If you love, than for ever

Смерть. Это очень страшная вещь, но не для всех. Иногда кто-то её боится и пытается избежать, кто-то наоборот, хочет как можно быстрее отдать концы, а кто-то считает себя достойным отнять жизнь. •• Шарлотта не боялась смерти, но в глубине души надеялась, что не познает её ужасов, но жизнь не любит слушать желания и надежды других, она делает то, что хочет. Только вот Шарлотта узнала, что значит смерть. Только вот Шарлотта узнала, каково это - ощутить её присутствие. Только вот Шарлотта стала до ужаса бояться смерти. Ей не страшно умереть, но мысль снова почувствовать это пугает до чертиков. •• Ребята сидели за столом и завтракали. Шарлин за столом своего факультета, Мародёры и Лили за своим столом, но это не мешало им переглядываться и смеяться с этого. Прилетели совы с письмами и посылками. Ксенофилиусу пришла напоминалка, и только он взял её в свои руки, она тут же загорелась красным. — Точно! — Лавгуд вскочил и выбежал из Большого зала. Римусу пришло письмо от отца, Лили тоже получила письмо от родителей, но было видно, что расстроилась, что оно не от кое-кого другого. Джеймс получил письмо, где родители ему чётко объяснили, что его поведение неприемлемо, и что он просто обязан писать им письма, ведь они беспокоятся. А узнают, что их мальчик цел, лишь по письмам Минервы, где она жалуется на его поведение. Кифф письма не получила. Да в принципе ей редко пишут, в этом нет необходимости, но этим утром произошло кое-что намного страшнее письма. К столу Когтеврана подошел их декан - Филиус Флитвик. В его глазах видна печаль, жалость и… сочувствие? «Пренеприятная комбинация» - подумала Кифф. - «А учитывая, что движеться он ко мне, вообще ужас.» — Да профессор? — спросила девушка, отложив тост. — Мисс Кифф, вас к себе вызывает профессор Дамблдор, — «Так, а вот это уже не смешно. Я же вроде ничего не такого не делала, меня же не за что исключать?» - летали мыли у девушки в голове. Шарлин решила выяснить всё в кабинете директора, а не докучать профессору вопросами, на которые он не ответит. •• Дорога к Директору казалась безумно долгой, ведь на протяжении всего пути Кифф пробыла в раздумьях, что она могла натворить. Они подошли к арке, которую охраняют горгульи. — Лимонные корки, — произнёс декан орлиного факультета. Неожиданно откуда не возьмись выдвинулась лестница. Шарлотта впервые была у директора, мало кого Дамблдор вызывает у себе в кабинет. И из-за этого тревога переполняет её. Ладошки потеют, а соображать становится все сложнее. А что скажет отец, если её исключат? Последнее, чего хотела бы девушка - это разочаровать отца. — Ты можешь идти, на сегодня ты свободна от занятий, — «Очень многообещающе,» - пронеслось у Шарлотты в голове, прежде чем она ступила на первую ступень. •• — Явно что-то случилось. — Я согласна с Сириусом, зачем Дамблдору вызывать её к себе? — оторвавшись от книги, сказала Лили. — Что такого она могла натворить? — включился в разговор Питер. — Может это из-за нас? — стуча ногой под столом, произнёс Ремус. — Может умер кто-то, — Джеймс попытался разрядить обстановку, но сделал только хуже. — Надеюсь, что нет, — помрачнел Римус. — Эй, ребят, шутка. Это шутка, — испуганно забормотал Поттер. Эх, знал бы он, сколько бы отдала Кифф, лишь бы это и вправду оказалось только шуткой. •• Поднимаясь по винтовой лестнице, шатенка несколько раз чуть не споткнулась. Перед самой дверью девушка немного замешкалась, ведь было невероятно страшно. Тук. Тук. Раздался стук в дверь, после чего сразу последовал ответ: — Да, мисс Кифф, входите. Отперев дверь когтевранка вошла в круглую, просторную комнату, полную еле слышных странных звуков. Множество таинственных серебряных приборов стояло на вращающихся столах — они жужжали, выпуская небольшие клубы дыма. Стены увешаны портретами прежних директоров и директрис, которые мирно дремали в красивых рамах. В центре громадный письменный стол на когтистых лапах, а за ним на полке — потертая, латаная-перелатаная Волшебная шляпа. Оторвавшись от разглядывания кабинета, Шарлин вспомнила, что она здесь делает. — Здравствуйте, профессор Дамблдор, вы меня вызывали? — Здравствуйте, мисс Кифф, всё верно. Присаживаетесь, — произнёс директор, указывая на кресло. — Не хотите лакричных конфет? — Шарлин покачала головой из стороны в сторону, — нет? Как хотите. Итак, зачем я вызвал вас к себе… — волшебник явно собирался с мыслями, что также не успокаивало девушку. — Вы хотите исключить меня? — не выдержав спросила Шарлотта. — Что? — прервавшись от раздумий, спросил Альбус. — Нет, конечно нет. — Намек улыбки проскользнул на его лице. Но исчез также быстро как и появился. — К моему великому сожалению, у меня есть новость похуже. Я вынужден сообщить вам, что ваш отец погиб. Шарлотте повезло, что она отказалась на стуле, ведь если бы она стояла, то просто упала бы на пол. Земля буквально вылетела из-под ног. «Как погиб? Не может такого быть, это просто глупая шутка, розыгрыш, похожий на те, которые устраивают мародёры» — крутилось у Шарлин в голове. — «Погибнуть мог кто угодно, но только не папа. Он не может оставить меня. Он никак не может умереть.» Но в глубине души Шарлин знала, что это не розыгрыш. И вряд ли такой великий волшебник, как Альбус Дамблдор имеет привычку устраивать такие спектакли. Она была уверена, что у него и так дел по горло. — И как он умер? — единственное, что смогла произнести Кифф, поднять глаза на директоры она не решалась. Плакать сейчас было нельзя, а если она сейчас увидит хоть одно сочувственное выражение лица или жалость, она взаправду станет жалкой. — Он прибивал на ночном дежурстве, когда на его участок напали Пожиратели Смерти. Энтони нашли в тяжёлом состоянии, медики попытались спасти его, но это оказалось невозможным, магия была слишком сильна. Магия была слишком сильна. «Какое право они имеют на то, что отнимать чужие жизни? Ведь убивая одного человека, этим убивает сразу нескольких!» И сейчас Шарлотта умирала. Чувствовала себя мертвой, как папа. Не физически, нет. Фактически она всё ещё оставалась в своём теле, все органы функционировали, и тело было нормальной температуры, но морально она была убита. Не просто убита, ощущения были, словно до этого её мучали заклятием Круциатус, ломали все кости, рвали тело на части и только потом удосужились убить. — Могу я… идти? — произнесла Лотта, будто бы не своим голосом. Он охрип и был ниже на несколько тонов. — Да, конечно, не смею вас за… — не успел Профессор договорить, как Кифф бросилась к выходу. •• Как только Шарлотта зашла в гостиную, она сразу же побежала в библиотеку. Она любила библиотеку Когтеврана, так как там практически никогда нет людей. Когтевранцы ходят в общую библиотеку, ведь в этой нет ничего нужного, и Шарлин этим часто пользовалась Но видимо сегодня удача повернулась к ней спиной, ведь в библиотеке сидел какой-то первокурсник, а может и второкурсник, но разницы нет. Суть в том, что тут одной не побыть. Тихо развернувшись, чтобы не привлечь внимания мальчика, Кифф пошла прочь из гостиной. «Допустим, где сейчас не будет людей? Двор, Чёрное озеро, может туалет плаксы Миртл?» — пыталась рассуждать Шарлотта, тратя на это остатки благоразумия. — «Нет, слушать нытье Миртл сил нет. Может Астрономическая башня? Уроков астрономии сегодня вроде нет, а добровольно вряд ли кто-нибудь сейчас пойдёт туда, это запрещено.» Однако в данный момент Кифф абсолютно плевать, что можно, а что нельзя. Дойти до туда, не заплакав удалось Шарлотте очень тяжело. До появления Блэка в её жизни, она практически не смеялась на людях, а слезы ее, за всю жизнь, видели лишь двое. Кое-как дойдя до Астрономической башни, Шарлотта преодолела все ступени и под конец лестницы просто рухнула на колени, ей не хватало сил пролезть дальше, сейчас она не могла быть сильной. Сейчас она и не пыталась, она позволяла слезам литься. Сегодня она узнала, что её отца больше нет в живых. Как было сказано ранее, Шарлотта не боялась смерти. Но сейчас она поняла, что это высказывание нужно подправить: она не боялась умереть, но она боялась, что кто-то из её близких умрёт. Она узнала каково это, лишиться близкого человека. Самого близкого человека. Папа всегда поддерживал её, всегда защищал, никогда ни в чём не ограничивал. Он был её опорой. Он был её крепостью. Крепостью, за которой всегда можно надежно спрятаться , которая защитит тебя. Но крепость рухнула. И вместе с крепостью рухнули те, кто были за ней. А боль причиняла форма, в которой она узнала об этой смерти. От Дамблдора… Интересно, ее мамаша пришлёт ей письмо об этом? Она глубоко в этом сомневается. Конечно огромное письмо писать не нужно, но написать хоть что-нибудь, в знак о том, что она тоже в курсе. Просто чтобы Шарлотта поняла, что матери не плевать. Слёзы хлынули ручьём с новой силой, вместе с потоком невысказанных слов : — Прости меня, — сказала Шарлотта в пустоту, — прости, что не была рядом столько, сколько это было нужно. Прости за слова, которые я могла сказать не подумав, которые принесли тебе боль, и за те, которые я так и не сказала и больше никогда не смогу. Прости, что даже мои чёртовы извинения ты не услышишь, — её голос дрогнул, слёзы катились из глаз, большими каплями падая на каменный пол. — Прости за всё. Прости за ложь, прости за то, что уделяла тебе слишком мало внимания. Мне не хватит и жизни, чтобы извиниться перед тобой за всё. Я люблю тебя, любила и всегда буду любить. Мне жаль, что я обняла тебя слишком слабо в прошлую нашу встречу, я была уверена, что мы с тобой ещё встретимся, мне.. — Шарлотта не смогла договорить, ведь голос её уже охрип. Задыхаясь в рыданиях, она прислонилась лбом к стене, прикрывая глаза. Дерево приятно холодило кожу, на секунду позволяя забыть о случившемся. Только на секунду. Хотелось кричать. Кричать громко. Так, чтобы услышали все твари из Запретного леса. Кричать, пока этот гребаный голос не сорвется, выходя из горла каким-то глухим хрипом. Но Шарлотта не позволяла себе такой роскоши. •• Кифф не могла вымолвить и слова. Голос давно охрип и сел. Можно было подумать, что она простыла, но если бы. Шарлотта хотела бы просто простыть, чтобы это был просто кошмар, никак не связанный с реальностью, чтобы это было связано только с температурой и сном. Но жизнь не проста, и не привыкла делать то, чего хочешь ты. Так Шарлин и поплелась в гостиную, думая, как не умереть этой ночью. •• За ночь Шарлотта не сомкнула глаз. На свою кровать она наложила заглушающие чары и рыдала. Рыдала в голос, не боясь быть услышанной или увиденной. Снова в памяти всплыл момент с папой, который вызвал очередной поток слёз. — Помнишь, как ты повёл меня кататься на маггловских лыжах в тайне от мамы? Да, мама ненавидела, когда мы с тобой пользовались какими-то изобретениями магглов, но ты её не слушал, и продолжал приносить «всякую дичь», — Шарлотта устало улыбнулась, в рот попали соленные капли, и продолжила вспоминать. — Помню, мне было 6, и тогда была жуткая гроза, я испугалась и спряталась под одеяло. Потом пришёл ты, и превратил все в приключения по дальнему Северу. Гроза была обычным северным сиянием. Но теперь тебя нет. Больше гроза не превратится в невероятное чудо… О, Мерлин, помоги, — слёзы огромными каплями так и падали с лица девушки. Шарлотта была готова поклясться, что это была худшая ночь в её жизни. •• Утром Шарлин встала буквально не с той ноги. Пройдя в ванную Кифф себя не узнала. Вместо сероглазой, привлекательной, а главное — живой шатенки, стояла уставшая, красная, с опухшим от слёз лицом девушка. Посмотрев на себя, она ужаснулась. Надо было что-то делать. В голову пришли только заклинание красоты, которыми пользуются её однокурсницы, чтобы скрыть морщины или прыщи. Наложив на себя чары, Шарлотта стала собираться на завтрак, если не явиться, возникнет много ненужных вопросов. Собрав волосы в какой-то непонятный пучок на голове, и подумав о том, что в пору бы их отстричь, Шарлотта надела форму и завязала галстук не до конца. Даже в таком состоянии он душил, о плотно сидящем галстуке не было и речи. Затем двинулась в Большой зал. Пока она шла, она думала, что делать. Шарлин металась в сомнениях, рассказывать друзьям об этом или нет. Пока версия не рассказывать побеждала, ведь слушать все эти подбадривающие слова, ловить на себе сочувственные взгляды или стать новым обьектом для обсуждений Кифф не желала. «Но ведь можно сказать лишь ребятам и попросить не афишировать это. — Все обдумывала Кифф. — Нет, я не выдержу ещё хоть одного жалостливого взгляда. Всегда справлялась одна и сейчас справлюсь. Жила же как то до появления мародёров в жизни. Не смогу же я вечно страдать по папе, так?» — придя хоть к какому-то умозаключению Шарлин решила отвлечься от неприятных мыслей и подумать о чём-нибудь другом. К примеру о недавно прочитанной книге. Но мысли о папе так и не уходили. •• Мародёры и Лили уже подходили к Большому залу. За вечер ребята решили выяснить, что произошло в кабинете у Директора, ведь после этого на занятиях, в коридорах или в Большом зале Лотта не появлялась. Они оглядели стол Когтеврана в попытке найти знакомую. — Что вы тут встали, как истуканы, дайте пройти, — ребята синхронно подвернули голову на голос, и, увидев подругу, облегчённо вздохнули. — Ну? Что встали-то? — все сразу оживились и двинулись к своему столу. — Тыковка, не хочешь сегодня посидеть с нами? — обернувшись спросил Сириус. — Почему нет, — пожав плечами сказала Кифф. Шатенка села рядом с Сириусом, напротив Рема. — Что вчера случилось? — начала Лили, кладя себе на тарелку омлет. — Ничего примечательного. Если честно, я дико испугалась, почему он вызвал меня к себе, оказывается он просто хотел обговорить со мной некоторое вопросы по поводу моей успеваемости. — А что не так с твоей успеваемостью? — спросил Ремус. — Чуток ухудшилась, но я это быстро подправлю, — улыбнулась всем девушка. Единственное что её выдавало — глаза. Ещё вчера живые и полные энтузиазма, сейчас были потухшими и стеклянными. Но кроме глаз ничего не выделялось. Лицо было свежим благодаря чарам, голос бодрым, и мимика тоже на высшем уровне. Годы тренировок. Шарлотта была прекрасной актрисой и умела держать эмоции на поводке. — А почему тебя не было на занятиях, — спросил, всё ещё подозревающий что-то неладное Блэк. — Голова разболелась от волнения, вот я и отпросилась, а Флитвик у нас крутой, всё понимает. Шарлин звучала крайне убедительно, поэтому вопросов больше не возникло, это и было одной из самых огромных ошибок. •• Если посмотреть на Шарлотту, то можно подумать, что смотришь на призрака, по типу Почти Безголового Ника. В принципе так она себя и чувствовала. Синяки под глазами стали темнее и больше нормы, и чтобы замазать их надо истратить, как минимум тюбик тонального средства. Тело похудело на добрых килограмм 10, и стало не то что некрасивым, можно сказать изуродованным. Лицо также осунулось и побледнело. Вид у неё был крайне усталый Со смерти её отца прошло пол года. За эти полгода она довольно сильно отдалилась от ребят. И почувствовала себя так же, как и до того как стала встречаться с Блэком. Кстати о нём: она бросила его, ведь видела, как он волнуется, но ей казалось, что ей это было не нужно. Поэтому она решила расстаться с ним. С ребятами следовательно общение тоже прекратилось. Максимум она могла поговорить с Римусом в библиотеке, и это было совершенно не такая беседа как раньше. Раньше она была искренней, они смеялись, не боялись выражений, сейчас же она была холодной, формальной. Она стала катастрофически много плакать. Когда первые два месяца она маскировала лицо чарами, то потом просто перестала, так как на это требовалось много энергии, которой ей итак не хватало. Надо было видеть лица одногруппников и не только, когда она забыла наложить чары. И эти чёртовы экзамены. Почему на этом курсе? Почему всё навалилось на неё на этом курсе? Лучше бы вообще не наваливалось, но почему хотя бы не в прошлом? Почему не в следующем? Тогда не надо было бы готовиться к СОВ или ЖАБА. Всё свободное время она проводила в библиотеке. Ей казалось мадам Пинс скоро кровать ей положит. Или наоборот выгонит. Но последней каплей стала целующаяся пара. Целовались Сириус и какая-то её однокурсница. Ее Сириус, который клялся ей в вечной любви, целовался с кем-то у всех на глазах. У неё на глазах. «Хотя с другой стороны, это же я его бросила, он не должен вечно страдать по мне, но… Твою мать, это чёртово «но»! Почему так жжёт? Почему так больно? Мне же должно быть всё ровно, почему тогда снова хочется плакать? Может спрыгнуть с Астрономической башни? Тогда не будет больно, ну может немного физически, но главное больше не надо будет думать, как дожить до следующего дня, ведь это больше не будет актуальной проблемой.» Нет. Не выход. Нужно отучиться ещё один год, и можно будет добровольно уйти из Хогвартса. Дальше достичь совершеннолетия, и можно поступать в авроры для борьбы с этим… этим… В лексиконе нет такого слова, чтобы описать всю гниль этого подонка, испортившим Шарлотте жизнь. Всё пошло по наклонной после смерти отца, которого убили его приспешники. «Да, обвинять в своих проблемах кого-то куда лучше, чем принять свою вину…» •• В очередной раз, когда она увидела в Большом зале, как Сириус целуется с какой-то гриффиндоркой, и буквально под юбку ей лезет, абсолютно у всех на глазах, - на учителей ему видимо было плевать, - Шарлотта не выдержала, вскочила с места опрокидывая вещи и помчалась из зала прочь. У неё никого нет. Матери плевать, отца больше нет. Сириусу она больше не нужна, а друзей кроме мародёров у неё не было. Шарлин просидела в одиночестве, к которому так привыкла, часами. Бродила по коридорам, смотрела в окна, за которыми расцветали цветы, оживала природа. Плутала по замку, словно призрак, стараясь избегать людей. Просто посмотрите на неё. Потерянная. Жалкая. С каких пор ей нужна такая малость, чтобы сломаться? Разве не считала она себя сильной когда-то? Папа всегда говорил ей, что она сильная. Со всем справится. «Посмотри теперь на меня, папочка. Я не справляюсь.» Хотелось выть и кричать, но она сжала челюсть до боли. — Ты не заблудилась? — прозвучал нежный женский голос за спиной. Спокойный, апатичный. Кифф обернулась и увидела парящую в воздухе Серую даму. Привычно красивую, статную, слегка отстраненную и задумчивую. Она часто помогает выбраться из этого лабиринта коридоров младшекурсникам, и, видимо, помочь старшекласснице она была не против тоже. — Нет, всё в порядке, Елена. Спасибо. — Ты чем-то обеспокоена? Серую Даму явно не устроил ответ. Что странно, ведь редко та докапывается до учеников. Предпочитает одиночество, ей в нем комфортно, как в спасительном мягком одеяле — подальше от людей, от тех, кто может каким-нибудь образом её ранить. Они с Шарлоттой так похожи, но одновременно совершенно разные. Лотта хотела бы быть такой, как она. Не иметь нужды в людях. Быть независимой от других, свободной. — Вы, живые, так недооцениваете свою жизнь, — неожиданно произносит она, спокойно и задумчиво, словно прочла мысли. — Если ты думаешь, что я не наблюдаю за вами, людьми, ты ошибаешься. Я вижу ваши проблемы. Не лично твои, но в целом… привидения отдали бы всё, чтобы снова жить. Любить. Чувствовать боль. Да, даже боль… вы её не цените. Чувствовать её — лучше, чем не чувствовать ничего. — И я должна быть рада, что мне больно? Она сама не понимала, почему поддержала разговор. Почему не выслушала молча этот странный монолог и не ушла подальше. Серая Дама подплыла ближе, немного снизилась, чтобы быть примерно на одном уровне с собеседницей. — Нет. Но ты, видится мне, увязаешь в мыслях об этой боли. Позволь ей пройти через тебя. — Елена коснулась своей неосязаемой рукой грудной клетки Шарлин, и ощущение от этого было, будто внутрь впустили струёй ледяную воду прямиком из Черного озера. — И отпусти. Снова она поднялась выше, почти к самому потолку. Подлетела к окну, смотря через витражное стекло на разбавленный легкой бурей внешний мир, словно опечаленная узница замка. — Пока ты будешь цепляться за свое состояние, оно не пройдет. Позволь себе не думать. Как привидение вашего факультета, могу сказать — когтевранцы слишком много рассуждают. Иногда, поверь мне, стоит просто отдаться чувствам. И жизнь станет проще. Напоследок Серая Дама многозначительно посмотрела на девушку, а после прошла сквозь окно, исчезнув также неожиданно, как и появилась. Шарлотта стояла в этом пустом коридоре, всё ещё смотря вслед. Не понимала, что только что произошло. Все те чувства, что топили её в грязи, будто вынули наружу и оставили валяться у ног, оставляя её только в густой растерянности. Серая Дама видела ее состояние? Наблюдала, как она бродила по коридорам, обнимая себя за плечи в безуспешной попытке успокоиться? Нет, она не согласна с ней. Как можно ни о чем не думать? Как можно поддаться этим чувствам, впустить в себя всю боль целиком? Она разрушит её. Сейчас она проникает внутрь, как яд, поэтапно, но если впустить в себя все чувства разом — она сломается окончательно. И ничто её не способно будет починить. Шарлотта не согласна с Серой Дамой. Однако спокойствие после этого разговора неожиданно нахлынуло на неё, заставив её просто вздохнуть поглубже, отчужденно отправившись обратно в гостиную — долгим путем, чтобы было больше времени для окончательного успокоения. •• Через месяц начнутся экзамены. Шарлин нужно сдать всё не ниже В, можно и на У, но лучше без, только П и В. И Кифф снова шла в библиотеку. Кажется, разбуди её ночью, она сонная и с закрытыми глазами дойдёт до неё. Излюбленный стол, ненавистные учебники, путающиеся буквы. Шарлин делала всё на автомате, и даже не заметила, что села за один стол с бывшим другом. — Шарлотта? — удивлённо спросил Рем. —А? — девушка только сейчас подняла глаза и увидела, что сидит за столом не одна, — прости, пожалуйста, не заметила тебя, сяду за другой стол, — Лотта уже собиралась встать, как Люпин удержал её за руку. — Нет, всё нормально, сиди. Кифф ничего не ответила, только продолжила читать дальше, ощущая на себе внимательный взгляд серых глаз. — Что? — раздраженно спрашивает она, устав от того, что её так откровенно разглядывает Римус. — Ты очень плохо выглядишь. Всё нормально? — Да, — ответ прозвучал максимально холодно, сам за себя говоря, чтобы отстали. — Точно? — Точно! — Шарлота, — позвал девушку Люпин, — может ты наконец-то расскажешь что с тобой происходит или так и продолжишь пытаться скрыться ото всех? — девушка пыталась в сделать вид, что в упор не замечает парня, — Шарлотта? — Нет, нет, ничего не нормально! — сорвавшись на крик, ответила шатенка. — Я не выдерживаю! Я устала, устала от всего! Каждый день моя цель — дожить до следующего дня! И видеть Сириуса с какой-нибудь новой девушкой тоже уже невозможно. Мне должно быть всё ровно, но это абсолютно не так! — глаза стали наполняться слезами, но Шарлотта не обратила не это внимания. Она так долго молчала и таила это в себе, что сейчас слова лились неконтролируемым потоком — А знаешь, когда всё пошло по наклонной? Когда умер мой отец. Он был единственной опорой. Единственный причиной возвращаться домой. Но его больше нет! Осталась только моя мать, которая за полгода уже успела найти себе нового ухажера. Я не знаю что мне делать! Ещё и эти чёртовы экзамены, которые дожимают меня окончательно. Я не помню, когда в последний раз нормально ела. Может три недели назад, может месяц. Раньше мне казалось, что быть одной куда лучше. Никто тебя не держит, ты не зависишь от чужого мнения, и вообще никто тебе не нужен. Но потом появились вы и сразу стало понятно как сильно я ошибалась. Оттолкнуть вас — было одной из самых моих худших идей, я думала, что если буду одна, то будет легче, но легче мне не стало, стало только хуже. Уже хотелось ни чувствовать ничего, чем эту вечную ноющую боль! — слёзы уже давно лились из неё ручьём. Было ощущение, что всё это она сказала на одном дыхании. А ведь Рем первый, кто увидел плачущую Шарлотту. Конечно, после родителей. Чуть позже, когда она осознала, что только что сказала, она закрыла лицо руками. Надо было отсаживаться. Видимо даже мадам Пинс поникла, и не стала делать им замечание, ведь они сидели без заглушающих чар. Римус сидел в оцепенение. Всё это время, все считали, что это она отвратительная, что бросила Блэка, прекратила общения со всеми, и что она в принципе стерва, но сейчас Рем понимает, что отвратительными были они, что так и не заметили состояние подруги, все были зациклена только на себе, не обращая внимания, на такие элементарные вещи. Он не знал, что надо делать, но знал, что ей сейчас нужна поддержка, обычная поддержка. И не нашёл ничего лучше, чем просто обнять её. Крепко. Чтобы она поняла, что больше не одна. Что у неё снова есть друг. Может она попросит никому не говорить. Скорее всего попросить. А послушает ли он? Нет, она и так слишком много потеряла отмалчиваясь, теперь он ей не позволит. Тут в его голову пришла безумная догадка. Тогда Дамблдор вызвал её к себе, чтобы сообщить об этой новости… Мерлин, какие они идиоты. Какая успеваемость, они же вроде знают, что она лучшая, как можно быть такими глупыми? Вместо того, чтобы добить, и узнать правду, предотвратить всё это, они просто забыли. Поставили гвоздь, и к чему это привело? Когда Шарлотта почувствовала, что её обнимают, она подумала, что у неё галлюцинации, но когда она обняла его в ответ, она убедилась в правдивости. В этот момент она снова почувствовала себя живой, способной что-то делать. Это было… приятно. — Скажи пожалуйста, Дамблдор вызвал тебя к себе, что сказать об… этом? — шепотом спросил Римус. — Да, — также шёпотом ответила она. •• Они просидели в библиотеке ещё несколько часов, наконец-то снова разговаривая по душам. Он спрашивал её, она отвечала, он не перебивал, слушал. Позже, когда они разошлись, Рем проводил её до гостиной, и сам пошёл в свою. Он много думал о произошедшем разговоре. И пришёл к выводу, что он обязан рассказать всё остальным. Пусть почувствуют себя паршиво, так же как чувствовала себя Шарлотта. Разговор вышел не из приятных. Их лица надо было видеть. Глаза Сириуса потемнели в на несколько тонов, у Лили потекли слёзы, которые она пыталась скрыть. Джеймс и Пит просто сидели и не могли пошевелиться. — То есть, за тем завтраком она уже знала о.. Мерлин, — слёзы из ярких зелёных глаз Лили потекли новым ручьем. — Так, зачем она отвернулась от всех? — вышел из оцепенения Поттер. — Может лучше завтра её и спросить? — Да, так и сделаем, — сказал злой до чёртиков Бродяга. Этой ночью все сидели с предвкушения следующего дня. К Шарлотте привязаться успели все, даже Поттер, который изначально относился к ней не очень хорошо, но за эти полгода ему явно не хватало их шуток. Лили безумно скучала по старой подруге, по их посиделкам в библиотеке, по ней в целом. Она видела Шарлотту очень редко, за столом в Большом зале или на их совместных уроках, которые, кстати, проходили очень редко. В библиотеке Кифф всегда садилась в каких-то дальних углах, так что Лили не видела шатенку. Сириус тоже очень волновался, он не знал вернутся их отношения, и будут ли они как прежде. Смерть всегда ломает. Неминуемо и неотвратимо. Сириус не знал подробностей, но смерть могла сломать внутри неё что-то, поменять расстановку приоритетов. Пит, который не был близок с Шарлоттой боялся за неё. Они не были закадычными друзьями, но она не раз защищала его от нападков Сириуса и помогала понять какую-нибудь непонятную тему. Питер до безумия боялся смерти, и представить себе не мог, что значит потерять близкого тебе человека. И если сочувствие было вызвано не близкими отношениями и переживаниями как за друга, то точно обычным человеческим сочувствием. Римус и глаз не мог сомкнуть, плачущая Шарлин всё не выходила у него из головы, она всегда была сдержанна, не отличалась проявлением эмоциональности, но сегодня было видно, что у неё уже просто сдали нервы, и она не в силах терпеть дальше. И Римус считал, что он обязан помочь ей. Как минимум, снова стать её другом, чтобы она не почувствовала одиночество снова. Он будет рядом. Каждый питал надежды на следующий день. •• Ребята шли по коридорам Хогвартса, они с вечера продумали план. Не факт, что Шарлотта согласится поговорить, поэтому они все стали пораньше, и двигались к гостиной Когтеврана. Сириус всю дорогу провёл в раздумьях. Он злился на Шарлин, что не сказала. Злился на себя, что не понял и устраивал перед ней выступления. Он хотел чтобы ей было больно, также как и было ему, когда она его бросила. Знал бы он, что ей было и так больно, и намного больнее, чем ему. Также он злился на Лунатика, за то, что первым узнал всё он. Хотя, это лучше, чем ничего. Они подошли к дверям и стали ждать подругу. Дверь открылась. Это первокурсник. Дальше… Это какая-то девочка, с которой встречался Сириус. Сначала её глаза пылают огоньком надежды, но позже он потухает, когда она замечает, что взгляды снова направлены на дверь. Спустя ещё минут двадцать вышла шатенка, выглядела она куда лучше, чем к примеру вчера, по-видимому, она наложила чары. Ещё она держала за руку какого-то первокурсника, она посмотрела на ребят, и на лице застывает удивление. — Доброе утро, но вы походу ошиблись, ваша гостиная немного в другом месте, и Большой зал тоже не рядом. — Не волнуйся, мы не ошиблись, мы тут именно за тобой. — Допустим, мне всё равно надо отвести Джона в Большой зал, — пожимает плечами Шарлин. — Позволь спросить, почему ты? — Он не освоился, а в добавок и мой новый брат, — произнесла девушка и тепло улыбнулась мальчику. — Угу. Мой папа женился на её маме. — И ты так хорошо к нему относишься? — спросил Люпин, ведь по сути он узнал больше всего. — Конечно. Джон — настоящее солнце, если он сын маминого… жениха, то это не значит, что я должна ненавидит его. Он прекрасный, — мальчик только смущено улыбнулся. — Мы можем при нём поговорить? Если нет, то сядешь с нами за стол. — Хорошо, — Кифф выглядела равнодушной, но внутри у неё творился настоящий ураган. Сейчас решится их дальнейшее общение. Девушка хотела продолжить общение с ними, но как она уже выяснила, нельзя надеяться. Ведь надежда может не оправдаться и будет только хуже, поэтому она сразу же отнеслась к беседе скептически. — Ну вот и Большой зал, беги к одногруппникам, — Шарлотта поцеловала брата в лоб и пошла вместе и гриффиндорцами. — Он правда чудо, — улыбнулась Лили. — Я знаю. Так и о чём же вы хотели поговорить, — вновь надев безразличную маску, сказала Шарлин. — Рем нам вчера всё рассказал. Нам интересно лишь одно — почему ты сразу не рассказала нам и решила просто отдалиться? — оборачиваясь к Шарлотте сказал Джеймс. Та лишь кинула красноречивый взгляд в сторону Лунатика. — Хорошо, ладно, — Лотта явно собиралась с мыслями. — Мне казалось, что если я буду одна, то… будет легче. Что, когда ты независим от кого-то терять нечего. Не страшно умереть или ты не чувствуешь ничего, когда кто-то другой умирает. Я не хочу снова чувствовать тоже самое, что и в этот раз. — Лотта… — Сириус с ужасом смотрел на Шарлотту. Его руки потянулись, чтобы обнять её, но он вовремя себя остановил. Он не имел права. Бродяга чувствовал себя как бундимун*, таким же омерзительным, — прости меня, пожалуйста. Прости, — с каждым словом он говорил все тише и быстрее, сдерживая руки, чтобы не потянуться к Кифф. — Вот увидишь, теперь всё будет хорошо, ты больше не будешь одна, мы тебя не оставим. Никто из нас, каждый будет тебе поддержкой и опорой, Прости, прости пожалуйста. Я такой идиот, я… я… хотел заставить тебя ревновать, просто мне… я…— но Шарлин больше прервала его и сама потянулась, чтобы обнять Сириуса. — Как думаешь помирятся? — шепнул Хвост Рему. — Конечно, потом снова сойдутся и в итоге поженятся, — прошептал в ответ Ремус. •• На то, чтобы восстановить общение со всеми ушло немало времени, если брать в рассчет ещё и экзамены. С Ремом общение вернулась очень быстро. Они проводили много времени в библиотеке и болтали без устали. Чему, кстати, безумно завидовал Блэк. Конечно они не вернули отношения сразу же. Никто не был готов. Всё началось с чистого листа. Они не то чтобы были этому рады, но они определённо были счастлива, что несмотря на сложности они продолжили общаться и и проводить все больше времени вместе, даже вновь как пара. •• — Эй, Кифф, не хочешь прогуляется в Хогсмид? — крикнул Сириус вышедшей из кабинета прорицания Шарлотте. — Я подумаю, — ухмыльнулась шатенка. По истечению долгого времени, всё вернулось на круги своя. К началу шестого курса Сириус и Шарлотта снова общались без смущения и страха сказать что-то не так, что не могло не радовать Римуса. За этот год в жизни Шарлотты перевернулось всё. Жизнь разделилась на «до» и «после». И пока она сама не знает, какая часть жизни ей нравилась больше. В «до» всё было стабильно, обыкновенно, Мародёры, Лили, занятия, папа. Но в «после» больше нет папы, но есть Джон. Шарлин любила его всем сердцем, и он любил её также. Она оберегала и беспокоилась за него. Сначала он был расстроен, что его распределили на Когтевран, но позже, когда выяснилось, что на этом же факультете его нынешняя сестра, он посмотрел на факультет без стереотипов, новым взглядом. В жизни «после» новые отношения с Сириусом, сначала было тяжело, но потом все пошло на лад. Прежний Блэк, прежняя Шарлотта, но к сожалению, если лист смять и выпрямить заново, таким же прямым как раньше он не будет. Их листик помялся, но они всеми силами пытаются его выпрямить. Зато теперь она лучше общается с Римусом, чему оба рады. Шарлотта узнала, что такое смерть, и это никуда не денется, как громко бы она не смеялась, как широко не улыбалась, она всегда будет помнить этот период, когда единственной причиной жить была память. Вечная память. Папа учил не сдаваться, папа помогал встать, если упала, он поднимал с колен и обрабатывал ссадины. Теперь папы нет, вставать нужно без самой. И она встала. Шарлин чувствовала, что папа рядом, возможно не физически, возможно это был бред, но она была уверена, что он был рядом. Помогал вставать с колен. Шарлотта боится смерти. Боится снова почувствовать её присутствие, но теперь она не допустит старых ошибок. Она будет опираться не только на память, но и на людей, которые готовы создать новые воспоминания.