Emotional exhaustion

Бежать — лучший вариант.

***

      — … было ночью — … не значит?       — … меня совсем не знаешь… сделать больно.       — Но ты тоже не знаешь…       — М-м-м, — я протяжно промычала. Фразы, вырванные из предложений, казались знакомыми. Головокружение, усталость, слабость — тоже.       Деперсонализация, сентиментальность, слёзы, смех, тошнота… Долго могу перечислять всё, с чем посчастливилось познакомиться ещё летом. Тогда впервые алкоголь побывал в моей крови.       Желание сбежать от реальности. Спрятаться в свой мир, забить в нём на мнение других, чувствовать себя свободным, летать в невесомости. Мечта, правда?       Да, но то, какими средствами можно её достичь — не стоит того.       — Канэко, — глубокий голос раздаётся над ухом. Когда-то меня уже так будили, но вспомнить кто именно — слишком сложно.       Медленно поворачиваю голову и чувствую, что прежняя опора пропала. Сил нет, шевелиться сложно, если бы не чья-то рука, я бы упала, встретив деревянный подлокотник дивана виском.       — Прошёл час, — глаза не открываются. Тело меня не слушается, алкоголь оказался последним выстрелом для истощенного организма. — Ты просила разбудить.       Собравшись с силами, протираю пальцами глаза. Хоть и прошло некоторое время, ощущение спиртного, гуляющего по крови, достаточно яркое.       Открываю глаза. Сфокусироваться с первого раза не получается, но силуэт Иваизуми не спутать ни с каким другим. Прикладываю усилия, чтобы совладать с желанием прикоснуться.       Так близко.       — Выпивать на голодный желудок — опасно, — по мере приближения голоса из коридора, предполагаю, что это Ойкава.       — Я сегодня ела, — произношу тихо. Проблеск вины за приём пищи отзывается внутри, до него рукой подать.       Спустя пару минут тишины, пытаясь прийти в полное сознание, говорю:       — Мне пора, — голос охрип, а пить хочется безумно.       Медленно встаю с дивана, вместе со мной поднимается доигровщик, ранее сидевший на корточках. Справа дремлет Кентаро, послуживший для меня подушкой. Даже в состоянии «спокойствия» его брови нахмурены, а губы зажаты. Скорее всего ему было некомфортно из-за близкого контакта.       — Уже уходишь? — играя в телефон, спрашивает Матсукава.       — Нет, просто так сказала, что мне пора, — спокойно отвечаю, на что его голова поднимается, а выражение лица становится напыщенно грустным.       — Так грубо общаешься со старшими, — рука парня взлетает и с хлопком ложится на грудь, будто его сердце не выдерживает.       Глаза сами по себе закатываются. Такой тип людей, как он, мне не по душе. Слишком много театральности.       — Могу проводить до метро, — предлагает вице-капитан, ранее наблюдавший за диалогом.       Учитывая алкоголь, я уязвима. И вообще, любой знак внимания важен, оказывает огромное влияние на моего внутреннего ребёнка. Особенно от того, к кому, к сожалению, зарождаются чувства.       — Хорошо, — говорю и окидываю комнату взглядом, проверяя, не оставила ли свои вещи. Главное, не встречаться с ним глазами, потому что щеки уже залились красным цветом.       Спустя время в проёме появляется Ханамаки.       — А мама не спалит? — окидывая меня взглядом, интересуется он.       Поворачиваюсь в сторону двери, смотря стеклянными глазами на силуэт.       — Я мастер в таких делах, — отвечаю ему, — к сожалению.       Попрощавшись со всеми и поблагодарив за приглашение, мы с волейболистом выходим из дома.

***

      Чувствую тоску. Будто не хватает воздуха, будто иду не туда. Чувствую желание начать делать нечто больше, чем на данный момент. Сейчас же смотрю со стороны на цепочку событий, происходящих в жизни другого человека.       Не хочу так жить.       — Ты как? — парень взглянул на моё лицо и повернул голову в другую сторону.       — Терпимо, — на самом деле, уже нет сил. Ноги двигаются только потому, что надо. Была бы воля, остановилась и разлеглась посреди улицы. — Всё нормально.       Меня тошнит, я бы могла с легкостью применить полюбившийся метод очищения, если бы была еда в желудке. Последний раз она присутствовала в школе.       Иду очень медленно, ноги не слушаются. Парень подстраивается под темп, и, скорее всего, ему сложно. Обычно высокие парни ходят быстро. Благодарю его за терпение, будь я на его месте, вообще не разговаривала с собой.       На улице холодно, наверное поэтому почти никого нет. Синоптики обещали первый снег. Начинается ад — зима. Самое нелюбимое время года, даже учитывая приближающееся день рождения, которое праздновать нет желания. Впервые хочу, чтобы в этот день о моём существовании забыли напрочь.       Погрузившись в свои мысли, не замечаю, как фигура рядом пропала. Парень остановился.       — Канэко, — лениво оборачиваюсь, — у тебя точно всё нормально?       Он поднимает ранее опущенную голову и смотрит прямо в душу.       — Да… — и мне слишком сложно произносить столь простое слово.       Мне сложно притворяться безэмоциональной, когда внутри летают молнии. Сложно начать любить себя, жить и радоваться этому началу, когда до сих пор крутится:       «Ты недостойна».       «Жирная».       «Противно сидеть с тобой за одним столом».       Сложно врать самой себе, что любишь учиться, что мечтаешь помогать людям.       Легче изрезать тело и упасть в объятья одеяла, перестать общаться со всеми. Утонуть в ненависти к себе. Да, всегда легче сдаться.       В один миг оказываюсь в объятиях. Иваизуми окутывает меня со всех сторон, спасая от внешнего мира и собственных мыслей.       Сразу чувствую, что от него пахнет хлопком, который дарит надежность и спокойствие. Сильные руки поддерживают плечи, тело напряжено, а его сердце бешено стучит, и моё отвечает тем же. Глаза непроизвольно расширяются, видя перед собой шею. Данное действие — последнее, чего можно ожидать.       Он распускает замок из рук, опускает подбородок с моей макушки и заглядывает в глаза.       — Почему ты плачешь, если всё хорошо?       Первый удар. Второй. Я потеряла связь с реальностью. В какой момент эмоции перелились через край и стали стекать горячими дорожками слёз?       Он медленно, чтобы не спугнуть, кладёт руку на щеку, вытирая влагу большим пальцем. Глаза парня метаются по моему лицу.       — Я… — нахожусь в ступоре. Последнее, чего мне хотелось, чтобы именно он увидел уязвимую Томоко. — Мне пора.       Быстро разворачиваюсь и начинаю бежать. Всё равно, что тошнит, кружится голова. Главное — убежать подальше. Код красный — наш фальшь раскусили: парень мечты увидел слабость, хотя я должна была быть сильной.       Со всех сил бегу от поддержки. Мне страшно остаться брошенной, выглядеть глупой, из-за того, что увидела знак внимания в обычных для других действиях. Я не хочу влюбляться.       — То, что было ночью, для тебя ничего не значит?       — Томоко, ты меня совсем не знаешь. Я могу сделать больно.       — Но, … , ты тоже чего-то не знаешь. Можно начать общаться.       — Зачем? Это была просто поддержка.       До сих пор чувствую прикосновения теплых рук. Воздуха не хватает, а слёзы бегут вместе со мной.       Чтобы хоть ещё раз капля алкоголя оказалась во мне. Сентиментальность — мой враг.