Я - твой фильтр

Комната будто сузилась, когда Чимин вошёл глубже. Темнота не рассеивалась — наоборот, она собиралась вокруг, как будто ждала, когда кто‑то сделает первый настоящий шаг. И этот шаг сделал не он. Чонгук двинулся. Не резко — но так, что воздух изменился. Сначала это был просто сдвиг веса, почти незаметный. Но в этой тишине любое движение звучало громче, чем музыка из бара. Он шёл не прямо к шесту, а по дуге, будто проверяя пространство, выстраивая его под себя. Каждый шаг — медленный, выверенный, с чётким переносом веса. Каждая остановка — как короткая пауза перед чем‑то неизбежным. Он не смотрел на Чимина. Но Чимин чувствовал, что он знает о каждом его вдохе. Когда Чонгук подошёл к шесту, он не взял его сразу. Сначала — лёгкое касание пальцами, будто он проверял температуру металла. Потом — чуть более уверенный захват. Не для трюка. Для фиксации центра. Шест стал осью, вокруг которой собиралась вся геометрия комнаты. Чонгук повернул корпус — медленно, почти лениво, но в этой медленности было напряжение, как в натянутой струне. Плечи и таз двигались согласованно, будто он рисовал линию, которую никто не должен был пропустить. Он опускался чуть ниже, поднимался, снова менял уровень — не ради эффекта, а чтобы тело вошло в нужный диапазон. Первый разворот вокруг шеста был тихим. Он не крутился — он скользил, сохраняя контакт ладони с металлом. Корпус описал дугу, ноги остались на полу, и в этой дуге было больше контроля, чем в любом силовом движении. Пауза. Дыхание. Снова движение. Чонгук наклонился от шеста — ровно настолько, чтобы почувствовать границу устойчивости, — и вернулся обратно. Потом повторил, чуть глубже. Это было не демонстрацией силы. Это было проверкой: насколько далеко можно уйти, не потеряв контроль. И только после этого появились акценты. В одном из разворотов он резко остановился — так резко, что тишина будто ударила. Корпус выпрямился, плечи зафиксировались, и на долю секунды он повернул голову в сторону Чимина. Не взгляд — прицеливание вниманием. Как будто он проверял, выдержит ли Чимин эту точку контакта. Потом движение снова стало плавным. Но теперь каждая пауза была острее. Он сменил направление — неожиданно, будто ломая траекторию. Сделал шаг ближе к шесту, затем от него. Снова наклон. Снова фиксация. Снова пауза, которая длилась чуть дольше, чем нужно, чтобы оставаться комфортной. И с каждым циклом движения становились шире. Не быстрее — шире. Корпус уходил дальше, вращения становились амплитуднее, жесты рук — свободнее. Он больше не проверял пространство. Он владел им. Чимин сидел неподвижно, но внутри всё сжалось. Не от смущения — от того, что танец перестал быть танцем. Это стало чем‑то личным, направленным, почти опасным в своей точности. И когда Чонгук замедлился, это было не облегчением, а новым витком напряжения. Движения стали редкими, паузы — длинными. Он снова положил руку на шест — спокойно, уверенно, как в начале. Но теперь в этом жесте было не начало, а конец. Он выровнял корпус. Поднял взгляд. И впервые за весь номер посмотрел прямо на Чимина — без попытки скрыть, что этот танец был не для сцены. А для него. Чонгук понимал, что пути назад нет. Её не стало ещё в тот самый раз, когда он впервые увидел этого омегу в этовос чёртовом баре, в потом ему полностью снесло крышу. И Чон был уверен что причиной тому не был только запах старшего. Холод метала всё больше и больше ощущался на коже и альфа понимал, что медлить больше нельзя. За ним наблюдали. Очень заинтересованно наблюдали, и Чонгук собирался полностью оправдать хотя бы свои надежды на этот вечер вместе в клубе. Он медленно закрыл глаза, соблазнительно взмахнув ресницами, и, оторвавшись от пола, сделал один круг на шесте. У омеги перехватило дыхание. «К чёрту самоконтроль», — подумал Чимин и потянулся к вороту рубашки, растёгивая верхнюю пуговицу и более расслаблено садясь на стуле, закидывая ногу на ногу. Член в его штанах заинтересованно дёрнулся. Чонгук сделал ещё одно па на шесте, а потом, опираясь на него спиной, медленно опустился вниз, приседая, при этом расставляя бедра, отчётливо показыя омеге своё возбуждение. Он на мгновение приоткрыл глаза, ловя взгляд омеги, а потом соблазнительно прочертил дорожку рукой от подбородка к самому низу и на мгновение прикоснулся к вздыбленной плоти. Пробка внутри его задницы чуть сдвинулась, от чего альфа издал гортанный звук. Омега перед ним ещё даже не догадывався, какой сюрприз его ожидает дальше. Чонгук продолжал двигаться так, будто пространство вокруг него было не просто комнатой, а чем-то, что он мог менять ритмом собственного тела. Шест оставался его опорой — холодной, устойчивой линией в темноте, вокруг которой собирались все его переходы. Он не ускорялся и не стремился «показать» движение. Наоборот, всё становилось более выверенным. Каждый шаг по полу был мягким, почти скользящим, с точной остановкой в конце. Переходы между уровнями — стоя, ниже, снова вверх — происходили без резких скачков, как непрерывная волна, а не набор отдельных действий. Иногда он задерживался в паузе чуть дольше, чем ожидалось. Не для эффекта — скорее для того, чтобы дать пространству «дослышать» движение до конца. В этих коротких остановках комната будто сжималась вокруг него и снова отпускала. Свет из коридора уже почти не участвовал в сцене, оставляя только контурные линии тела и шеста. Всё остальное существовало в темноте, которая делала каждое движение более чётким, чем оно было на самом деле. Чимин всё ещё сидел, но его поза уже не была такой нейтральной, как в начале. Он не менял её резко — изменения были мелкими, почти незаметными: чуть сильнее упёрся спиной в стул, чуть ближе подался вперёд, не осознавая этого до конца. Его взгляд не отпускал Чонгука ни на секунду. Сначала он ещё пытался воспринимать это как наблюдение — фиксировать линии движения, ритм, паузы. Но постепенно это перестало раскладываться на детали. Всё стало восприниматься целиком, как единое движение, которое нельзя «разобрать» без потери смысла. Он медленно моргнул. И задержал взгляд чуть дольше, чем планировал. Внутри это ощущалось странно ровно — не как потеря контроля, а как его смещение. Как будто он больше не управляет тем, как именно смотрит, он просто смотрит. Пальцы на подлокотнике слегка сжались, потом расслабились, но это движение уже не вернуло прежнюю собранность. Скорее подчеркнуло, что она стала другой. Чонгук на мгновение оказался ближе к шесту, корпус слегка развернулся, и в этом повороте появилось ощущение замкнутого пространства — не физического, а смыслового. Как будто вся комната выстроилась вокруг одной точки. И Чимин это уловил. Не мыслью, а телом. Он чуть приподнял подбородок, не отводя взгляда, и в этот момент уже не пытался «понять», что происходит. Он просто оставался внутри этого наблюдения, не выходя из него даже на долю секунды. Дыхание стало тише. Не прерывистым — просто более контролируемым, чем обычно. И именно это спокойствие стало для него самым заметным изменением. Чонгук продолжал вести движение без пауз, которые бы выбивали ритм. Всё держалось на контроле: темп, расстояние до шеста, угол поворота, момент остановки. Ничего лишнего, но и ничего случайного. И чем дольше это продолжалось, тем сильнее становилось ощущение, что они оба уже не находятся в привычных ролях «тот, кто смотрит» и «тот, кто показывает». Они просто оставались в одном пространстве, где всё, что происходит, уже нельзя было назвать отдельно от взгляда другого человека. Альфа понял, что пора воспользоваться следующим козырем и начал медленно расстёгивать пуговицы рубашки, повернувшись к омеге спиной. Чимин воспользовался этим моментом, что альфа его не видит, и несколько раз с нажимом провёл по своему давно стоящему члену всей ладонью, а потом быстро помассировал головку, облизывая губы. Чон наконец отлип от шеста, медленно переступая босыми ногами по полу, приближаясь к омеге, на ходу сбрасывая с плеч полупрозрачную ткань и оставаясь только в одних тонких чёрных брюках. Он, словно в замедленной сьёмке, аккуратно вытащил ремень со штанов, и, подойдя к омеге почти вплотную передал его ему. Чимин, глядя точно в глаза альфы, в которых плескалось возбуждение на ряду с лёгким сумашествием, принял ремень с его рук, а потом показательно расстегнул пуговку на брюках Чонгука. — Кажется, тебе не очень удобно, — протянул он, проводя пальцем по ширинке дальше. — Малыш… Чон захлебнулся воздухом. Он и не надеялся, что Чимин будет сегодня сразу называть его так. Так, словно их отношения и не имели той неясной паузы для них обоих. — Потрогай ещё, мамочка, — всё же не смог до конца совладать с собой альфа. — А ты попробуй сам, малыш, — лукаво протянул Чимин, но руку так и не убрал, а переместил туда, где был замочек змейки. Чонгук ответил на его улыбку и, положив свою руку на руку омеги, потянул замочек вниз, даруя себе хоть каплю облегчения. Чимин удовлетворённо хмыкнул, просовывая ладонь полностью внутрь, обхватывая, насколько это было возможным, возбуждённую плоть рукой. — Неужели уже такой возбуждённый для меня, Чонгукки? — спросил Чимин, медленно массируя член Чонгука, так как всё же был не настолько жестоким, чтобы отказывать в ласке альфе, который только что своим танцем стёр просто все мыслимые и нет границы в разуме омеги. — Только для тебя, мамочка, — не удержавшись, всхлипнул Чон, поддаваясь бёдрами вперед, пытаясь продлить прикосновение, но внезапно настолько ласковая рука исчезла. — По-моему, ты не закончил, альфа, — глаза Чимина потемнели, он облизал внезапно пересохшие губы, медленно проходясь по ним языком. Чонгук поймал его взгляд и отступил на шаг, а омега снова откинулся на спинку стула. Чон медленно стянул свои брюки, оставаясь перед омегой только в серых боксерах, где резинка над головкой была уже мокрой насквозь, таким сильным было возбуждение. Он провёл несколько раз по своим бокам, немного остановился на сосках, делая круговые движения, немного постанывая, а потом сильно их сжал, запрокидывая голову и сглатывая. Чимин тоже сглотнул, а потом расстегнул ещё несколько пуговиц на своей рубашке. Совсем осмелев и понимая, что сейчас ему позволено ну почти всё, он подошёл к Чимину вплотную, и, несмотря на то, что тот сидел расслаблено и с немного расставлеными ногами, смог стать так, что тепер Чимин был у него между ног. Альфа присел так, чтобы словно невесомо несколько раз коснуться своми упругими ягодицами члена омеги, всё ещё скрытого тканью штанов, а потом сел почти полностью, стараясь прижаться сверху как можно ближе, положив руки себе на бёдра. — Очень хочешь, да, малыш? — рвано выдохнул омега прямо альфе в губы, чувствуя, как от поступательных движений его дырочка начала увлажняться. Чонгук ничего не ответил, только сильнее опустился, а потом, словно по наитию поддался вперёд, чувствуя такие мягкие, близкие пухлые губы. Чимин позволил альфе несколько секунд себя целовать, а потом, напоследок прикусив нижнюю губу младшего, медленно поднял его голову за подбородок, ловя расфокуссированный взгляд. — Потанцуй ещё для меня, — медленно проговорил он, понимая, что никто из них всё же не сможет долго продержаться, слишком длительным было вожделение и ожидание. Чонгук медленно, слишком медленно, как для послушного альфы, поднялся с колен омеги и, не разворачиваясь, спиной последовал назад к шесту. Он медленно, словно в замедленной сьёмке, подцепил пальцами боксеры, отправляя их на пол, вслед за остальной одеждой. Альфа поднял руки над головой, сексуально выгибая спину и немного постанывая, потихоньку ускользая вниз, не замечая, как Чимин поднимается со стула и быстро становится перед ним. — Ты не против немного поиграть, Чонгукки? — улыбаясь словно пьяно, Чимин левой рукой перехватил запясться альфы и прижал их к шесту, а второй слегка зафиксировал их ремнём, что ему ранее отдал Чонгук. — Нет, мамочка, — ухмыльнулся Чонгук, понимая, что такой расклад ему очень даже нравится, весь сейчас почти что идеальный момент, чтобы продемонстрировать свой следующий сюрприз для омеги. Вот только Чимин наоборот не приблизился, а отошёл на шаг, снимая пиджак и вешая его на спинку стула, на котором ранее сидел. Для Чонгука это мгновение показалось вечностью, но всё же он не собирался отходить от своего плана, хоть его и сейчас несознательно немного корректировал Чимин. — Какой послушный альфа, — довольно хмыкнул Пак, расстёгивая до конца свою рубашку, но не спеша до конца её снимать, стоя и любуясь видом перед собой. Такой довольный, такой возбуждённый и такой… Непредсказуемый Чон Чонгук. — Больше, чем ты думаешь, мамочка, — внезапно протянул Чон, дёргая головй назад, пытаясь отбросить упавшие на глаза волосы назад. Чимин понял, что пытается сделать альфа, поэтому подошёл ближе, рукой зачёсывая фиолетовые пряди назад. — Спасибо, — улыбнулся Чонгук, но Пак будто его не услышал, продолжая очерчивать лицо альфы рукой, медленно но верно опускаясь туда, где Чонгук хотел ощутить его больше всего. — Ты был непослушен, малыш, — проговорил омега, проводя рукой внизу напряжённого живота альфы, но так и не прикасаясь к члену. — Мм, может, мамочка, — выстонал Чон, понимая, что на грани находятся они оба, но всё же ни один не позволял себе остановиться или сдаться на милость другому. Чонгук потянулся за очередным поцелуем, но Чимин решил немного по другому — Повернись задницей, альфа, — рыкнул омега, шлёпая Чонгука по ягодице, а Чонгук, улыбнулся и медленно повернулся, зазывающе вильнув ягодицами. Чимин всё ещё наблюдал за эмоциями Чона, поэтому во время очередного шлепка, когда его рука немного соскользнула с ягодицы на середину задницы, он не мог сдержать удивления и… восхищения… когда его ладонь на мгновение ощутила то, что точно не было кожей человека. — Так вот какой ты ненасытный, Чонгукки, — резко выдохнул омега в ухо альфе, одним уверенным движением пропихивая анальную пробку ещё дальше, прокручивая её внутри. — Так сильно хотел мамочку, что пришлось покупать игрушки? Чонгук ничего не ответил, только сильнее оттопырил ягодицы, но не выдерживая столь откровенного тона, спрятал пылающие щёки в согнутых в локтях руках. — Мне интересно, — усмехнулся Чимин, а Чонгук понял, что омега не сердится, а только продолжает играть, и кажется, всё равно полностью перебирает контроль, — ты когда её покупал, точно такой же стеснительный был. — Мамочка, — выстонал Чонгук. — Я хочу тебя, — почти слышно проговорил Чонгук. — Что? — издевательски проговорил Чимин. — Не слышу, альфа. — Я… — Чонгук на секунду запнулся, подбирая слова. — Я хочу тебя в своей жадной дырке, пожалуйста, — выпалил Чон, понимая, как последние крупицы стыда испаряются, оставляя только ничем не прикрытое вожделение. Чимин, пользуясь тем, что его левая рука стала свободной, взял альфу за шею, прижимая слегка к шесту, а правой резко вытащил пробку, сразу же заменяя её своим пальцем. Чонгук вскрикнул. Это ни в какую не было сравнимо с теми ощущениями, что он испытывал, растягивая себя в душе перед тем, как вставить игрушку. Их можно было сравнить, хотя бы немного, с теми, которые он испытал когда они занимались виртом. Но то, что сейчас происходило, не шло ни в какое сравнение. — Так ты хотел, маленький? — проговорил Чимин, медленно добавляя второй палец и немного сбавляя темп, давая альфе привыкнуть. — Почти, — пискнул Чонгук, а Чимин шумно вздохнул. Кажется, Чонгукки полностью готов. Вот только действительно ли… — Ты уверен, Чонгукки? — омега практически остановился, давая Чонгуку немного передохнуть, а потом впервые за вечер прикоснулся к члену альфы, нежно пережимая тот у основания, давая младшему немного отдышаться. — Я похож на того, кто сомневается, — Чонгук нашёл в себе силы отдышаться и исподлобья посмотреть на омегу насмешливым взглядом, от чего нахмуренные брови Чимина разгладились. — Ты просто сумашедший, аль… — хрипло выдохнул Чимин, но вдруг понял, что «альфа» здесь будет уже не уместно. — Чон Чонгук. — Ты ведь тоже этого хочешь, Пак Чимин, — прохрипел Чонгук, называя омегу полным именем и сам же этому немного удивляясь, ведь не делал так почти никогда. Чимин не мог не отметить, насколько сексуально это звучало из уст Чон Чонгука. Он не удержался от того, чтобы рвано поцеловать Чонгука в губы, возобновляя пальцами прежний темп, а потом находя ту самую чувствительную точку. — Мамочка, — захлебнулся Чонгук, уже не пытаясь сдерживать стоны. — Да, я тоже этого хочу, — всё же решил признаться омега, напоследок подарив альфе французкий поцелуй, а потом полностью отстранился, почти доведя альфу до оргазма. Чон пытался возобновить дыхание, понимая, что на этом их игра, которая уже не казалась таковой, только набирает обороты. Он прекрасно понимал, что должно было бы произойти дальше, но внезапно услышал скрип того злосчасного стула позади себя, а потом тихий звук молнии и последующий тихий выдох за ним. Чон немного развёл руки в стороны и ремень, который типо удерживал его у шеста, развязался сам собой. Он медленно распрямил немного затёкшую спину, а потом обернулся назад, тут же теряя и без того утерянный дар речи. — Присаживайся, малыш, — словно сквозь вату слышит альфа, а омега кивает головой на свой уже вовсю стоящий член. Чонгук на мгновение подумал, что ему послышалось. — Можно мне тебя поцеловать? — тихо спросил он, очень надеясь на позитивный ответ. — Ну попробуй, альфа, — ухмыльнулся Чимин, скрещивая руки на груди и улыбаясь, но внезапно меняя выражение лице, так как Чон упал на колени, сразу заглатывая столь желанный член до основания. — Чонгук, — пискнул омега, впутывая свои пальцы в фиолетовые пряди альфы, направляя его движения. — Ты настолько жаден, да? — довольно простонав, Чимин шире раскрыл бёдра, позволяя альфе наконец ублажить себя. — Ты невероятно вкусный, мамочка, — Чонгук отстранился от члена, облизывая губы, а потом, уже более медленно, пропустил в рот только головку. — Тебе приятно, мамочка? — Очень, малыш, — простонал Чимин, прекрасно понимая, чего добивается альфа. — Прошу тебя, садись, малыш, — он аккуратно потянул голову альфы вверх, заставляя его подняться, а потом крепо поцеловал припухшие губы. Чонгук, не переставая целовать столь желанного омегу, пристроился так, чтобы головка члена Чимина упиралась ему точно туда, где Чон, несмотря на свою природу альфы, максимально хотел его ощутить. — Чимини, — простонал Чонгук омеге в губы, медленно насаживаясь и контролируя каждое движение. — Чонгук, — ответил ему Пак, понимая, что любые другие слова будуть здесь совершенно не уместными. Альфа медленно пытался пристроиться на члене омеге, прислушиваясь к новым ощущениям, а Чимин, приоткрыв рот, запрокинул голову, пытаясь не сбить дыхание. Для них обоих всё, что происходило сейчас, было полностью вновинку. — Ты можешь двигаться, малыш, — ласково произнёс Чимин, ложа ладони на бёдра альфы, направляя его и побуждая двигаться. — Я долго не продержусь, Чимин, — выдохнул Чон, понимая, что оргазм намного ближе, чем он себе ожидал. — Не сдерживай себя, Чонгукки, — ответил ему омега, вскидывая свои бёдра вверх, задевая ту самую точку внутри альфы. — Мамочка, — простонал альфа, хватаясь за спинку стула и пытаясь двигаться так, как это сделал только что Чимин. — Мне так хорошо с тобой. О, Боже! — вскрикнул он, словно обезумев, а Пак, понимая что Чонгук на пределе, обхватил его член так, как он знал нравится альфе и зашептал ему просто в губы. — Кончи для меня, малыш, — надрачивал ему омега и словно умолял его услышать. — Просто расслабся и сделай это. Отпусти себя! — Мамочка! — всхлипнул Чонгук, понимая, что оргазм слишком близко. Он вслепую провёл руками по груди омеги, задевая соски, и Чимин не выдержал первым. — Чонгукки, — простонал он, чувствуя как его член начинает выплёскивать сперму прямо внутрь альфы. — Да, мамочка, ещё, — Чонгук опустил свою руку вниз и накрыл ладонью ладонь омеги, так как тот, от оргазма немного замедлился. Пак, совершенно не сопротивляясь позволил альфе действовать так, как он того хочет. — Давай, Чонгукки, умничка, — шептал Чимин, не отводя взгляда от альфы, который был практически разрушен. — Ты так хорошо это делаешь, — и это стало последней каплей. Чонгук рвано выдохнул, поддался вперёд, обеими ладонями охватывая щёки омеги и целуя, одновременно с этим зажимая свой член между их животами и медленно кончая. Чимин счастливо улыбался сквозь поцелуй. Этому альфе всё же полностью удалось его поразить.