Emotional exhaustion

Надеюсь, что снежная глыба моих проблем скоро растает.

***

От лица Томоко:       От того, как к нам относились в детстве и как проявляли любовь близкие родственники, в будущем зависит многое: любовные отношения, представление мира, наша самооценка и карьера.       Существует несколько типов проявления нежности и привязанности — «языков любви», которые основаны на отношении близких к нам в прошлом.       Простые искренние слова поддержки — это то, чего в большей степени не хватает тем, кого недостаточно хвалили в детстве или чьи родители были немногословны, хотя — это необязательно: обычно мы выбираем тех, кто создаёт нам атмосферу детства. Поэтому, для таких людей, постоянные подбадривания и напоминания о чувствах невероятно важны. Они могут по несколько раз спрашивать: «Ты меня любишь?» — потому что им не хватает уверенности в себе или в чувствах партнёра. При этом, они обязательно обратят внимание на то, с какой интонацией слова были произнесены.       Уделять большую часть свободного времени может быть равносильно отдачи части жизни. Время — неподатливый ценный ресурс, оно постоянно движется вперёд, следовательно является важным аспектом во взаимодействии людей. И это совсем не значит, что надо просто сидеть рядом, не обращая внимания на партнёра или друга. Выслушать, поддержать и положить в копилку воспоминаний новые совместные моменты — то, что действительно важно для таких людей.       Для кого-то любить — значит отдавать. Люди, которые считают, что подарки — главное проявление любви, не обязательно меркантильны. Презент может быть не дорогим, но всё же значимым: открытка со словами: «Твоя улыбка самая красивая», — или подделка, сделанная вручную, теплый связанный шарф — ощутимые и зримые воплощения любви.       В редких случаях помогают бескорыстно, не основываясь на желании показать себя хорошим в глазах людей. Помощь с домашними обязанностями, выполнение списка дел или задач, который человек составил — для многих важно так показывать свою значимость для пары.       Через прикосновения можно выразить множество оттенков своих чувств. Нежность, ласка, забота, страсть — для некоторых эти составляющие можно почувствовать только через физический контакт. Личности, чей язык любви — это тактильные ощущения, обычно при грубых и неаккуратных прикосновениях могут быть оскорблены. Таким важно держаться за руку, целоваться, обниматься. В общем, чувствовать тепло партнёра.       Обычно люди совмещают несколько языков любви, но один все же преобладает. И вот главный для меня — физический контакт. Прикосновения являются одним из основных способов проявления нежности и трепета.       Я максимально тактильная. От переизбытка чувств могу постоянно прикасаться к человеку, если он мне близок, и мои действия не нарушают его личные границы.       Мой старший брат был единственным «мужчиной» в семье, и отношение ко мне на подсознании сформировало понимание о любви. Хоть на данный момент для меня понимание любови — это не физическое или психологическое насилие, какое мне показывал он, я вероятнее всего склонна попасть в абьюзивные отношения. А физическое насилие — те же касания, но в более грубой форме. Отсюда и сформировался главный аспект проявления чувств для меня.       Поэтому когда Иваизуми согревал мои руки, сердце ускорило свой ритм. Уровни окситоцина и серотонина в крови повысились, заставляя испытывать трепет. Внутри меня происходила химическая реакция и ничего более, но я старалась не смотреть ему в глаза после этого, чтобы встреча взглядами не послужила катализатором.       Есть и хороший фактор — из-за гормонов у меня повысилось настроение. Неожиданный всплеск приятных эмоций — именно то, чего у меня давно не было, и теперь во мне живет надежда, что смогу задержаться в таком состоянии подольше. Но… Ведь так и начинается зависимость от другого человека.       Чтобы восстановить ментальное здоровье, я не должна влюбляться, нельзя заставлять кого-то разделять со мной боль. Даже если влюблюсь, могу не ждать взаимности — не заслужила.

***

      — Смотрите, — слегка поворачиваю учебник к парню, карандашом показывая на картинку в учебнике, — Это то, как образуются одинарные, — медленно произнося, веду концом пишущего предмета по поверхности, — двойные связи в молекулах некоторых непредельных углеводородов.       Жду, пока до него дойдёт информация, чтобы продолжить:       — Это условное представление пи- и сигма-связей. В жизни всё не так точно. Это условное расположение, — медленно прислоняюсь к спинке стула и кручу карандаш между пальцев. Иваизуми сосредоточил взгляд на рисунке, видимо, постепенно уходя в своё воображение.       — У меня не получается представить, — глубоко вздохнув, он всё так же смотрит на страницу учебника.       Мне когда-то тоже было сложно вообразить расположение электронов в пространстве, учитывая, что стереометрию я не переношу. Быстро раскинув мыслями, выбираю другой вариант для объяснения:       — У нас есть горизонтальная плоскость, — поднимаю руку в воздухе, сразу сгибая в локте, — на ней, — другой рукой показываю кавычки, — лежат сигма-связи, — во время такого рода объяснений приходится смотреть в глаза, чтобы и словами и взглядом буквально вбивать информацию. Сейчас у волейболиста максимально сосредоточенный вид и смотрит он на мои руки, это хорошо. — Другие орбитали как бы рассекают плоскость, — резко ставлю руку поперёк другой, затем очерчиваю электронные облака. — Вот тут, — тычу палецем в воздух, — при их перекрывании находятся пи-связи.       Он поднял на меня взгляд. Наконец-то я увидела в его глазах понимание. Небольшая улыбка заставила губы Иваизуми растянуться, выражая радость. Мне впервые удалось увидеть у него такое выражение лица.       — Вы всё поняли? — чуть ли не вскрикнув обращаюсь к доигровщику, воодушевившись его видом.       — Ты не думала стать учителем? — неожиданный вопрос слетел с его губ.       — Нет. Почему Вы спрашиваете?       — Да потому что ты единственная из всех, кого я встречал, с таким блеском в глазах объясняешь химию.       Томоко, ты не просто так старалась.       Мои успехи заметили. Кроме двух близких друзей и учителей, никто меня не хвалил. Даже мама, в основном она комментирует ситуацию только при наличии плохих оценок. Конечно, легче поругать, чем похвалить.       — И да, я понял.

***

      Друзья договорились встретиться у того же кафе, где на протяжении уже полутора часа сидели Томоко и Хаджиме. Собственно, парню идти никуда не надо было, а уж тем более торопиться.       Будучи противоположностями, один никогда не заставлял другого ждать, даже приходил заранее, в то время как связующий, часто опаздывающий, приводил в раздражение Иваизуми — он ненавидел, когда люди опаздывали, ведь это признак неуважения. Но их дружба была крепка, и ничто не могло её разрушить.       — Я дописал, — сделав последнее движение ручкой, парень протянул листок Томоко и надеялся, что правильно выполнил придуманные второгодкой реакции по пройденному материалу.       — Так, — она отвлеклась от своего домашнего задания и приступила к проверке, заведя мешавшую прядь черных волос за ухо.       Спустя пять минут Канэко огласила результат:       — Одна ошибка. Вы бы набрали восемнадцать баллов из двадцати. Девяносто процентов — хороший результат.       Иваизуми ликовал в душе, будто забил очко при матч поинте команды Сейджо. Девушка и сама была рада, ведь помогла, и эта помощь принесла результат.       — Надеюсь, что у Вас получится так же написать тест на высокий балл, — собирая вещи в рюкзак, сказала Канэко. — Мы прошли все темы, которые у Вас провисали. Советую время от времени освежать знания, чтобы отправить их в долгосрочную память.       — Спасибо тебе, — Иваизуми правда был благодарен, хотя многие правила так и не удалось понять. В любом случае она потратила личное время на него. — Я угощу тебя обедом в школе.       — Рада, что оказалась полезной, — Томоко встала со стула, начиная одеваться.       — Можешь идти, я жду Ойкаву, — он тоже собрал вещи, однако сидел на месте.       — До свидания, — кивнув головой, девушка начала отдаляться.       Теперь надо было как-то скоротать время. Поэтому достав телефон, вице-капитан начал просматривать последние новости спорта.

***

      — Ты опоздал на пол часа, — недовольство отчетливо читалось на лице Хаджиме. Руки сложены в карманы брюк, только большие пальцы выходили наружу.       Ойкава пришёл с сумкой для тренировок, и на нём была надета спортивная форма, состоящая из черных компрессионных лосин, синих шорт и белой кофты.       — Ива-чан, — с улыбкой проговорил Тоору, — у нас была тренировка с Такеру и его друзьями. Они так старались, когда играли, что я совсем забылся и не мог закончить, — сеттер наклонил голову на бок и завел за неё две ладони, положив на затылок.       Пристально смотря на связующего ещё какое-то время, Иваизуми выдал ответ:       — Пойдём.       Сегодня у них запланирована ночёвка, прямо как в детстве. Парни встретились у кафе, чтобы немного прогуляться.       Родители каждого знали мальчиков, и они им были как родные. Их дружба — одна из немногих постоянных сущностей, которую родственники поощряли, радуясь, что их сыновья в надёжных руках друг друга.       — Что делал? — начинает диалог Тоору.       — Канэко объясняла мне химию.       — И как? Опять ничего не понял? У тебя же в голове ничего нет, она не болела случайно? — насмешливо, но по-дружески — как и всегда, спрашивает сеттер, чувствуя, как подступает волна смеха.       Буквально сразу Хаджиме заводит руку за спину Тоору, поднимая над его головой, и захлёстом дарит оздоровительный удар.       — Ива-чан, за что?! — место соприкосновения затылка и сильной руки вице-капитана неприятно пульсировало.       — Объяснения Канэко не возможно не понять, — улыбка вместе с раздражением от поведения друга, смешивается, выливаясь в мимику Иваизуми.       Доигровщик впервые почти насладился учёбой, вот что значит способность учителя действительно вкладывать знания в ученика, если между ними царит уважение, а в глазах преподавателя читается любовь к своему делу. Правда, сидеть и думать над достаточно сложной теорией на протяжении нескольких часов подряд, иногда было мучительно.       Спустя несколько метров ходьбы в тишине, Ойкава задаёт вопрос:       — Ещё будете заниматься? Или Великий химик объяснил всю программу за один раз?       — За два часа в сумме, она помогла понять теорию за два месяца прошлого семестра, — произнося эти слова, доигровщик будто сам не верил, что такое возможно.       — Великий химик… — обычно, парня сложно удивить, но невероятные способности какого-либо человека, становятся либо способом уничтожить себя изнутри, либо способом восхищения. Второе, в жизни Ойкавы, встречается редко и это один из немногих случаев.       Подходя с другом к своему дому, связующий замечает отсутствие машины сестры. Значит, после тренировки с Такеру, они уехали.       — Мам, мы дома! — повысив голос, оповещает Тоору о прибытие. Спустя минуту никто не ответил и не вышел встречать.       — Наверное в магазин ушла, — будто прочитав мысли Ойкавы, озвучивает Хаджиме.       — Мы пойдем на улицу чуть позже? — оба знают, что после ужина, как всегда, будут играть во дворе у связующего в волейбол, но без фанатизма, больше для расслабления.       — Да, — снимая обувь, отвечает Хаджиме.       Они знали дома друг друга, как собственные, поэтому ничего не спрашивая, проходя по узкому недлинному коридору, Иваизуми заворачивает налево и заходит в ванную, чтобы помыть руки.       — Иди расстилай себе кровать, я пока помоюсь, — сеттер снял с себя одежду и направился в душ.       Конечно, чтобы достичь таких отношений, потребовались годы терпения и время на доказательство надёжности друг друга. Но у них и правда существует правило: «Мой дом — это твой дом, так что ты сам себе хозяин».       Иваизуми наступил на последнюю ступень лестницы второго этажа, держа подушку, одеало и матрац. Сквозь большие окна открытой комнаты старшей Ойкавы пробивался солнечный свет. Волейболист огляделся, проверяя, ничего ли не изменилось с последнего раза, и заметил новую семейную фотографию. На ней стояли Мейко, Такеру — её сын, по совместительству племянник друга и сам Тоору. Все, за исключением последнего выглядели счастливо. Фальшивую улыбку, эмоции или ложь доигровщик чувствовал сразу, причём не важно, насколько хорошо он знает человека.       Опять умалчиваешь о проблемах.       Парень последовал в комнату Ойкавы и сжал подушку, выпуская напряжение.

***

      После сытного ужина в компании мамы Тоору, ребята направились на улицу.       — Ничем не хочешь поделиться? — волнение за друга, хоть и не в обычном его понимании для других, поселилось в Иваизуми. Всё началось за полтора года до старшей Аоба Джосай. Когда мысли о своём несовершенстве начали чаще посещать связующего.       Гениальный сеттер Кагеяма Тобио будто специально выводил его из себя. Каждый день был похож на ад: изнуряющие тренировки, самокопание, бессонница — казалось, что парень состоял только из разрушающих его вещей.       Вот он, вроде стоит с грамотой «Лучший связующий Ойкава Тоору», вроде и вправду «лучший», но мальчик то знал, что это не так. Что лучший не он, а тот, кто стоит сзади и, буквально, дышит в затылок. Дышит, чтобы Тоору не расслаблялся, чтобы смог оставаться на шаг впереди…       С того момента в сеттере началась кровавая борьба — не на жизнь, а на смерть.       «Чувствую себя худшим, поэтому буду вести так, будто я — лучший», — выбранная тактика Тоору может была и не плохой, но с того момента никто, кроме Иваизуми, не видел настоящего Ойкаву. Он закрылся и начал показывать людям то, что они хотели видеть. Точнее он так думал.       Если бы не Хаджиме, Тоору лежал бы в больнице и слушал: «Коленный сустав в критическом состоянии, Вам нельзя заниматься спортом», — и понимал, что это конец. Иваизуми следил за другом, он тоже волновался. Видеть как твой самый близкий убивается и строит из себя идеального мальчика — дело не из простых.       Поддержка — важный и сложный аспект в дружбе, но, возможно, для остальных их подбадривания казались резкими, грубыми и жестокими. Зато возвращали в реальность, заставляя перестать смокопание и увидеть, чего ты уже достиг.       — А должен? Ты же знаешь, у меня всё хорошо, — произносит Ойкава, держа мяч прижатым рукой к боку.

***

от лица Томоко:       — Мам, я пойду поем в комнате, — смотря на тарелку с приготовленной едой, проговариваю и заранее понимаю, что мама, сидящая за компьютером, меня совсем не слышит. Работа из дома в выходные — обычное дело.       Поднимаясь на второй этаж, где находится моя комната, я слышала только звон в ушах. То ли от голода, то ли от страха — мне понять не удалось.       Почему я решила уйти в комнату? Во-первых, провожу тут большую часть времени. Это одно из самых комфортных мест, после библиотеки Сейджо: светодиодная подсветка, наклеенная на шкаф и по периметру стола, придает пространству большей атмосферы уюта, чем что-либо; стол с самыми нужными вещами для учёбы или творчества и маленьким количеством украшений; небольшая кровать, только на одного, и плакаты на стене. Какое облегчение я чувствую, заходя сюда, ведь только тут могу расслабиться и не боятся ничего.       Да, Тошайо недавно накормил меня рисом, но с каким трудом приходилось проглатывать каждый шарик. Действовать по-старому — вызвать рвоту — не получилось. В нашу последнюю встречу он пробыл у меня до позднего вечера, всё, к сожалению, успело перевариться.       — Ну, что, — тихо произношу, — это необходимо. Давай.       Положить первую порцию еды в рот самое сложное, потому что сейчас у тебя есть шанс отговорить себя. Но я намерена вернуть то, что потеряла — себя и здравый смысл.       — Ну, давай же, — на самом деле, работа моей нервной системы на пределе.       Мысленно досчитав до десяти, я сделала это. Сама заставила себя поесть.       — В-вкусно, — уже отвыкла говорить такое. Чувствую, как силы меня наполняют и желудок уже не пустой.       Медленно, шаг за шагом — укус за укусом, доедаю ужин. Честно говоря, меня наполняют странные чувства. Вроде ничего страшного не произошло, я даже не чувствую вину. Почему тогда плачу? Как давно слёзы стекают по моим щекам?       Спустя минуту чувствую, как нижняя губа дрожит, мышцы рук непроизвольно сокращаются, вызывая тремор. Во рту активно выделяется слюна.       — Какого? — мои глаза округлились и, быстро встав со стула, выбегаю из комнаты в сторону туалетной комнаты, закрывая рот рукой.       Это предчувствие не спутаю ни с чем: активное слюноотделение, небольшой тремор и головокружение — у меня есть доли секунд для того, чтобы включить воду в ванной, чтобы ничего не было слышно, и оказаться лицом на одном уровне с туалетом.       Произошло то, чего реально можно боятся — мой организм отвергает еду, которую я ем. У меня никогда такого не было, поэтому можно считать это тревожным звоночком. Ты зашла слишком далеко.       — Ладно, ты попробуешь ещё раз, но чуть позже, — вытирая пот со лба, произношу себе под нос.       Заставив себя встать с пола, медленно подхожу к раковине и включаю холодную воду. Умываю лицо и смотрю в зеркало.       Черные волосы, доходящие до середины спины, стали как никогда сухими. Несколько сосудов в белке глаза лопнули, придавая красный цвет. А проводя пальцем по коже под глазами, задумываюсь: «У меня всегда были такие синяки?»       Кожа сухая и бледная, буквально выгляжу как труп. Может у меня и красивые черты лица, как говорят некоторые, но для меня это не так — каждый раз вижу ужасное существо перед зеркалом, а не человека. Мне ненавистны комплименты, когда кто-то говорит «приятные» на их взгляд вещи, чувствую фальшь и желание угодить. Всем нужна выгода из взаимоотношений.       — Это твой первый шаг к изменениям. Ты молодец, — конечно, услышать такую фразу хотелось бы от близких, но, пересилив себя, считаю, что это послужило толчком к новой жизни. К новой Томоко.