Осколки времени

Фиб спустя Широ признаётся себе, что погорячился. Что был на его месте, хоть Киту повезло несколько больше. Спустя два замечает, что старшие подкармливают мальца сладкими батончиками. Тот всегда говорит «спасибо», только радостным всё равно не выглядит. Спустя три — что он сам, похоже, единственный на всей базе, кто не носится с ним как с миленькой зверушкой. — Держи клинок выше, — говорит он, устав наблюдать за неловкими попытками Кита достать симулированного противника. Похоже, учитель из Кролии такой же дерьмовый, как командир. — Кто здесь?! — Тот, кто знает, как бить, в отличие от тебя. Напряги ноги и подними клинок выше. Малец озирается по сторонам в попытках найти говорящего, пока не соображает, что источник за зеркальной стеной. Скалится — может, всё же есть в нём что-то от галра? — и фыркает, скрестив руки на груди. — Такой умный — выйди и покажи. Теперь скалится Широ. Так и быть. «Только один раз», говорит он себе, выходя на площадку. И только потому, что ему пока нечем заняться. Увидев его, малец вскидывает бровь. Напрягается, даже слишком; Широ ведь не его бить собрался, а бота. Задирает голову и, сощурившись, смотрит в глаза: — Показывать будешь, или ты только языком трепать умеешь? Бот рассыпается на пиксельные куски за два удара. И одного бы хватило, сложность никакая — даже когда Широ сам был ребёнком, ему ставили на две выше — просто решил показать что-то красивое. Впрочем, вряд ли малец оценит. — Круто, — теперь Кит выглядит больше заинтересованным, чем раздражённым, — нет, правда. Покажешь ещё раз? — Обойдёшься. — Эй! — Малец умудряется поймать его за рукав. — Что не так-то? — Я тебе в учителя не нанимался и с детьми возиться не собираюсь. Широ уходит, игнорируя брошенное вслед: «Я не ребёнок, и вообще ты сам сюда пришёл!»

***

С тех пор утекает десяток фибов. Широ празднует свои двадцать едой из Молла, успевает сойтись на два гона и расстаться друзьями с Регрисом и потерять ещё трёх товарищей по оружию. К их смерти он относится излишне спокойно даже для себя и знает, что за это среди новых рекрутов его уже прозвали бессердечным. Иногда он проверяет, прикладывая к груди руку. Бьётся. На месте. Слишком много смертей видел своими глазами, наверное. Да и как на войне иначе. За это время Кит тоже подтянулся. Не как галра — он по-прежнему Широ едва по пояс — но растёт, это видно. Гнёт в пальцах ложки, а затем безуспешно пытается выпрямить обратно. Старшие этому почему-то умиляются. Широ не понимает. Не понимает и то, почему в один из вечеров находит его плачущим в ангаре. — Чего смотришь? — огрызается он, подняв голову от намокших колен, — поржать надо мной пришёл? — Я пришёл проверить свой истребитель перед вылетом. Ситуация начинает становиться всё более неловкой. Наверное, стоит его оставить? Широ его только злит ведь, и всегда злил. В размышлениях он треплет кончик короткой для галра косы, пока не сдаётся чему-то внутри, что не в силах объяснить. — Что случилось? — спрашивает Широ, садясь рядом на пол. — Что случилось? Что случилось?! — Кит смотрит ему в глаза, зло вытирая слёзы, — отец всю мою жизнь искал мою мать, которая нас бросила, а потом та является, и здрасьте, она вообще с другой планеты, оказывается, и забирает меня в хренов космос, где я должен жить с ней и кучей мохнатых переростков, пока у них идёт война. Класс, всегда мечтал. Если ты вдруг не понял — нет, не мечтал, это сарказм называется. Пиздец. Для себя Широ отмечает, что Киту нужно выговориться и что «пиздец», похоже, означает что-то не очень хорошее. — Не летел бы, если не хотел, — пожимает плечами Широ, — остался бы с отцом. Спина Кита каменеет. Он смаргивает с ресниц остатки слёз, белый, как вспышка гаснущей звезды. И взгляд у него такой же. — Я не мог с ним остаться. Он умер. Широ не извиняется. Это наверняка только разозлит Кита сильнее. Жалость ему не нужна, сочувствие тоже вряд ли. Несмотря на то, что Кит галра только наполовину, Широ чувствует в нём что-то близкое. Себя прежнего, правда сам он такой занозой в заднице не был. Наверное. — Может, в детском доме мне и правда было бы лучше, — продолжает Кит. Его голос звучит порядком уставшим, и Широ не хочет знать, сколько уже тот плачет здесь в одиночестве. — Там хотя бы, ну. Люди. — С твоим характером ты бы и с ними не поладил. Кит хихикает и прислоняется спиной к стене, выдыхая. — Да, скорее всего. Они сидят в тишине какое-то время. Смотрят через прозрачное стекло на едва движимые звезды и думают о своём. Кит о чём-то, что известно только ему, а Широ — о том, сколько в этом парне от галра. Принюхивается так осторожно, как может, и выдыхает, расслабляясь. Похоже, альфа-омежья природа обошла его стороной, и ему же лучше. От неё только одни проблемы. — Как ты с этим справился? — спрашивает Кит, не отрывая взгляда от космоса. — Кролия сказала, ты обоих родителей потерял и рос здесь. — Я их и не помню толком, так что… Просто принял это как то, что рано или поздно с каждым случится? Важно лишь как её встретить, и, как по мне, лучше в бою за то, во что веришь. — Мой отец погиб в пожаре, — Кит шмыгает носом, хотя, кажется, уже не плачет, а Широ боится спугнуть момент и не решается проверить. — Он людей спасал. И умер, спасая их. — Похоже, он был героем. — Круче. Он был супергероем. По крайней мере для меня. — Уверен, для других тоже. Широ протягивает ладонь в жест поддержки. Сам по себе он не то чтобы тактилен: держится со всеми на расстоянии, считая, что трогать кого-то уместно только в контактном бою, и не понимает, почему подпустил к себе Кита. Словно в наказание, тот сжимает руку так, что становится по-настоящему больно. — Прости, — тут же разжимает пальцы Кит, — я-я не специально. Как-то внезапно стал слишком сильным и никак не пойму, что с этим вообще делать. Даже поесть нормально не получается, то и дело ложки гну случайно. Так вот в чём дело. И, ладно, это становится интересным. Возможно, Широ его всё же потренирует. Когда найдёт время, конечно. — Эй, Широ. Типа, эм. Спасибо. Он всё ещё бледный, с неестественно красным носом и подсохшими дорожками слёз на щеках. И это первый раз, когда Широ видит его улыбку.