Осколки времени

Из лёгких будто выкачали весь воздух. Не выходит сделать и вдоха, не выходит произнести имя хотя бы шёпотом. Широ потерял опору, и вот теперь сломался. Удар он отбивает на рефлексе. Только парирует. Бесславно отходит назад, не в силах сделать шаг навстречу. — Неправда, неправда, неправда, — повторяет он про себя, — это всё не по-настоящему. — Всё хорошо, Широ, я здесь, — шепчет Кит в перерывах меж тем, как слух сокрушает скрежет клинков, — прости, что так долго. У него голос Кита, движения Кита, запах Кита. Взгляд только не его. Загнанный, уставший. Злой, когда наконец-то обращает внимание на протез. Виноватый. Есть в нём что-то ещё, что Широ не может распознать, и не уверен, что хочет. — Почему? — спрашивает он, на этот раз приняв удар на плоскую часть клинка. Удерживает лезвие у острия второй рукой, смотрит, как с пальцев капает кровь. — Почему мы должны драться, Кит? — Подыграй мне. Я пока думаю, как нас отсюда вытащить. — Ты один здесь? — Да. И не думал, что встречу тебя в первой же битве. Сколько бы ни прошло времени, от него пахнет всё так же. Свежесрезанными дикими цветами. Весенней сладостью. Свободой. Пора брать себя в руки и выбираться отсюда. — Я откажусь драться, — это первый его атакующий удар за сегодня, и Кит парирует его превосходно, — тогда сюда спустится коммандер, чтобы меня заставить. А ты возьмёшь её в заложники. Похоже на план? — Отличный план. До этого момента Широ не знал, что скучал по этой улыбке так сильно. Он отталкивает Кита подальше и бросает свой клинок на арену. Трибуны гудят, недовольные. Кит опускает своё оружие тоже: делает вид, что расслабился, но Широ видит, как напряжены все его мышцы. Возможно, чувствует, или у него впрямь помутился рассудок. Краем глаза он замечает, как коммандер начинает движение к арене, и готовится дать Киту знак. Вместо этого протез, подаренный друидами, превращается в клинок. Завораживающе светится пурпуром. В следующий тик он прорубает бок Кита насквозь. В его глазах он видит своё отражение. Яростное. Безумное. Будто со стороны наблюдает за тем, как кто-то другой, очень на Широ похожий, вынимает из плоти Кита пурпурное лезвие. — Это всё, что ты можешь? Даже голос не свой. Надменный, жестокий. Того дикого альфы внутри, которого Широ так боится. Длинные клыки царапают плечо; Кит выворачивается, зажимая бок ладонью. Не-Широ слизывает кровь с клинка и скалится, довольный собой. Настоящий Широ в ужасе. Это чудовище не скупится на удары, а Кит едва справляется. Не атакует — только защищается. Говорит что-то, но Широ не слышит. Очень хотел бы слышать, однако ему не позволяют. Невидимые холодные руки закрывают уши, удерживают голову, заставляя лишь смотреть. — Вот это настоящий ты, — льётся в его сознание ядом, — Безжалостный альфа. Чемпион. Светящийся клинок касается гладкой щеки. Если пацан выживет, то останется шрам. Жаль портить такое красивое лицо, но чего теперь. Не он первый, не он последний. Парень говорит ещё что-то — плевать. Нужно закончить начатое и вернуться в камеру. — Я люблю тебя. Холод пальцев пропадает. Теперь он видит больше, слышит больше, чувствует больше. Ту связь, которая давала ему сил всё это время. Он произносит на выдохе одно-единственное: «Кит», и тот понимает его верно — отталкивает и рубит протез друидов под корень. Больно, безумно больно, но это приятная боль. Из головы исчезает навязчивый шёпот, тело ощущается своим. Избитым, искалеченным, истощённым, но своим. На трибунах тихо. В этой тишине слышно, как коммандер расталкивает зрителей, продираясь к арене. Инквизиторы держат наготове оружие, и только сейчас Широ замечает, что в руках Кита пробуждённый клинок. Теперь им точно конец. — Брось клинок, — рявкает коммандер, разминая кулаки, — ты не в том состоянии, чтобы сражаться, новенький. Дёрнешься — тебя пристрелят. Широ закрывает его собой. Да, он без руки, снова, зато полностью в своём уме. Или совсем спятил, раз решил, что победит её в рукопашной сейчас. Кит быстрее. Может, он меньше неё на две головы, но он силён, и его клинок острее бритвы. Коммандер вытягивает шею, чтобы не порезаться, пока Кит заламывает ей руку: — Вы нас отпустите, — кричит он как может, — иначе вашей хозяйке хана. Она взмахивает свободной, мол, отставить, и инквизиторы опускают оружие. Втроём они отходят назад, к выходам в камеры. — Вы же понимаете, что вам не сбежать? — спрашивает она будничным тоном. — Вам иначе тоже. — Когда двери скрывают их от лишних глаз, Широ просит Кита убрать клинок, а затем продолжает: — Поможем друг другу? Коммандер смеётся в голос. Смахивает выступившие слёзы и вздыхает, расслабляясь. — Ты прав. Устала я от всего этого, ещё и друиды делают, что хотят. Прости за протез, я не знала, правда. — Верю. Иначе бы позволил Киту вас убить. Она дёргает уголком губ и открывает служебный лифт к челнокам. — Вижу, хорошую ты себе жёнушку нашёл, — говорит коммандер перед тем, как им пора расходиться в разные стороны. — Не ссорься с ней больше. — Как вы поняли?.. — Пахнете одинаково. Коммандер взмахивает рукой на прощание и прыгает в свой челнок. Им тоже пора бы. Со всем остальным можно разобраться позже.