Осколки времени

— Я всё равно не понял. Типа, мы из-за этого жениться должны или что? Широ завыл бы, будь он менее сдержан. — Нет, если ты не хочешь. — А ты хочешь? Очень. Но если раньше Широ не знал, настоящие ли это чувства или безрассудные инстинкты, то теперь точно знает, что вторые. Впрочем, это знание совсем не помогает. — Мы не в дозарконовской эпохе живём, Кит. Раньше — да, поиск своего истинного становился делом жизни. А потом галра стало слишком много, и прежние устои потеряли весь смысл. — Ты не ответил. Кит забирается к нему на колени. Упирается ладонью в стену прямо возле лица, и Широ не может пошевелиться. Какой же он красивый. — Спрашиваю ещё раз: ты хочешь быть со мной? В болезни, здравии и в чём там ещё бывают? Да. До последнего вздоха и дольше, и это то, в чём он никогда не признается. Киту особенно. Признаваться и не нужно. Кит знает. Может, всегда знал. Широ вновь в плену. Выходит, никогда из него и не выбирался. Тело горит, в висках стучит кровь. Кита нет ни на коленях, ни рядом. Стоит чуть прислушаться к внутреннему себе, потянуть золотую нить — та отзывается звонким переливом у мостика. Стоит сделать с этим что-то. Очень многие мысли Широ хотел бы оставить при себе. Главным образом те, что непосредственно Кита касаются. — Доброе утро, — слышит он, и не знает, на самом деле Кит что-то сказал, или это вновь звучит только в его голове. — Доброе, — отвечает Широ на всякий случай вслух, а затем замечает Кита в дверном проёме. — Позавтракаем? От него всё так же пахнет сладкими цветами. Что бы кто ни говорил, ни одна из вещей Широ не пахнет так, как пахнет Кит — по крайней мере для него самого. Невыносимо. А Кит стоит от него в трёх шагах. — Я позже поем, спасибо. Он не уходит. Продолжает стоять в дверях и сверлит его взглядом. Будто надеется, что Широ сдастся. Почти так и происходит. — Что за принципиальная нелюбовь к омегам? Широ застывает. Не моргая наблюдает за тем, как Кит ерошит белые волосы и как старается не смотреть ему в глаза. — Я чувствую то, что чувствуешь ты, но не всё понимаю. Тебе кто-то когда-то что-то сделал, или?.. — Нет. Просто… Ему не нравится зависеть. Не нравится быть в чьей-то власти. Во власти собственного тела тем более. Он хочет принимать решения сам, а не поддаваться эмоциям, вызванными неконтролируемым желанием. Хочет, чтобы всё было правильно. — Но ведь «правильно» для альф — спать с омегами во время гона, разве нет? — Кит откашливается, — прости, ты слишком громко думаешь. — С биологической точки зрения — да. — А с твоей? — С моей стоит осознанно решать, с кем связать жизнь, а не трахать всё что движется только потому, что так решила природа. — Вау, ты это вслух сказал. — Широ не успевает смутиться, поражённый смехом Кита, тихим и искренним. — Я тебя понял. Ты у нас противник инстинктов. И избегал меня поэтому, а не потому, что я тебе не нравлюсь. — Что ты?.. — Отдыхай, в общем. Не хочу есть холодное. Кит уходит, а Широ не понимает, о завтраке тот или о нём самом.

***

К вечеру унилу сообщает, что ничего лишнего в теле Широ не нашёл. Кролия платит ему за работу и говорит, что теперь можно вернуться на базу. Как только они взлетают, Широ накрывает гоном. — Помоги мне, — просит он Кролию шёпотом, когда та наконец-то меняется с Китом на мостике. — Я, конечно, бета, но… — Да нет же! — Широ горит, не то из-за гона, не то из-за стыда, — я прошу приковать меня к койке. Я знаю, о чём прошу. По крайней мере пока. — Неужели всё настолько плохо? — Ты даже не представляешь. Кролия, пожалуйста. Ради Кита. Прикованный наручниками он чувствует себя одновременно лучше и хуже. Ему спокойнее в психологическом плане и больнее в физическом. Невозможность прикоснуться к себе убивает, скомпенсированная знанием о том, что по крайней мере так Кит в безопасности. Можно считать это выходом в ноль. Кит считает иначе. — И стóит оно того? Широ надеется, что это разыгравшееся в очередной раз воображение или дурной сон. Но запах Кита ощущается по-настоящему. По-настоящему проминается койка под его весом, и прикосновение к щеке настоящее тоже. — Кролия сказала, но я решил сам посмотреть, насколько тебе хреново. Его будто изнутри ломают. Кровь кипит алым пламенем, плавит кости и то, что Широ считает своей личностью, оставляя только первобытные инстинкты. Такое не выдержать, с этим не справиться, это замечательно. Киту не объяснить, да он и не послушает. Никогда его не слушал. Этот раз исключением не становится. — Что ты?.. — хрипит он, наблюдая, как Кит неловко перелезает через него, чтобы лечь у стены. — Просто полежу рядом. Расслабься. Куда там. От его запаха становится только хуже. Широ кажется, что сейчас он в силах сорвать наручники и взять то, что хочется. Кого хочется. — Расслабься, — повторяет Кит мягче, укладывая голову ему на плечо, — я с тобой. Сладость окутывает тело, проникает под кожу и дальше. Желание сменяет нежность, и Широ вновь может дышать. Может, просто дышать Китом достаточно.