Белые дорожки

— Нино, мне просто нужна доза, хватит ломаться. — Не, Чувак, хватит с тебя ебаных марафонов, три недели — это официальный перебор. — Да заебало меня твое мнение, ты, блять, мой диллер, я твой покупатель. Еще одно слово, и я просто звоню Вивьену. — Я говорю с тобой как твой друг, нахуй, хватит с тебя солей. Он бросил трубку, нахуй таких друзей, он знает, что меня сейчас трясет, ломает, я сдохнуть сейчас готов. Мне надо к нему, Вивьен, конечно, выручит, но он такой параноик, с десяток секретных паролей, потом найди девушку по имени Анна, она направит ко мне — слишком сложно. — Плагг, — где этот чертов кот? — Плагг, — в дальнем углу комнаты я заметил небольшое шевеление, — Попался. Плагг, когти. Бежать, одна мысль в голове, бежать прочь из душной комнаты, бежать по крышам Парижа, бежать на другой конец города. Этот почти свежий воздух, луна и я. Адриан, который всегда хотел быть просто свободным. Но свобода — это не быть на цепи у своих зависимостей, это не вымаливать у нее улыбку, не прожигать свою жизнь, не бежать квартал за кварталом в надежде, что Нино сжалится и просто отпустит с миром, с весом. Все, чего я сейчас хочу, — ощутить легкость, чтобы конечности перестали сковывать невидимые цепи, чтобы в голове появились еще какие-нибудь мысли и чтобы руки не чесались. И только моя надежда придает мне сил, я пролетаю последний квартал, аккуратно опускаюсь в переулке и снимаю маску Нуара. А дальше все как обычно: его душный подъезд, темный, с вечным запахом гнили. Второй этаж, и его дверь. — Нино, открой, не будь ублюдком, открой чертову дверь. — Почему, он думает, что я дурак, что я не слышу его шорохи за этой тонкой дверью. — Нино, просто пусти, хотя бы впусти. — Мои крики разбудили его соседей, некоторые открыли двери, выглянули и посмотрели, чтобы в очередной раз сунуть свои носы в чужую жизнь. — Хватит быть таким эгоистом, открой ебаную дверь, пока я не выбил ее. — честно говоря, какой там выбить, я стою-то еле-еле. — Не, Чувак, я все сказал еще по телефону. — Просто… Просто пусти меня, пожалуйста, — мой голос дрожит, меня трясет, он — мой последний шанс. — Пожалуйста. — Щелчок, еще один. — Эгоист тут только ты, Чувак. Его отвратительная квартира; после развода родителей он живет тут один. Криса забрал отец, а вот Нино остался с мамой, но долго жить с ней не смог. Как он однажды сказал мне: «От хороших жен не уходят, от хороших матерей не спасают младших братьев». С тех пор он и торгует, начал в клубе, в котором работал, а сейчас уже поднялся, не ищет нуждающихся по туалетам — клиенты сами его находят. — Идем в ванную, умоемся и поговорим, — он хватает меня за запястье и тащит в свою притонскую ванную. — Зеркало мне разбили, так что давай на ощупь. — горячей воды, как всегда, нет, зато мерзкий запах какой-то тухлятины и болотной трясины всегда есть. — И пожалуйста, давай быстро. Я вижу по Нино, что у него совсем нет желания говорить со мной, и если бы не соседи, по любому поводу вызывающие копов, так бы я и стоял у двери. Какими бы мы ни были друзьями, он не любит, когда я игнорирую его слова и иду на все ради желаемого. — Ты там скоро, нет? — вечно нетерпеливый Нино. — А что, выпроводить меня хочешь поскорее? — Не, Чувак, хочу уже закончить эти твои марафоны. Ледяная вода, от которой постоянно немеют пальцы, вроде и приводит в чувства, но меня от этого только больше трясет. Я наклоняюсь над раковиной и просто умываюсь. Да, может быть, мой мозг и начинает хоть чуть-чуть соображать, но вот только желание снюхать пару дорог никуда не пропадает. У меня вечно так: пара дорожек вместо счастья и трезвости, моя футболка вместо полотенца, этот хлев вместо моего холодного дома. И этот его просиженный диван вместо нормального психолога. — Адриан, давай серьезно, три недели, дай хоть организму очиститься, прихода не словишь, никакого кайфа, одним словом. — Да ебал я этот кайф, для меня счастье — если руки трястись перестанут и если мысли станут понятнее, потому что все, о чем я думаю… — Это просто снюхать, я знаю, Чувак, но надо уже бороться с этим, иначе даже до восемнадцати не доживешь. Я твой друг и желаю тебе только лучшего, ну балуешься синтетикой — балуйся, только не переходи грань, опять. — это его опять, как же бесит. Год назад, когда Нино принес мне соль, чтобы кайфануть вдвоем, я не думал, до чего это дойдет. Те наши кривые дороги в мужской раздевалке и постоянная паранойя, что сейчас зайдут, все увидят и нас обязательно посадят, вызывают во мне приятные детские воспоминания. Сначала раз в месяц, потом раз в неделю. — Опять хочешь словить галюны? — пока Нино думал, что мы веселимся вместе раз в неделю, я бывало нюхал через день, а то и чаще, баловался марками, да и просто проживал каждый день, как последний. И однажды мой организм просто не выдержал. По его рассказам, в тот день я забился в дальний угол душевой, кричал и плакал, умолял не трогать ее, Мою Леди. Кричал, что она не может оставить меня, не имеет права уйти. Я сам почти ничего не помню, только одно никак не выходит из головы: ее стеклянный взгляд, и мои руки в ее крови. Эти воспоминания, наверное, — самое пугающее, что я когда-либо видел. После того раза с ЛСД я больше не тусуюсь. — Твоя забота такая странная, обычно друзья не дают своим друзьям травить себя. — Мы и не травим себя, просто балуемся. — в один момент, жизнь Нино пошла совсем по кривой дороге, огромную часть денег, которые он зарабатывал со всех своих «работ», он оставлял на разных тусовках, где курил, нюхал, пил — одним словом, делал все вместе и сразу. Но у этого чудика есть Алья, вытаскивающая его из всякого дерьма, поддерживающая даже в таких ситуациях. Конечно, она о многом не подозревает, например, Алья не знает, что ее любимый парень не только пробует, но и торгует, не знает, насколько я зависим, хотя четверть всей прибыли Нино — мой закуп, не знает, что Нино вовсе не завязал, как обещал, не знает, что я вообще пробовал. — У тебя есть отмазка на любой случай из жизни. Я не наркоман, а просто кайфарик. Ты не дилер, а просто мастер веселья и развлечений. Как Пинки Пай из этих поней. — Так меня еще никто не называл, может, по такому случаю тату набить? Как у них на заднице, — в такие моменты у меня появляется чувство, что все как раньше, будто весь этот год был самым отвратительным на свете кошмаром, и, моргнув в очередной раз, я проснусь, обычным студентом колледжа, без всяких проблем и ломки. — Может, все-таки объяснишь, зачем ты пришел? Скоро придет Алья, я бы не хотел, чтобы она видела тебя тут в таком состоянии. — У меня правда не осталось больше вариантов куда идти, ты моя последняя надежда, я не смогу сам из этого дерьма выбраться, мне нужно пару грамм, всё. — Хочется верить, что это всё, но ты уже давал мне такую речь неделю назад. — Иногда заставить Нино уступить очень просто. Да, мы друзья, но он не особо любит видеть последствия его торговли, совесть мучить начинает. А если еще и Алья должна прийти, то тут он точно сломается, Нино не хочет, чтобы она вновь разочаровалась в нем, он очень боится вновь потерять ее. — Да ладно тебе, завтра мы выходим на учебу, если я буду постоянно с кем-то общаться, сосредотачиваться на занятиях, то мне будет в разы легче справиться с ломкой. — Блять, Чувак, я очень хочу поверить в твои слова, да и звучат они достаточно разумно, — Нино делает очень глубокий вдох. — Ладно, но после этого ты делаешь недельный отдых, даже не смей подходить ко мне с этой тупой просьбой. — Нино, спасибо, — такой порыв радости, я будто научился летать, мне даже хочется обнять его. — И, если ты не забыл, колледж для нас — безнаркотическая зона, никаких разговоров об этом, и уж тем более никаких дорожек в туалете или раздевалке. — Он не боится проблем, все дело всегда в его журналистке. — Я помню, Нино. — А теперь иди домой, — по старой привычке он незаметно во время рукопожатия кладет мне в руку такой заветный зиплок. За мной быстро закрывается дверь, я счастлив настолько, что уже через пару мгновений несусь домой, быстро перепрыгивая через крыши. Такое ощущение, что у меня за спиной выросли крылья, я чувствую себя легким, почти невесомым. И так каждый раз, чувство эйфории, как будто при встрече с моей Леди, меня в восторг приводит одно предвкушение, что сейчас закончится вся эта ломка. И да, завтра я правда смогу отказаться, хотя бы на неделю, потому что Моя Букашечка сегодня возвращается в Париж. Все эти три недели я был в Париже за главного. Хотя, честно говоря, ничего интересного и не происходило, вот от скуки я и марафонил. У меня в жизни две радости: Моя Леди и наркотики — и недостаток одной радости увеличивает потребность в другой. Полностью погруженный в свои мысли, я влетаю в свою комнату и наконец могу отдышаться. Я так сильно запыхался, будто задержал дыхание у Нино в подъезде, а выдохнуть смог только у себя в комнате. — Плагг, обратное превращение. — Знаешь, Адриан, ты совсем не похож на себя прежнего. Я не люблю говорить по душам, но тебе уже пора перестать обманывать всех вокруг, особенно себя. Когда ты нюхаешь этот порошок, то я тебя просто боюсь, хотя я то самое существо, из-за которых погибли динозавры. — Ты накручиваешь, скоро Леди Баг вернется, и все будет как прежде. — Как прежде — это как когда ты только стал Котом Нуаром или как когда ты хотя бы делал перерывы в этих твоих марафонах? Лучше бы ты бегал марафоны мне за камамбером, например, хотя разве ты меня послушаешь? Все, извини, я устал, спокойной ночи, приятных снов, или чем ты там хотел заняться. Я не помню, когда еще Плагг был так зол и расстроен, я уже много раз обещал ему бросить совсем, но каждый раз срывался. Наверное, он уже устал переживать за меня, хотя я сомневаюсь, что именно это он чувствует. Даже представить не могу, что творится в голове у Плагга. — Выключи свет, мешает. — Всегда, когда он пытается привлечь внимание к своим обидам, начинает строить из себя стереотипную девушку. Но, когда я хочу расслабиться, мне совсем не нравится слушать глупые претензии, так что если ему мешает свет, ладно, выключу. — Все, спасибо, увидимся утром. Почему все так зациклены на том, что я наркоман? У меня даже немного пропало желание от всей этой категоричности. Жалко, правда, что сейчас я уже не могу отказаться, если сегодня нет настроения. Но есть кое-что, что поможет мне вернуть настрой, мой маленький ритуал. Душ, пара сигарет и моя любимая золотая карта. Моя ванная комната, просто огромная, не то что каморка Нино, да и горячая вода есть всегда. Поэтому мыться в ней — одно удовольствие. Включаю теплую воду, достаю свой любимый гель с запахом мяты и начинаю мыться. Сегодняшний день я смело могу назвать отличным, хотя какой-нибудь особо избалованный человек завтра бы пошел на прием к психологу или психиатру. И единственное, от чего я бы с удовольствием отказался, — бывать у Нино дома, после у меня всегда появляется дикое желание отмыться от «грязи», я бы не смог жить в таких условиях, хотя куда он переедет? В его районе все клиенты под боком, квартира дешевая, а мыться можно и в колледже. Приняв душ, я вытираюсь мягким белым полотенцем с золотой монограммой «АА», даже такая мелочь, как монограммы на полотенцах, важна для моего излишне педантичного отца. Именного его педантичность и позволяет мне искать лазейки во всех строгих правилах. Он даже не может допустить мысли, что можно убежать развлекаться на всю ночь, хотя нужно просто дождаться одиннадцати часов ночи, и можно смело превращаться в Нуара, прыгать в отрытое окно, и до шести утра никто тебя потревожить не сможет, так как в одиннадцать весь наш дом должен быть погружен в сон. Или чего стоит залезть в ящик с книгами, вытащить учебники по китайскому и найти мой тайник юного наркомана. Для него все секретное должно быть спрятано в сейфе, а не почти на самом видном месте. В этом самом тайнике у меня есть бонг, пара пачек сигарет, три зажигалки, бумага для самокруток и золотая карточка. Вот она, вся моя тайная жизнь. С моих волос капает вода, я не хочу испортить тонкую сигаретную бумагу, поэтому я достаю из тайника только карточку, сигареты и зажигалку. Иду к столу, чтобы наконец успокоить свои наркоманские нервы. Возможно, кто-то кто сейчас не спит, наслаждается прекрасной лунной ночью, кто-то тоскует по любимым, а кто-то, как и я, просто сумасшедшие. Сумасшедшие, которым для счастья нужны вещества в зиплоках. Хотя, стоит отметить, что ночь и правда сегодня прекрасна, такая большая луна и множество звезд рассыпанных по ночному небу и одна одинокая тень, ловко прыгающая по крышам Парижа. Тень. Моя любимая тень. Моя Леди. Я, как ребенок, бегу к окну, пытаясь рассмотреть ее, быть ближе. Она приехала, как и обещала, и я искренне хочу прямо сейчас превратиться, прибежать к ней, забыв про все свои проблемы, забыв про все свои другие слабости, но не успеваю я даже произнести имя своего квами, как я теряю свою любимую тень из виду. Такая быстрая, такая неуловимая. Она тут, я просто счастлив и вдохновлен. — Знала бы ты, Моя Леди, какой я слабый, какой зависимый, ты бы, наверное, посмотрела на меня с отвращением. Я не достоин тебя, хотя если брошу, то стану достойным, лучшим из всех достойных. Такая легкость, она всегда может разрушить мои цепи, дать силы, чтобы встать и начать двигаться вперед. Я начну бросать прямо сейчас, просто уберу все обратно в свой тайник и лягу спать. С каждый днем всегда становится легче, а с такой поддержкой я точно смогу встать на ноги.