Emotional exhaustion

Три сердца, но только два останутся целыми.

***

      Томоко залипала в одну точку — спать хотелось безумно. Из-за свежего воздуха, проходящего сквозь приоткрытое окно, девушка вздрагивала.       Хаджиме начал смешивать вещества, параллельно подсказывая другу, который хорош почти во всем, и химия в это «всё» как раз не входит.       Она всеми силами старалась игнорировать их присутствие, красивые руки и зарождающиеся чувства к третьегодке. Может ей и хотелось ещё раз подержаться за руки, смотреть на него на тренировке, но позволить не может — девушку преследует установка на собственное несчастье.       Всё это было до боли знакомо. И мысли о недостатке времени, и липовое нежелание влюбляться. На самом деле, Томоко, в какой-то мере, жила мечтой построить здоровые отношения, получать ласку и заботу, не боятся предательства, отдавать всю себя. Но вселенная видимо выжидает. Только кого или что — неизвестно.       Отношения — это пазл. Прочный канат, связанный из общей цели, чувств, разговоров. Взаимопонимания, страсти, внимания, подарков, времени — картина, которую собирают два человека, если они сами полноценные детали.       У Томоко же не хватало уверенности в себе, смелости и отваги.       Напротив сидящие заканчивали приготовление. Благодаря доигровщику, у них получились бордовый, прямо как цвет волос Томоко, и изумрудно-зеленый растворы. Тоору поднял закрытую баночку с веществом на свет. «Любовь» выглядела как разбитые рубины. Красиво и остро.       Повернувшись к другу, озарение ударило и так часто страдавшую голову Ойкавы. Доигровщик какое-то время не сводил глаз с флакона, а потом взглянул на Томоко. Благо она не заметила этого.       Покраснел. Для всех незнакомых — вечно хмурый, серьезный парень, приобрел красный цвет кожи. Щеки горели, заставляя чувствовать уязвимость.       — Давай поменяемся? — связующий с улыбкой наблюдал за лицом Хаджиме.       Он пытался показать, что ему все равно. Даже поднял одну бровь наверх, пожав плечами. Но розовые щеки выдавали с головой.       — Ладно, — протягивает ладонь сеттеру.       — Вы молодцы, — Томоко устало улыбнулась, — Иваизуми, горжусь Вами, — тепло. Очень тепло и в сердце, и в животе. На душе тоже. Хаджиме мог бы растопить ледник       — Спасибо, — он завел руку за голову, почесав затылок.       Ойкава ойкнул. Сегодня группа друзей пригласили Канэко провести время с ними, а он забыл напомнить.       — Ты идешь с нами гулять?       — Да, постараюсь освободиться как можно раньше, — девушка начала убираться: сначала расставлять реактивы по подносам, потом лишние этикетки, флаконы.       Поднимаясь со стула, Тоору надавил на плечо друга, опираясь. Им пора идти, уроки никто не отменял, хотя по больше части нетерпелось узнать, что чувствует Ива-чан к Томоко, которую они обещали Шигеру охранять.       — Спасибо за интересный квест, — улыбнулся сеттер. — Я правда не понял, как оно так цвет поменяло.       Инфантильная личность Ойкавы просачивается сквозь поры его кожи. Даже ему не до конца понятно, зачем себя так вести. Зачем задавать глупые вопросы, давать глупые ответы, строить из себя дурачка. В итоге, такие выпады часто становились причиной самоистязания.       — Именно поэтому, химия у меня в сердце, — девушка сдержала смешок.       — Мы будем ждать тебя у школы, — подходя к входной двери сказал Тоору. — До встречи!       Последнее, что удалось увидеть фирменную ослепительную улыбку.       — Да, — небольшая пауза заставила обоих стесняться, — спасибо за помощь с химией, я написал на высокий балл.       — Я Вас поздравляю, — радость от своей же пользы и успеха друга озаряла.       — Ладно, увидимся.       Последнее, что выцепили внимательные глаза — румянные уши. Всё же они с Ойкавой разные.       Мне нравится видеть краснеющего Иваизуми.       Сама смущается от подобных мыслей, закрывает одной рукой глаза и щеки.       Эти невинные дети, особенно Томоко, считающая себя осознанной и взрослой, с этого момента начнут расти вместе.       С этого момента начнется история нежной и чувственной, ненасытной и болезненной любви двух старшеклассников.

***

      — Вот она, — Тоору поднимает палец в воздух, направляя на яркую макушку, на что Иваизуми цокает и хлопает друга по руке, всё-таки неуважительно так делать.       Ещё три волейболиста стоят рядом и пристально смотрят. Самому высокому из третьегодок она показалась забавной: серьезное лицо, которое совсем не подходило к низкому росту.       — Здравствуйте, — один поклон для всех стоящих перед ней.       — Думали, будем ждать дольше, — сказал парень, находившийся с краю от Тоору, — Ханамаки Такахиро. — слабый кивок головой, руки покоятся в карманах.       Все они выглядели устрашающе, хотя на тренировке такими не казались. Может вообще не стоит идти с ними?       Так она размышляла весь день, но Ойкава и Иваизуми рядом, им можно доверять. Пусть тревога сегодня посидит в грудной клетке, а по пути домой выйдет с дымом — как и всегда.       — Канэко Томоко.       — То-мо-ко, — протянул тот высокий парень, заставив смутиться. В Японии по именам называют только самых близких, и то не всегда, — означает «дружелюбная»? Тогда я — Матсукава Иссей, готов стать твоим новым другом.       Нет, не готов.       Неизведанное для вице-капитана чувство кольнуло в груди. Лицо максимально напряглось, как и все мышцы: «Это был подкат?»       Спустя минуту молчания, Ханамаки отвечает за всех:       — Отвратительно, Маттсун. — Он выдыхает и откидывает голову назад.       — Я предпочитаю значение «умная», — зелёно-голубые глаза смотрят прямо в душу.       И так вытянутое лицо парня теперь почти достало до земли. Густые брови взлетели наверх. Чего, кроме как обороны, он хотел от девушки, желавшей убежать от них и больше не встречать?       — Ладно, — Тоору вытирал с уголков глаз слезы от смеха, — пойдемте.

***

      — А, ну, — она осматривала комнату глазами, не желая встречаться с взглядом того самого угрюмого мальчика из параллели, — Кьётани, на какие оценки учишься?       Конечно, его появление дома у Ханамаки, наверное, одна из самых удивительных вещей за сегодняшнее время. Поэтому Томоко и потеряна. Сидит рядом с ним, чувствуя постоянный забег глаз по лицу, задавая вопросы, потому что только проявив инициативу можно поговорить с Кентаро.       — Ты опять меня выиграл! — громко восклицает расстроенный Такахиро и направляется к выходу из комнаты, — вообще то у меня есть пиво… — неожиданно оповещает и смотрит на друзей.       План, чтобы меня споить?       Хотя нельзя сказать, что девушке было совсем некомфортно и хотелось сбежать. Тоору и Иссей сидели на том же диване, обсуждая последние новости волейбола; Иваизуми, взглядом с которым она встречалась чаще, чем со взглядом собеседника, раз за разом выигрывал Такахиро в армрестлинге.       — Кто будет?       — Я, — спокойно поворачивает голову в сторону парня, чьи волосы под светом отливали цветом персика.       Она ожидала реакцию хуже, бурнее, но всем почти всё равно.       — Женский алкоголизм не лечится, — тихо произносит Ойкава, специально так, чтобы Канэко услышала.       — Алкоголизм вообще мало когда лечится, — её лицо выражало раздражимость. Столько раз приходилось слышать подобное от Шигеру, хотя сам и привил привычки…       — Сопьешься и умрешь под забором дома Макки, — связующий наклоняется, чтобы увидеть реакцию жертвы дружеских насмешек, но подушка, выпущенная со стороны Хаджиме заставляет от неожиданности и испуга отпрянуть назад и глухим стуком удариться об стену.       — Ива-чан! — Тоору почти плачет от боли, — я же пошутил, не умрёт твоя лю…       В этот раз он так же был прерван подушкой, но теперь Иваизуми пытался его задушить. Иссей смеялся. Они с Ханамаки вообще любили наблюдать за потасовками лучших друзей.       Твоя любовь? Любимая?       Широко раскрытые глаза внимательно следили за Хаджиме, нависшим над другом: «Мне послышалось?»

***

      Алкоголь расслабил. Притормозил реакцию на происходящее во круге.       — Ива-чан, хватит уже, — черноволосый повернул голову в сторону голоса, — Томоко на тебя всё равно не смотрит.       Сначала девушка смутилась и тупо глядела блестящими от алкоголя глазами на главного доигровщика команды. Второй раз за сегодня он покраснел. Покраснел из-за предмета своего воздыхания.       Потом её мягкий, заводной смех разливался по комнате. Кьётани завороженно смотрел, внимательно слушал, ему тоже захотелось смеяться.       Матсукава и Ханамаки, выпившие столько же, тоже начали смеяться. Для них задача «опьянеть» — сложнее, благодаря росту и массе тела, чем забить десят очков подряд, но всё же два друга не против насладиться издёвками Ойкавы в сторону вице-капитана и наоборот.       — Ладно, — смех закончился, а с ним и силы. Второгодка положила голову на плечо спокойно сидящего рядом Кентаро. — Разбудите меня через час.       Сознание кричало: «Встань, идиот, беги подальше», — а тело не слушалось. Приятный запах шампуня, грудь поднималась от глубокого дыхания, натягивая школьную рубашку и сглаживая складки.       Он резко отворачивает голову. И Кентаро не единственный, кто думал о Томоко в тот момент.       Я влип.       Именно такие мысли посещали Иваизуми весь день.       Ему было сложно сдержаться и не оттолкнуть от нее, мирно сопящей, сокомандника. Парню безумно хотелось оказаться на его месте.       Сука...       Он закидывает голову назад, глубоко глотая воздух.       Я сейчас взорвусь.