. Рентгены, узи, массажи, а боль остаётся. Конечно, не исключаю влияние волейбола, но первые разы случались на тренировках по танцам.       Наконец, тело разогрето. Осенью мы занимаемся волейболом, от чего посещать урок — одно удовольствие. Осматриваю зал: все стоят в компаниях и ждут наставление учителя.       В противоположном углу разговаривают Яхаба с Ватари, рядом оперевшись на стену, стоит ещё один парень, не участвуя в диалоге, может даже не слушая. Видела его на тренировке волейболистов. У него осветленные волосы, грозный взгляд, из-под опущенных бровей он осматривает зал с учениками. Ладони в карманах шорт, спина прижата к стене, а ноги скрещены. Внешний вид кричит: «Лучше не трогать меня».       Такие пугают, но прочитать их легче, чем открытых, разговорчивых людей. Обычно закрытая поза для них любимое положение. Таким образом, они сокращают пространство, обычно прикрывая переднюю часть тела, живот, колени руками. Сдвигают ноги, опускают голову. И всё это говорит о дискомфорте, желании защититься или отрицательных эмоциях по отношению к собеседнику.       Учитель знает, кто ходит на волейбол и преимущественно ставит таких в тройку для тренировки, а кого-то для обучения, атакующему удару. Я оказалась с Шигеру и тем парнем. Хитоми достался Синдзи и наша одноклассница. Гневное послание отправляется в космос, потому что хотелось бы мне быть на её месте с Ватари. Плюс ко всему, с моим нынешним напарником не комфортно, как бы не пыталась, начало осени ещё не забыто, он правда наломал много дров.       С другой стороны сетки светловолосый парень и бывший лучший друг на позиции связующего. Учитывая, что мне довелось увидеть на тренировке, второй либо доигровщик, либо диагональный.       Становлюсь в стойку для приёма: ноги слегка согнуты, руки расслаблены и опущены спереди. Приподнимаюсь и жду. Светловолосый подкидывает мяч сеттеру. Тот пасует точной к сетке.       Адреналин начинает действовать. Сейчас только одна цель — принять, при чём не в стену.       Светловолосый делает разбег и прыгает: одну руку сгибает и заносит за голову, второй прицеливается. Его корпус сгибается и ладонь с характерным звуком ударяет в центр мячу.       Слишком далеко.       Крученый летит влево вблизи линии аута. Кроме как прыгнуть, мне ничего не остаётся. Соединяю руки, тем самым создаю площадку для приёма.       Успела.       После соприкосновения с моими руками, ставлю их под себя и проскальзываю по полу. Поворачиваю голову. Мяч падает на моей стороне поля в зону связки. Я более чем довольна.       Слышу крики Хитоми и поднимаюсь:       — Молодец конечно, но падать обязательно было? — она закатывает глаза, я улыбаюсь. Теперь уже перемещаю взгляд на противоположную сторону.       — Отличный удар, — громко произношу, поднимая большой палец вверх. Парень смотрит в упор. Один раз кивает головой и разворачивается. Возможно, я задела его гордость.       — Либеро? — Синдзи стоит с Хитоми в очереди на атаку.       — Да, — коротко отвечаю.       Парень сгибается в поклоне, вызывая удивление. Если бы знал, что является моим соперником, скорее всего не стал любезничать. Хотя вся борьба исключительно в моей голове. — Ватари Синдзи, главный защитник мужской команды, — конечно, кричать о знании таких фактов, не буду. Кстати, мне казалось, что он ниже. — Канэко Томоко, — одариваю встречным поклоном. В голове появилась мысль о том, что я не проиграю. Да, Ватари, тебе уступать не собираюсь.