Осколки времени

Признаться, курс поведения в плену Широ благополучно прослушал. Ему тогда было восемнадцать, впереди была первая вылазка, за плечами — несколько рекордов на всех возможных симуляторах. Он был лучшим из группы того дека-фиба, и, если верить подслушанному разговору Коливана с остальными командирами, его результаты были близки к тем, что в своё время показала Кролия. Широ тогда был безумно собой горд, хоть сравнение с предательницей ему претило. Тогда он был слишком юн и самоуверен. Сама мысль о том, что однажды он может проиграть в схватке бойцам Заркона, казалась ему смешной и нелепой. — Я слишком крут для этого, — смеялся он, пока пытался надеть обратно форму в комнате Антока, — пусть их там хоть целая армия будет. Я буду драться до последнего вздоха, и если покину поле боя, то либо победителем, либо мёртвым. Анток тогда развёл руками, а в его взгляде читалось: «Дурак ты, Широ». Слишком мягко. Встреть сейчас Широ себя прежнего — вмазал бы как следует. Правду ведь говорили. Он всего лишь выскочка и ещё слишком молод, чтобы командовать. Жаль, что осознаёт Широ это только сейчас, в сырой темнице на нижних этажах громадного корабля. — Спрашиваю ещё раз: на кого ты работаешь? Новый удар почти не чувствуется. Слишком много их было, Широ сбился на второй сотне. Тяжело шевелиться, тяжело говорить, даже дышать тяжело. Глаза залиты сочащейся из головы кровью, во рту сухо и, кажется, не хватает пары зубов. У него нет сил сопротивляться, как нет сил повторять одно и то же. «Я простой вор, моя семья голодает, я всего лишь хотел денег — в таком охраняемом месте они должны быть, верно?». Спину прижигают раскалённым прутом, и оказывается, что Широ ещё может кричать. Правда, хватает его на четыре раза из шести. — Я ничего не знаю, — хрипит он в который раз, — отпустите меня к моей семье, пожалуйста. Инквизиторы отходят посовещаться. Наверное, им самим надоело, или наскучило пытать кого-то, кто перестал сопротивляться. — Мы из него больше не вытянем, — говорит один второму, — зови Масидуса. Широ дёргает уголком губ. За главного этот тип у них или нет, ему уже всё равно. Больнее вряд ли будет. Когда Масидус входит в мрачную комнату, Широ белеет от ужаса. Пожалуйста, нет. Пусть его прижгут чем-нибудь ещё раз, выдернут ещё несколько ногтей и снимут кусок кожи с другой ноги. Что угодно. Только не позволяйте друиду копаться в его голове. Почти получается прорваться к двери — обессиленное тело подводит мечущееся в ужасе сердце, которое того гляди вот-вот остановится. Сам того не желая, Широ может выдать и расположение базы сопротивления, и вообще всё, что о нём знает. — Прошу, — скулит он, пока инквизиторы привязывают его к столу, — я просто хочу обратно к жене. — Вот и посмотрим, что там за красавица. Лицо друида скрыто маской, но Широ чувствует в его голосе жуткую улыбку. Перед тем, как погрузиться в кошмар, он видит лишь жёлтые вспышки на кончиках костлявых пальцев и красные огни в чёрных прорезях глаз. Это больно. Куда больнее, чем всё, что с ним уже сделали. Друид будто отрывает от самой личности Широ по кусочку. Рассматривает что-то в падающих на белое каплях тёмной крови, и, не найдя нужного, отдирает ещё. Свои воспоминания Широ прячет как умеет — телом. Запирает необходимое на замок, сжимает ключ в руке и по-детски отводит её за спину. Судорожно дышит, стараясь не вздрагивать каждый раз, когда друид делает очередной шаг ему навстречу. В ядовитом золоте на его пальцах тают юные годы. Первая поездка на ховербайке, первая победа над тренировочным ботом, первая влюблённость. Его звали Адам, он был бетой, и ему, как и Широ, просто нужно было снимать напряжение. Они не давали друг другу клятв, не оставляли друг на друге метки, но все вокруг знали, что они вместе. А потом… потом Адам уехал на очередную экспедицию, из которой не вернулся. Врек сказал, что тот решил оставить ряды Клинков и вернул Широ подаренный Адаму жетон. Безделушка, лишь формой похожая на те, которыми обмениваются Клинки в честь брачной связи. Тогда Широ и сам не знал, что вложил в неё больше, чем думал. — Не то, — морщится друид, стоя от него в паре шагов. — Должно быть что-то ещё. У него больше ничего нет, правда. Клинков и самое дорогое — Кита — Широ не отдаст ему даже ценой жизни. — Всё в порядке, — шепчет Кит. Широ чувствует, как тот упирается лбом ему меж лопаток. — Я с тобой. Мы справимся. Вместе — справимся. Ещё шаг. Кровавая дорожка тянется за друидом как продолжение подола. От него пахнет первобытным ужасом и стылой смертью. Отходить больше нельзя. Остаётся либо сдаться, либо довериться. На этот раз Широ слушает сердце и разжимает пальцы. Ключ падает аккурат в руки Кита, однако уходить он не торопится. — Беги, — умоляет его Широ, не в силах обернуться из-за сковавшего тело страха, — я приму всё на себя. Не хочу, чтобы ты смотрел как… — Не-а. Ты справишься. А потом я тебя спасу. Не знаю, как, но спасу. — Кит… — Выживи, ради меня. Прежде, чем Широ говорит: «Обещаю», друид засовывает руку ему под рёбра.