Sweating Bullets

Кости на моих плечах жмут футболку и давят, заставляя повернуться. Нет я не смогу. Я не сделаю этого. Зеркало. Я смотрю в зеркало, а в зеркале Я, а рядом со мной ещё Я и ещё Я. А рядом со мной и двумя Я, стоит никто иной как Вик Раттлхэд. Скелет возвышается сзади меня и я вижу его потому что слегка повёл взглядом. Плывёт всё перед глазами. Мой Дэйв, это зеркало, руки Вика на моих плечах. Я прямо сейчас откинусь с этой табуретки на спину и снова ударюсь головой, но после я вижу перед собой мои копии. Такие идеальные копии и они явно не чувствуют того, что чувствую я сейчас. Голова трещит, скрипит и ноет. Единственное, что я хочу сейчас — конец этих мучений и быстрая смерть, но с другой стороны, единственное, что я хочу сейчас это... Рука Вика хватает мои волосы и тянет назад-вперёд чтобы заставить меня сломать шею. Головотряс здесь сейчас только Я. Назад — и я бьюсь затылком об холодный бетонный пол, впёред — я жадно глотаю воздух будто меня только что топили. И только в следующий раз ударившись головой, мои барабанные перепонки раздирает страдальческий крик. Что-то вроде... «По-о-о-от!» Это Марти. Я слышу его плачь и ор за правой решёткой и это больно. Физическая боль не сравниться с этим, и я не могу помочь ему потому что прямо сейчас меня ждёт такая же участь и они заставят меня так же вопить. А они могут. Я рефлекторно жмурю глаза и тогда понимаю о чем кричал Фридман, Раттлхэд жмётся к моему уху, холодный металл обжигает горячую щёку, и я вижу его слова, выжженные на моей роговице: «Я надругаюсь над тобой и они мне помогут». Кажется, скрежет моих зубов слышат все. Как я пыхчу и скулю сейчас прямо под ними и прокручиваю варианты у себя в голове. Мои руки ослабли совсем и всё что я могу — это следовать Вику. —Пожалуйста, -всё, что я мог выдавить из себя. И тогда мой голос предательски ломается, заставляя чувствовать стыд перед гостями моего разума. А самое пугающее, перед самим собой. Тогда Виктем наматывает мои волосы на костлявый кулак и поднимает к зеркалу. Мой лоб покрылся испариной и чёлка мокрая. Я вижу в отражении свои покрасневшие щёки и вид у меня в общем-то совсем жалкий. Мой затылок кто-то клюёт и плечи рвут в кровь сдирая кожу, обнажая мышцы. Меня тянут назад, грубо схватив за футболку и перед глазами встаёт Дэйв. Вот она!Настоящая сущность наркомана, противного торчка и вставить недостающее... Я вижу его мерзкое, нездоровое, бледное лицо. Красные глаза, искусанные в кровь губы, ухмыляющиеся совсем не по-доброму. «Я не верю самому себе ещё с 1981, и не верю досих пор. Эй, снаружи всегда 20/20!» Вик исчезает, оставив меня наедине с этими двумя кончеными. Я хочу быстро оглянуться, но боюсь показать себя ещё слабее чем есть сейчас. Моя шея не даёт это сделать. Дэйв сзади приказывает мне снова упасть на пол и прощупать всеми своими позвонками холодный пол и я слушаюсь. Руки за спиной. Голова осторожно ложиться и я прикрываю глаза будто готовлюсь ко сну, но за этим идёт пинок по правому ребру. Я молчу, всё ещё жмурю глаза. Вслушиваюсь на секунду и понимаю что крики из соседних камер пропали. И я бы насторожился, но все мысли отлетают когда по моим рёбрам приходится ещё один пинок, по левому и правому. Тогда я понимаю насколько ненавижу себя и насколько я отвратителен. Сквозь зубы я мычу и дёргаю бёдрами в попытке развернуться на живот. Ведь если я развернусь на спину, одним лишь прыжком мне уже смачно проломят позвоночник. Тёплые руки сзади меня ложатся на шею и я сдавленно выдыхаю, удары прекратились. Я резко оказываюсь в безвыходной ситуации, хотя и до этого понимал что на волоске от смерти. «Я в проблемах, в которых даже не принимал участие». Приятные поглаживания продолжаются и я начинаю доверять себе лишь ненадолго. По крайней мере потому что за 5 часов я впервые почувствовал хотя бы невесомое, но удовольствие. Потрескавшиеся пальцы проходятся по щетине, поднимаясь чуть выше к ушам и ласково поправляют пряди моих рыжих волос за уши. Словно это моя родная мать, и я таю на руках самого себя. Этот Дэйв издевается надо мной хуже чем тот спереди, который ломал мне рёбра. Я чувствую что это лишь притворство и от этого так же больно, но чуть сильнее. «Если война в моей голове не прекратиться хотя бы на день — я сдохну».