Пособие: «Выживание среди змей». Любовь с осадком амортенции

После неловкого, даже горячего поцелуя в Выручай-комнате Софи смущённо поглядывала на свою подругу. Её взгляд был выжидающим, цепким и полным переосмысления. Гермиона это чувствовала, но всем своим видом усердно показывала, что её это не волновало, но на самом деле внутри она переживала, что Софи может всё не так понять и станет избегать её, как и раньше. Но ничего не менялось. Они вместе обедали, час занимались, а потом раскрасневшаяся перед свиданием Софи убегала к профессору Фоули. Сама мысль, что взрослый мужчина использовал её, сводила с ума Гермиону. Влюблённой девушке не объяснить, как опасна такая связь, а то, что себе позволял профессор в пределах замка, уже говорило о его нечестных намерениях. Гермиона проживала каждую свою мысль, стараясь разложить всё по полочкам. Профессору было известно о силе Софи и, со слов самой Софи, он её обучает, но нужно понять, откуда он узнал о ней. Миссис Роули рассказала? Звучит неубедительно, что женщина, защищавшая свой секрет на протяжении многих лет, решила в одночасье рассказать знакомому о сокровенном. Гермиона следила за профессором Фоули. Он мог привести к разгадке силы Софи. Обскур был вполне возможен, но ошеломительно то, что все случаи с обскурами заканчивались печально. — Стихийная магия, — шёпот Тома отвлёк от слежки Гермиону. — Что это значит? — нахмурилась та, опуская книгу на колени. Она делала вид, что читает возле озера, следя за тем, как Софи разговаривает с профессором, удаляясь от школы. Том протянул сложенную записку Гермионе и победно улыбнулся. — Это лучше, чем обскур. Если верить словам профессора, то она сильна. Гермиона в нетерпении раскрыла её и вчиталась в аккуратный почерк профессора:

«Всё идёт по плану. Воспитанница делает успехи и скоро сможет пополнить ряды нашей великой армии. Стихия подчиняется ей лучше, чем мы думали, и потому мы можем вновь ускорить обучение. Осталась одна проблема — ей не удаётся переключиться со стихийной на смешанную магию и потому подозреваю, что нам придётся, к глубокому сожалению, вырвать её с корнем».

Тонкие кисти Гермионы задрожали. Она с самого начала видела в этом человеке недобрые намерения, но не смогла остановить вовремя, а теперь Софи точно не поверит ей. Показать записку? Она может сказать, что Гермиона её подделала. — Интересный человек, — с усмешкой выдал Том, смотря вдаль. — Он использует примитивные методы, незаметно разбавляя сложными вещами. — Тут говорится об армии, — сухо заметила Гермиона. Она сглотнула и посмотрела на Тома изучающим взглядом. Почему он ещё живой? Почему её исследования с крестражами остановились и она больше не уделяет этому должное внимание? Том скоро сотворит крестраж, и она не уверена, что в таком случае справится с ним, но какого пикси она сидит тут рядом с ним и обсуждает другого человека? Почему её сильнее волнует спасение Софи из лап грязного мерзавца, чем спасение всего волшебного мира? — И я даже знаю о какой. — Том подсел к Гермионе на лавочку. — Сова мистера Фоули два раза в неделю отправляется к семье Флинтов. А как известно, Флинты поддерживают режим… — Грин-де-Вальда, — закончила Гермиона. Маркус Флинт учился на одном факультете с Софи, но вернулся домой во время проверки семьи и так и не объявился. — Ты движешься в правильном направлении, — довольный Том коснулся волос Гермионы. — Брата Маркуса Флинта обвинили в пособничестве приспешникам Грин-де-Вальда. — Но почту проверяют мракоборцы. — Уже нет. Его оправдают, — проговорил с недовольным холодком Том. Ему тоже не нравилась эта новость. — Если мистер Фоули — приспешник Грин-де-Вальда, это значит, что он тренирует Софи для его армии, — Гермиона опустила взгляд на обложку книги «Тёмная магия эльфов. Всё, что мы знаем о сказочной магии прислуживающих существ». Ей вспомнилась глава из книги, где подробно раскрывалось, как эльфы избавлялись от своих бессмертных сородичей, которые не служили верой и правдой своему господину. Жуткая магия поглощала собственного хозяина. Гермиона поморщилась. — Нам надо от него избавиться, — неожиданно отрезала она стальным голосом. Она не заметила, как опасно блеснули рубиновым цветом глаза Тома и на губах его загорелась победная усмешка. Он ликовал. — А как же подобраться чуть ближе к Грин-де-Вальду? — Зачем тебе это, Том? — Гермиона осмелилась начать задавать вопросы. Прежде она задавливала их в себе для создания образа загадочной девушки, но теперь с ним не работал этот приём. — Грин-де-Вальд не бессмертен, но ты тянешься к происходящей войне. — Вся аристократия тянется к этой войне. Или Грин-де-Вальд встанет во главе правления всех чистокровных, или его место займёт кто-то другой. — И этот кто-то другой — ты? Том засмеялся. — Им нужен повелитель, Гермиона. Я создам идеальный мир для волшебников, которым больше не придётся скрываться от обычных магглов. Магия воцарится во всём своём величии. — Так тебе важно бессмертие или власть? — оборвала Гермиона. Она была возмущена его рассуждениями, в которых есть смысл, но скрыта бессовестная цель управления магическим обществом. — Тебе действительно хочется сделать лучший мир для волшебников, или же свою систему правления? Тот, кто тебе нужен, встанет во главе, кто неугоден — будет поглощён твоими соратниками, так?! — Ты мыслишь примитивно, — улыбка с лица Тома сползла и он сжал от недовольства губы. — У меня есть личная выгода, но также и благая цель. Во главе со мной мы поднимем старые учения, совершим новые открытия, построим нерушимую систему классового общества. — О Мерлин, Том! — подскочила Гермиона. — Разве ты не видишь, что эта система изжила себя? Чистокровные, полукровки, грязнокровки — никто из них не счастлив в этой системе! — Это потому, что наше Министерство приостановило собственное развитие… — Это потому, что деля всех на классы ты раскалываешь общество, — перебила она. — Я достаточно терпелив, Гермиона, — осадил её Том. В этот момент он посмотрел на неё, как на всех своих приспешников — недовольным взглядом, словно ещё чуть-чуть, и круцио слетит с его губ. Гермиона сжала ладони в тревоге. — Когда ты увидишь результат моей власти, твоя точка зрения изменится. Обещаю. Гермиона обречённо выдохнула, закрыв глаза. Он безнадёжен. Ей не остановить его жадные амбиции и любовь к власти. Неужели их конец всё-таки близок? — От мистера Фоули мы можем избавиться после того, как он подведёт нас ближе к своему хозяину. И я уже даже знаю как, — вдобавок бросил Том. Гермиона медленно подняла отяжелевшие веки в ожидании его дальнейших слов. Том накрыл сверху холодные кисти рук. — Он сам нас возьмёт в свою армию. Гермиона лишь приподняла в удивлении бровь.

***

Всё, что говорит Том, исполняется. Весь мир кружит вокруг грёбаного Тома Реддла. Ведь прямо сейчас они стояли в тренировочном зале дуэльного клуба, который мистер Фоули создал совсем на днях. «Дополнительная подготовка старшекурсников», — так обосновал тот создание клуба, обаятельно улыбаясь рядом со старостой Реддлом напротив директора Диппета. Гермиона навела палочку на противника, при этом боковым зрением следя за Софи, которая тренировалась лично с мистером Фоули. Младшекурсников было задействовано мало, но для прикрытия Софи этот паршивец наверняка взял их к себе в узкий круг. — Издавна высшая магия была доступна только чистокровным волшебникам, — говорил Юстас, важно вышагивая перед шеренгой студентов. — Сейчас она запятнала себя грязной кровью, но не стоит забывать, что и в наших силах вернуть её чистоту. Чистокровные отпрыски задрали подбородки, ухмыляясь. — Ваша кровь, — профессор Фоули показал пальцем на студентов, — это достояние волшебства, которое мы должны продолжить. Настоящим волшебникам не пристало прятаться от слабых немагов и скрывать свою силу, когда эти низшие существа находятся даже ниже домашних эльфов. И против этого борется наш доблестный мистер Грин-де-Вальд. Кто-то кивнул, когда Гермиона, напротив, побледнела. Всё намного хуже, чем ей представлялось. Мистер Фоули набирал последователей для Грин-де-Вальда среди учеников и тренировал на случай атаки — вот зачем ему нужна Софи, а теперь и другие ученики. — Как ты узнал о том, что он создаст клуб? — шепнула Гермиона позже, подсев за стол к Тому. — Я не знал, — безучастно ответил Том. — Но ты же говорил мне о том, что он нас сам позовёт, — Гермиона непонимающе нахмурилась. Том — вечная загадка. Он всё знает и везде бывает, но самое обидное, что не делится этим с ней. Восхищает то, как он строит свою систему контроля, но в то же время это и подавляет только одной мыслью, что и она часть его системы. — Мистер Фоули искал одарённых детей по всей Великобритании, — невзначай сказал Том. — Только не говори мне, что это ты подсказал ему идею с клубом… — выдохнула испуганно Гермиона. Он не кивнул и не подтвердил, лишь скривил губы в улыбке. Гермионе показалось, что она мчится вниз в пропасть отчаянья. Они сами помогли мистеру Фоули собрать армию подростков. Том Реддл, которого она знала, не боролся против Грин-де-Вальда. Он не был активистом дуэльного клуба и ни о какой другой магии речи не было. Это настоящее прошлое совершенно другое. Даже без убийства Тома оно уже поменялось. — Это преступление, — выдохнула Гермиона. — Уже нет, — Том бросил газету на стол. — Бывший преступник уже участвует в выборах. Мир изменился. Гермиона изменилась. И теперь она точно не знала, что делать. Некогда великий и тёмный Волан-де-Морт борется с собственным предшественником — возможно ли, что он сможет поменять своё мировоззрение и будет давать новые знания на блага общества? Она внимательно посмотрела на задумавшегося Тома, и ответ пришёл сам собой. Никогда. Том Реддл станет Волан-де-Мортом и будет убивать, чтобы обрести бессмертие. Клуб расширялся и ряды учеников пополнялись. Вальпургиевы Рыцари наравне с Томом тренировались в зале. Теперь им официально можно было калечить других учеников. Софи не участвовала в дуэлях, изучая фолианты, но стоило им всем покинуть класс, как мистер Фоули приступал к её личным тренировкам. Проповедник идей Грин-де-Вальда буквально завлёк в сети несмышленую девицу и пожинал свои плоды. Внутри Гермионы всё кровоточило от мысли, что этот подлец мог с ней что-то сделать, но Софи, поглощённая своими чувствами и не умеющая сдерживать восторга, рассказывала обо всём происходящем. — Кажется, я люблю его, — как-то выдохнула мечтательно Софи, на что Гермиона закатила глаза. — Он предложил мне сбежать! Перо, которым Гермиона писала конспект на пергаменте, сломалось надвое. — Куда? — Мы сбежим прямо после помолвки с мистером Бруствером. Юстас сказал, что у него за границей есть друг, который нам поможет. — Софи! — Гермиона бросила остатки пера. — Очнись! Ты готова бросить своих родных ради этого мерзавца?! — Не говори так, — обиженно пробурчала Софи. — Он любит меня, а я его. Ты должна меня понять: когда он рядом, мне не нужны никакие родные, только он. — Ты с ума сошла?! Ты точно помешалась, — взорвалась Гермиона. — Как ты можешь так говорить? А как же я и… — Том? — продолжила Софи с улыбкой. — Рядом с вами я чувствую себя третьей лишней, — она отвела глаза в сторону. — Ты моя подруга, и я не хотела бы тебе этого говорить, но… когда я нахожусь рядом с вами, мне одиноко, неудобно и неловко! — О чём ты говоришь? — Гермиона сжалась от холодных голубых глаз, что смотрели на неё с разочарованием. — Брось. Я же вижу, как ты смотришь на Тома, — Софи поджала губы в непонятной ей досаде. — Я так смотрю на Юстаса. — Ты что-то напридумывала… — Хватит, — перебила Софи подругу. Её взглядом можно резать бумагу. — Я люблю тебя. Но с некоторых пор ко мне пришло осознание, что хорошо мне только рядом с Юстасом. По крайней мере, он не делает мне больно. Софи ушла, отдёрнув руку, которую Гермиона хотела перехватить. Руки Гермионы задрожали, словно её всю облили ледяной водой. Может, правильным решением для Софи было убежать подальше от мистера Бруствера? В конце концов, он её смерть. Но быть приспешницей Грин-де-Вальда, что потерпит поражение… И с ним она будет убивать маглов. Это точно не лучшее решение.

***

На быстро наступившем Рождественском балу Гермиона танцевала с Томом. Софи не показывалась до окончания бала, но когда появилась, то быстро исчезла среди толпы танцующих учеников. Она пробиралась к единственному своему пункту назначения — Юстасу. Почувствовав тёплые руки на своих холодных, Софи оглянулась и расплылась в блаженной улыбке. Он был в маске, но изгиб его губ можно было узнать среди тысячи. Не задумываясь, она прижалась к нему, не в состоянии оторваться. В приливе нежных чувств они кружили в темноте, в тёплых объятиях друг друга. Юстас понял, что готов принять поражение. Она оказалась прекраснее, чем он себе представлял. А Софи поняла, что наконец-то полюбила танцы, когда кружилась вместе с Юстасом. Гермиона смотрела на тонкие изгибы талии подруги, её красные щёки и взлетающие кончики волос, когда она подпрыгивала. Софи говорила ей, что не умеет танцевать, но словно сама грациозность парила в чужих мужских руках. Было тяжело осознавать, что неожиданно Софи есть кислород, заполняющий зал. Сам воздух, что возвышается над всеми и парит где хочет. Поглощённая зрелищем Гермиона не заметила, как подступающий сзади Том проследил за её взглядом. — Так вот что значит свобода, — сказал стоящий рядом Джонатан. — Без предрассудков и осуждений. — Это не свобода, а глупость, — подступил к ним сзади Торфинн. — Если он не попросит руки Софи перед помолвкой, то проблем не избежать. — А ты уже смирился? — улыбнулся Натаниель. Забавная ситуация, в которой вся компания стояла и наблюдала за Софи. Их младшая сестра и подруга уже выросла. — Юстас убедил меня, что всё будет хорошо, — Торфинн, поджав губы, посмотрел на счастливое лицо сестры. — Но меня не покидает чувство, что это затишье перед смертоносной бурей. — Катастрофы в любом случае не избежать, — раздражённо бросила Гермиона, покидая зал.

***

На новогодних каникулах Гермиона вернулась в Кабанью голову, ожидая визита мистера Галлета. Тот затаился и не выходил с ней на связь продолжительное время, пока она сходила с ума от не принятых вовремя решений. Мистер Дамблдор в приветствии хмуро кивнул, когда увидел свою названную дочь. После горячей ванной она устало опустилась на мягкую кровать. Надо отдать должное Аберфорту, который всегда поддерживал чистоту в её зарезервированной комнате и перед приездом сменил постель. Запах выстиранного белья впечатался в лёгкие. Перед глазами всплыл образ белой хлопковой рубашки Тома. Он мучал её. Изводил. Юлил. Но при этом в минуты отчаяния, когда подступал ком в горле от разочарования и тоски, он всегда оказывался рядом. Его объятия были неприятными, вынужденными и резкими, но со временем они стали мягче, утешали и согревали. Будет неправильно соврать, сказав себе, что в её глазах он всё тот же враг Волан-де-Морт. Перед ней не змееподобный монстр, а хитрый юноша, что готов покорить мир своими амбициями. Но его заинтересованность в силе Софи... Софи… Улыбка в маске и шлейф аромата кашемира вскружили голову. Она подруга, такая же, как и Джинни, Полумна или те же близняшки Патил, но последних объединяло то, что Гермиона не нуждалась в их тепле или одобрении мальчишек. Она не искала их ревностно в толпе среди других учеников — в то время её голова была забита иными вещами, — оттого ей и стало тревожно. Как Софи смогла так проникнуть в её голову? Она была такой же, как и все другие девушки. В меру любопытной, эмоциональной, где-то сдержанной, порой слишком ласковой, но отчего становится дурно только от мысли, что тот мерзавец может запятнать её? Звонкий смех Софи звучал в ушах Гермионы. Та опьянённая и счастливая кружится в танце со своим избранником и не ищет Гермиону среди других. Ей действительно больше не нужен никто, кроме профессора Фоули. Это… разочаровывает. Но то, как она парила, а шёлковое платье взлетало вверх за тонкой ногой хозяйки, выглядело потрясающе. Тепло в груди разлилось от воспоминаний о тёплых девичьих мягких губах в Выручай-комнате. Гермиона сжалась клубком. Чужой шёпот в ушах ласкает слух. «Но я чувствую, что всё близится к поцелую». «Гермиона». Она не заметила, как её щеки начали пылать, а ноги — невзначай тереться друг об друга. Тонкая кисть, покрытая шрамами, нежно прошлась по телу вниз, чтобы поправить сорочку, но остановилась в области паха. Гермиона разочарованно издала стон и резко отдёрнула руку. Это отвратительно. Неправильно.

***

В то же время Софи вернулась в родной дом вместе с братом и Томом. Миссис Роули радушно всех встретила и остановилась взглядом на дочери. Софи видела, как та уже скривила рот, чтобы сказать очередную пакость, но произнесла лишь: — Дорогая, не стой на пороге. Ноги Софи подкосились от тона матери. «Дорогая». Софи кивнула и, сжав свой маленький чемодан, поднялась наверх. — Вот негодяйка! Поприветствуй мать! — крикнул ей вслед Торфинн, но Софи уже на всех парах мчалась в свою комнату. Она захлопнула дверь и, прижавшись к ней спиной, опустилась вниз. Помолвка. Теперь всё напоминало о таком неприятном для неё мероприятии. Мать больше не сверлила её взглядом, ведь была уверена, что наконец-то спихнула свою обузу. Успокаивало то, что осталось потерпеть совсем немного и она сбежит с Юстасом ото всех этих неприятностей. — Осталось немного, — горячее дыхание Юстаса защекотало её пылающую щеку. — После Рождества мы вернёмся в школу и тихо покинем её во время похода в Хогсмид. И больше никто нам не будет помехой. Софи, не веря своему счастью, прижалась губами к чужим и, оборвав поцелуй, помчалась в сторону скопления ребят. Она вскочила и подлетела к своему шкафу. Юстас будет на этом отвратительном мероприятии, и для него хотелось блистать как никогда. Но Юстаса не было видно на торжественном мероприятии, где собралась вся свита Великобритании. Софи одиноко стояла в ослепительном синем с фиолетовым переливом платье возле большой белой колонны, рыская взглядом в поисках желанного лица, но присутствовали все, кроме него. — Нервничаешь? — к ней подошёл празднично одетый Том, спрятав руки в карманы брюк. Софи слабо улыбнулась. — Не особо. — Тогда, как я понимаю, твои руки дрожат от предвкушения? Софи не успела отреагировать, когда Том достал руки из карманов гладко выглаженных брюк и аккуратно взял её ладони в свои, согревая их. Почувствовав чужое тепло на своих холодных ладонях, она покрылась мурашками. Пальцы Тома длинные и мягкие. Странно, но в его касаниях она не чувствовала резкости и жёсткости, о которых ранее говорила Гермиона. При мыслях о Гермионе под рёбрами неприятно кольнуло, на доли секунд в голубых глазах Софи промелькнуло что-то животное и дикое, но и этих секунд хватило Тому, чтобы заметить некоторое замешательство в ней. — Здесь довольно прохладно, — смущённо убрала свои ладони от чужих прикосновений она. В ту же секунду мелькнула вспышка сбоку и, поморщившись, Софи посмотрела в сторону зала, откуда к ним направлялся репортёр. — Мисс Роули, вы довольно близки со своими друзьями, верно? — хитрость в глазах репортера не скрыть даже самыми лучшими чарами. — Не стоит беспокоить невесту, — Том загородил Софи, встав ближе к репортёру и заглядывая тому в лицо с хищной улыбкой. — Мисс Роули для всех друзей Торфинна всегда была младшей сестрой и останется ею. Софи заметила, как колебалась магическая аура Тома, в то время как репортёр стал задыхаться в кашле. — Мисс, вам пора готовиться к выходу, — неожиданно появился домовик Крутт, привлекая внимание к своей скромной персоне. Софи привычно обернулась к Тому и, получив его одобрительный кивок, подала ладонь домовику. Так всегда. Она неумышленно ждёт его одобрения. Клятва, данная мистеру Брустверу, и лёгкий поцелуй под омелой жёг губы и разъедал её грудь. Все смотрели на пару, но не он. Юстас словно испарился, как сладкий сон, оставил шлейф приятных чувств и исчез, будто между ними ничего и не было. Бледная Софи нервничала и оттого тяжело дышала, продолжая дарить улыбки всем поздравляющим. — Ты в порядке? — Торфинн придержал сестру за поясницу и подошёл ближе для опоры, когда почувствовал тяжесть её тела. — Да, всё хорошо, — сухо отрезала та. Их отвлёк женский вскрик со стороны входной двери. Софи присмотрелась и увидела, как у двери скапливались гости и остальные в зале и, приглядевшись, неожиданно подпрыгивали и бежали к выходу. — Мистер Грин-де-Вальд! — О, Мерлин! Наш освободитель здесь! — Господин Грин-де-Вальд, как вы прокомментируете результаты выборов? Тонкие девичьи ноги подкосились, голова налилась свинцом, а зубы в неожиданно накатившем чувстве страха перед волшебником начали отбивать бешеный ритм. Софи увидела знакомую мужскую макушку рядом со знаменитым бывшим преступником. Юстас сделал вид, что не замечает её, и, прошептав что-то на ухо своему господину, кивнул в сторону Софи. Заметив это, она слабо улыбнулась, получая внимание зала. Внимательный взгляд господина Грин-де-Вальда вцепился в Софи подобно когтям монстра. Она напряжённо сглотнула и обернулась к брату, чтобы получить поддержку, но тот был поглощён собственной борьбой, упорно и недовольно сверля лоб господина Грин-де-Вальда. Вспышки колдокамер слепили сетчатку не хуже улыбки монстра напротив. Господин Грин-де-Вальд приветливо поцеловал ладонь Софи. — Поздравляю невесту с помолвкой. Софи слышала, как репортёры выкрикивают вопросы о том, кем он приходится Брустверам и как он относится к новости о карьере Бруствера, но не могла произнести и элементарной благодарности, ощущая зуд под кожей и покалывание в месте, где он касался её. Она не понимала, что вызывало такие странные ощущения в этом страшном волшебнике, но ей было неловко и одновременно приятно от неожиданного внимания. Расслабив напряжённую челюсть, она попыталась улыбнуться. — Благодарю. Чувствуйте себя как дома, — дрожь в тонком голосе Софи не удалось скрыть за отточенной улыбкой, и потому мужчина растянул губы, улыбнувшись на всё лицо. — Несомненно, — напоследок он многозначительно осмотрел невесту с головы до пят и отошёл к подошедшему взбаломошному жениху. Только после того, как показалась его спина, она облегчённо выдохнула и тут же понеслась прочь, стараясь обойти волшебников, которые окружили её с поздравлениями с тем, что её брак одобрен самим мистером Грин-де-Вальдом. Она чувствовала отвращение ко всему происходящему. Всего полгода назад эти люди кричали, что его нужно посадить пожизненно в Азкабан, а сейчас готовы расстелиться перед ним на холодном кафельном полу дома Бруствера, лишь бы привлечь его внимание. Софи выбежала в просторные пустые коридоры и нашла уединённое место, где села, опёршись на холодную стену и опустив голову на колени. — Почему ты не пришёл раньше? — спросила Софи тихо и сухо. Ей не хватало этого аромата. Морозная свежесть вперемешку с запахом бергамота. Ей казалось, что с каждой минутой, проведённой без него, её жизненные силы иссякали, в глотке тут же сохло без его присутствия и разрывало грудь только от мысли, что он не придёт и вовсе. — Я был занят. Профессор Фоули сел рядом с Софи и заправил её волосы за ухо. — Сегодня ты выглядишь особенно красиво. Как… — …невеста, — закончила Софи. — Потому что я и есть невеста! Её глаза заблестели от слёз, их голубизна наполнилась обидой и одержимостью волшебником, что делал больно своим отсутствием и присутствием одновременно. Забавно, а ведь совсем недавно она говорила Гермионе, что её не бывает рядом. С ним больно, но всё его существование сейчас сводило с ума. — Ты прекрасно знаешь, что это ненадолго, — сказал он шёпотом, подхватив её подбородок. — Осталось совсем чуть-чуть, и мы сбежим. Помнишь, я говорил о друге? Господин Грин-де-Вальд поможет нам укрыться и мы останемся вместе навсегда. Софи неверяще посмотрела на него. — Зачем ему это? — Тебе не нужно об этом думать, я обо всём позабочусь, — Юстас поцеловал её в лоб, заставляя поддаться ему, и добился желаемого. Она судорожно выдохнула и опустила расслабленные ноги на пол. — Почему мы не можем сбежать сейчас? — с горечью и обидой прошептала Софи. — В Хогвартсе остались некоторые дела. Как только мы туда приедем, я их улажу и мы тут же умчимся прочь. Всё будет хорошо, слышишь меня? Он прижался к её виску в ожидании привычного кивка, но Софи ощущала себя разбитой и подавленной, а его произнесённое «всё хорошо» казалось сплошным обманом. Помедлив, она всё-таки кивнула. Юстас, удовлетворённый реакцией, с улыбкой поцеловал ладони Софи. — Я всё решу. Обещаю. Он покинул её так же, как и пришёл — незаметно и быстро. Оставшись в одиночестве, Софи шмыгнула носом и встала, чтобы направиться в выделенную для неё комнату в поместье Бруствера. Страх, отвращение и нехватка чужого тепла вымотали её и, чувствуя истощение, она хотела лишь просто заснуть и больше не просыпаться. Комнату окутывала мрачная темнота, но с улицы немного проникал свет яркой луны. В бреду сна Софи слышала, как кто-то разговаривал в её комнате, хлопки трансфигурации и пьяные голоса за дверью. Её тело покрылось мурашками от потока ветра со стороны окна и, поморщившись, она проснулась, чтобы прикрыть его. Благодаря лунному свету она легко добралась до окна и закрыла ставни, когда спиной ощутила чужое присутствие в своей комнате. Обернувшись, она увидела, что на пороге комнаты стоял разъярённый мистер Бруствер. ВНИМАНИЕ! ДЛЯ ВПЕЧАТЛИТЕЛЬНЫХ ЛЮДЕЙ К НАСИЛЬСТВЕННЫМ ДЕЙСТВИЯМ ПРОШУ ПРОПУСТИТЬ ЭТУ ЧАСТЬ ТЕКСТА ДО НОВЫХ ЗАГЛАВНЫХ БУКВ. СЦЕНА ИЗНАСИЛОВАНИЯ С ИЗБИЕНИЕМ. — Я тебе всё, а ты мне нож в спину! — мистер Бруствер громко хлопнул дверью и яростно помчался навстречу Софи. Она не ожидала такого напора и отступила назад к окну, ударившись спиной о холодную поверхность. Мистер Бруствер тут же вцепился в её волосы и откинул девичью голову назад. — Тебе выпала честь просветлять великую фамилию! Стать матерью выдающегося волшебника! Но вместо благодарности ты за моей спиной крутишь роман с моим соратником?! От боли и страха перед ним на глазах Софи выступили слёзы. Она попыталась помотать головой в отрицании, но, почувствовав крепкую хватку и новый прилив боли, лишь истошно закричала. — Нет! Всё не так! Мистер Бруствер приблизился к её лицу и сквозь стиснутые зубы прошипел: — Не смей мне лгать, девчонка. Потеряв голову от влюблённости в профессора, Софи перестала слушать свою интуицию, заглушив её, но где-то внутри, в подвалах сознания, тёмная сила скребла когтями, пытаясь достучаться до хозяйки, вразумить ту, пока сверхсильные чувства некой одержимости волшебником делали её не властной над собственным разумом. Если бы она только прислушалась, остановилась лишь на мгновение, то услышала, как монстр внутри неё кричит об опасности. Разглядывая красные белки глаз злого мистера Бруствера она, наконец-то, услышала этот вопль страха. Ей не стоило сближаться с Юстасом. Но было поздно, и мистер Бруствер уже раскрыл её запретную связь. Полный гнева, унижения и злобы он занёс руку над бледным дрожащим лицом, и, стиснув зубы, Софи приняла тяжёлый удар. — Я вижу твою ложь насквозь, — злобно прошипел мистер Бруствер. — Ты вся полна этого дерьма. От скулежа невесты он кривил рот, словно ему было мерзко даже касаться её. Сжав Софи сильнее за волосы, он потащил её к кровати. Чувствуя жгучие слёзы, металлический вкус крови и полыхающую боль в области удара, она внезапно осознала, что именно здесь ей сейчас придёт конец. «Беги! Кричи! Вырывайся!» — выло её нутро, но ком в горле преградил путь любому крику о помощи. Оказавшись на кровати и почувствовав его руки возле бёдер, Софи пересилила себя и громко завопила: — На помощь! Кто-нибудь! Её вопль резал ушные перепонки. Мистер Бруствер, разозлившись, ударил её кулаком в живот. Софи согнулась пополам от боли, и сил кричать не осталось. Она сдалась, но сила внутри неё боролась до конца. Вцепившись ему в руку, Софи сжала её со всей силы, пытаясь причинить нападавшему ту же боль, которую смогла причинить Торфинну в Хогвартсе, но, увидев её нелепые действия, тот лишь хмыкнул. — Убить меня вздумала, стерва, — увидев блестящие глаза, полные страха, он расплылся в улыбке. — Даже на самую мощную силу есть свои нейтрализаторы. Тошнота подошла к горлу, когда мистер Бруствер отдёрнул её руку и прижал над головой, а другой стал подниматься вверх по бедру, ощупывая под красивым платьем девичье тело. Она зарыдала от бессилия. — Я хотел подождать, терпел все твои выходки, но ты сама вынудила меня показать тебе эту сторону! Софи попыталась отползти, но нависший сверху Бруствер с новой силой ударил её по лицу. Она навсегда запомнила, как он скалил зубы, и бесконечную боль, съедающую её с каждой новой волной. Стоило ей привыкнуть к боли внизу живота, казавшейся, что больнее быть больше не может, как тот усердно показывал ей новый порог. Увидев кровь на белых простынях, что образовалась не только от открытых ран и царапин, Софи сильнее зажмурила глаза. Горячее мерзкое дыхание над своим телом, звуки пыхтения и стоны оставили свой отпечаток. Полный мрак внутри и снаружи, отчаянье накрыло со всех сторон. Оно витало внутри неё, по ней, по окружающему воздуху вперемешку с отвратительным запахом смазки. Она задыхалась в своих рыданиях, пытаясь вспомнить имя своего любимого, но хаос вокруг заставлял её терять сознание. ВНИМАНИЕ! ДЛЯ ВПЕЧАТЛИТЕЛЬНЫХ ЛЮДЕЙ К НАСИЛЬСТВЕННЫМ ДЕЙСТВИЯМ МОЖНО ЧИТАТЬ ОТСЮДА. Она увидела только мушки перед глазами, когда попыталась глубоко вдохнуть. Глаза заплыли из-за жёстких ударов, сквозь узкую щель она видела только маленький просвет, в котором мелькнула тень мужчины. Нет мыслей, нет эмоций, только звенящая пустота и навязчивый зуд в руках. — Теперь я уверен, что ты больше не повторишь этой ошибки. Холодный металл коснулся её шеи, она вздрогнула и почувствовала выдох его усмешки. Застёжка щелкнула, и зрение постепенно стало возвращаться к ней. — Семейная реликвия жён Брустверов. Перед Бруствером происходила самая настоящая магия: отёкшее избитое лицо преобразилось, исчезли синяки и появился заметный блеск в глазах. Он был горд, ведь такой реликвии нет больше ни у кого. Сокровища преображений. — Заживлять и обезболивать запрещено, — он одел на её палец кольцо, и с рук исчезли кровоподтёки с синяками. — Ты должна усвоить этот урок на всю жизнь. — На ногах щёлкнул тонкий браслет. — Я не услышал ответа. Превозмогая боль, Софи кивнула. — Умница. А теперь домой. Она перенеслась из камина в дом Роули. Ноги её не держали, потому держал её сам Бруствер. Глаза накрыл туман, она не слышала, о чём шла речь, только чувствовала обеспокоенный взгляд матери, что кивала на слова жениха Софи. Он передал её из рук в руки, напоследок протянув шкатулку: — Реликвии лучше хранить бережно. Софи вздрогнула на последних словах и заметила на его лице улыбку. Она съёжилась от страха и прижалась к матери. Когда мистер Бруствер исчез в камине, возвращаясь в своё поместье, миссис Роули тут же обернулась к дочери: — Куда ушёл Торфинн? Почему он оставил тебя? Софи молчала, смотря в глаза матери. Внутри всё сворачивалось от тоски, страха и одиночества, когда снаружи всё болело от любого движения, потому она старалась не двигаться. — Почему ты молчишь? — миссис Роули взяла за плечи дочь и обеспокоенно стала разглядывать её. — Что-то… что-то случилось? Нам неведомо, почему, но у всех матерей земли есть потрясающее материнское чутьё, которое подсказывает им, что с их ребёнком что-то произошло, и даже отточенная в идеале улыбка не может скрыть происходящее. — Софи? — миссис Роули потрясла дочь за плечи, чтобы привести ту в чувства. На глазах матери, казалось, блеснули слёзы; оступившись под напором её рук Софи почувствовала, как липкая жидкость стекает вниз по ногам и, не выдержав, громко зарыдала. — Мотти! Мотти! — задыхаясь, прокричала миссис Роули на весь дом, продолжая вцепляться в хрупкие руки. Домовик возникла тут же. — В комнату её! Быстро! Та, поклонившись, коснулась Софи, и они перенеслись в её комнату. — Что он с тобой сделал?! Он тебя тронул?! — миссис Роули принялась тут же ощупывать дочь и, услышав шипение от касаний, замерла на месте. — Мотти, снимай с неё всё немедленно, — её неожиданно хладнокровный голос заставил задрожать домовика. Мотти щёлкнула кривыми пальцами, и вся одежда упала с девичьего тела вниз. Софи больше не чувствовала стыда, шмыгая носом, и лишь молчала, ощущая, как её разъедало всё изнутри от мыслей о том, что ей делать. Миссис Роули заметила, что украшения не спали с тела дочери вслед за одеждой. Догадка поразила её в самое сердце. Ну конечно, как она могла забыть? Она упала на пол перед нагой дочерью. Дрожащими руками миссис Роули потянулась к браслету на ноге и расцепила его, откинув в угол. Белые тонкие ноги покрылись фиолетовым цветом с переливами красного от разрезов на ногах. Громкий вдох раздался в тишине. С невозмутимым лицом она потянулась к кисти руки, где сверкало кольцо, и, сняв его, задрожала сильнее прежнего, увидев проявившиеся порезы на животе. Она видела, где он касался её, ведь пальцы этого мерзкого человека отпечатались на теле Софи. В безжизненных глазах Софи наконец-то проявилась эмоция в виде печали, когда бледная миссис Роули протянула руки к ожерелью. Крик боли матери, что теряет своё дитя, разрезал тишину, повисшую в поместье. Миссис Роули упала на пол, закрыв лицо и продолжая кричать в ладони. Домовик тут же примкнула к миссис Роули. — Г-госпожа, Мотти может принести настойку от боли. Г-госпожа, нужно принять успокоительное! Миссис Роули оттолкнула домовика и подлетела к дочери, которая прятала своё лицо, боясь, что мать снова испугается. Она обнимала её и гладила по голове, не переставая кричать: — Моя дочь! Моя девочка!

***

В это утро оглушительный вой миссис Роули поразил весь дом. Том ночевал в поместье Роули и был свидетелем утренних женских криков. Он сразу понял, что что-то случилось с Софи, ведь имя дочери женщина кричала десятки раз, но не посмел пойти на звуки, потому что это было неподходящим временем. Пьяный Торфинн ввалился в дом в середине обеда. С лица Торфинна спала счастливая улыбка, когда у двери его встретила мать, сидящая на лестничных ступенях. Она была бледной и уставшей. — Где ты был, Торфинн? — хриплый гробовой голос матери насторожил его сильнее. — Я был в поместье Абраксаса. Что-то случилось? — он поправил свой костюм и подошёл к ней. — Где ты был, Торфинн, когда я сказала тебе приглядывать за сестрой? Торфинну в этот момент показалось, что глаза матери подобны чужому ненавидящему взгляду. — Да, ты так сказала, но… — со снисходительной улыбкой начал Торфинн, — мистер Бруствер передал мне, что ты вернулась за ней и вы отправились вместе домой, — его улыбка с каждым произнесённым вслух словом спадала. — Разве нет? Не выдержав сжигающего чувства вины, миссис Роули влепила пощёчину сыну. — Ты должен был присматривать за ней! Должен! — она вскочила, словно злобная фурия, и схватила Торфинна за воротник. — Даже если и так, ты должен был проверить её комнату! Испуганный Торфинн понял, что что-то случилось с сестрой. Его сердце бешено колотилось от страха — он впервые видел мать в подобном состоянии. — Я и смотрел, пока ты не забрала её из поместья. Стиснув зубы, она уронила свою голову на плечо сыну и громко зарыдала. — Ты должен был проверить комнату, — полный горечи шёпот матери и слёзы на её глазах заставили Торфинна отрезвили одурманенную голову. — Что с Софи? Миссис Роули ничего не ответила и устало оставила сына в холле, поднявшись в комнату Софи. Весь день она сидела возле её постели, обречённо рассматривая покалеченное тело: порезы, опухшее от гематом лицо, сломанные ногти на пальцах. В вечер помолвки мистеру Роули сообщили, что на их дом было совершенно нападение, и посчитав, что спящая Софи будет в безопасности вместе с сыном, они оставили детей. В ту ночь действительно было совершено нападение, но никто, кроме одного домовика, не пострадал. Никакие вещи не были украдены. Остался только погром, но авроры забрали мистера Роули дать показания. Чувство вины сжигало её до последнего. Она не должна была оставлять дочь в доме того монстра. То, что он мерзавец, миссис Роули поняла в тот момент, когда увидела истерзанное тело дочери, но что он самый настоящий монстр поняла, когда узнала, что не может наложить обезболивающие чары на дочь. Он наложил на неё заклятие, которое не давало её лечить. Вечером, когда вернулся мистер Роули, поднялся грандиозный семейный скандал. Том, обследовавший каждый уголок дома в поисках информации, тут же принялся пытаться расслышать, о чём кричала миссис Роули, но услышал он только начало разговора, потому что мистер Роули тут же наложил заклятие тишины. В голове Тома так и крутились фразы из диалогов четы Роули: «Это ты во всём виноват!», «Разорви помолвку!», «Ты должен наказать!», «Только посмотри на неё!» От старших семейства в данный момент невозможно было получить какую-либо информацию, поэтому он направился прямо в комнату Софи. Стоя возле двери с охранными чарами, что никого не пропускали внутрь, он чувствовал лёгкое покалывание на подушечках пальцев от предвкушения очередной раскрытой тайны. Ему удалось легко проникнуть в покрытую вечерним мраком комнату. С потолка свисал белый балдахин, сквозь который было видно только образ лежащей хозяйки комнаты, что сопела и слегка постанывала во сне. Он сделал медленный и осторожный шаг в сторону кровати, но тут же остановился, когда сопение прекратилось. — Том, это ты? — болезненность и дрожь прозвучали в уставшем голосе. — Да. — Он сглотнул. Быть раскрытым не входило в его планы. — Приношу свои извинения, что побеспокоил тебя. — Он замолк, чтобы услышать голос Софи, но та продолжала молчать. Сделав шаг вперёд, он спросил: — Как ты узнала, что это я? — Не подходи! — резкий вскрик Софи поразил его, и он снова остановился. Том заметил, как ей с трудом удавалось дышать и говорить. Вероятно, что-то случилось с её силой или на неё напали. — Я всегда тебя узнаю, — с тяжёлой грустью произнесла Софи. — Тебя сложно не узнать. Том отложил себе на подкорке сознания, что он для неё что-то значит, но не стал обдумывать, так как сейчас его волновало другое. — Я могу к тебе подойти, Софи? — Том постарался сделать более соблазнительный голос, которым очаровал уже не одну девицу, и подался вперёд. — Остановись, — еле слышно произнесла та. — Сейчас время сна и я… не одета для гостей. Том откашлялся. — Прости, не подумал, — он решил отступить. — С тобой всё в порядке? Я слышал, как миссис Роули кричала. Только тяжёлое дыхание звучало в комнате, и казалось, что информации не дождаться. Том решил использовать свой полезный навык — легилименцию, — и, проникнув в голову Софи, тут же упал на колени. Его поразили девичьи крики и визги, но образов он не видел, только ощущал липкий страх и боль носительницы сознания. — Том, — прохрипела Софи. — Больше никогда так не делай. Поражённый тем, что его раскрыли, он взглянул на балдахин и увидел, как она еле двигала губами. — Я расскажу тебе. Позже. Когда буду готова. Челюсть Софи задрожала. Он хотел тут же вскочить и задушить её, ведь никто не должен был узнать о его способностях и ему не нравилось, когда его магии не подчиняются, но остановился, вспомнив слабость Гермионы. — Зачем тебе делиться этим со мной? — произнёс Том совсем не то, что хотел спросить изначально. — Просто так надо. Я чувствую это, — остатки голоса перешли в хриплый шёпот. — Так было всегда. Когда-то маленькая и несмышлёная Софи, что была младшей сестрой его последователя, вдруг предстала перед ним в образе взрослого человека. Они оба говорили загадками, но на подсознательном уровне понимали, о чём, и противоречия вскружили ему голову. Том не воспринимал Софи как что-то значащее до того момента, когда обнаружил её особенности. Гордость задевало только то, что Юстас Фоули первым добрался до разгадки, но его не отвлекали другие насущные дела, как вечная жизнь и безумная Гермиона. Но прямо сейчас Софи говорила о том, что она на его стороне, только в курсе ли она, что сторона Тома и профессора Фоули совершенно разные? Ладони Тома вспотели от напряжения. — Я тогда оставлю тебя отдыхать, — он развернулся, чтобы уйти, но внутри оставался осадок того, что им нужно продолжить разговор. Перед выходом он обернулся, чтобы сказать: — Софи, я так и не спросил, что тебе подарить на день рождения? Ему показалось, что она издала усмешку. Софи действительно усмехнулась, но только с горечью и обидой, ведь в её планы больше не входило радоваться подаркам. — Помнишь, ты подарил мне бирюзовую тетрадь? Я хочу тетрадь в бархатной обложке лилового цвета. — Она облизнула пересохшие губы. — Можно пурпурного. Он кивнул сам себе и отправился в свою комнату. Софи не выходила из своей комнаты до самого отъезда. На свой день рождения Том нашёл бархатный чёрный мешочек для галлеонов. Эльф Мотти сообщила, что это от госпожи Софи, а когда он спросил про состояние её госпожи, та сразу исчезла. Больше он не проникал в её комнату и не видел до самого отъезда. Торфинн мало и вяло разговаривал, жалуясь на то, что не знает, что случилось в ночь помолвки сестры и за что ему досталось от матери. Семейство больше не собиралось за столом. Мистер Роули настоял на том, что брак будет закреплён с мистером Бруствером несмотря ни на что. Софи была запятнана, виновата в подобном обращении (мистер Бруствер рассказал о том, что она водилась с Юстасом Фоули до брака) и больше не подавала надежд на то, что ещё кто-то мог взять её замуж. Юстасу миссис Роули написала письмо о том, что больше не желает видеть его с кем-либо рядом из своего семейства, но внутри она горячо ненавидела своего мужа.

***

— Не забудь, что ты выпускник и тебе пора взяться за ум, — строго проговорила миссис Роули, поправляя мантию сына возле Хогвартс-экспресса. — Да-да, знаю, — проворчал Торфинн. — Софи вообще собирается оканчивать школу? Миссис Роули вмиг побледнела и резко убрала руки с мантии сына. — Отец сказал, что она обязана завершить учёбу, поэтому она отправится чуть позже. Ты же и сам прекрасно это знаешь. Том внимательно наблюдал за миссис Роули. Мать семейства осунулась, похудела и покрылась морщинами. Он видел преображающие чары на волосах, скрывающие полоску седины. Почувствовав на себе его взгляд, миссис Роули повернулась к нему. — Спасибо, что присматриваешь за моим сыном, Том. Мне немного неловко просить, но не мог ли ты присматривать и за моей Софи?.. — миссис Роули помялась. — Она сейчас слаба и у неё проблемы со здоровьем. — Не волнуйтесь, миссис Роули. Я и мои приятели вместе с Торфинном, мы все присмотрим за ней, — улыбнулся Том. Миссис Роули натянула улыбку и, махнув ладонью, направилась к выходу, не дожидаясь, когда дети сядут на поезд. — Не нравится мне это, — пробурчал Торфинн.

***

Софи вернулась в школу в январе. Все старшекурсники успели заметить, что она заметно похорошела. Бледность лица и худоба, являющиеся отличительной чертой аристократизма, и холодная голубизна глаз придавали шарм недосягаемости. Кто-то поговаривал, что Роули научилась использовать чары преображения, что были модны в Париже. Однако Софи больше не улыбалась приветливо, вела себя отчуждённо и старалась ни с кем не разговаривать, кроме Гермионы. Гермиона видела и чувствовала, что что-то не так. Софи не смотрела ей в глаза, носила тонкие перчатки телесного цвета. Детская припухлость сошла с лица подруги и некоторая угловатость привлекала к её внешности. Она сидела тихо и никогда не продолжала диалог, изредка поглядывая на стол преподавателей. Теперь она стала похожей на взрослую версию Панси Паркинсон без язвительности. — Расскажешь, что произошло дома? — Гермиона погладила Софи по волосам. — Ничего. — Софи сглотнула и повернулась на бок к огню. — Абсолютно ничего. Между Томом, Торфинном и Софи витало какое-то напряжение. Последняя обходила всех стороной и пробегала глазами в поисках мистера Фоули, что скрывался в своём кабинете за тетрадями и учебниками. Софи искала его по всей школе. Ей была нужна доза его поцелуя в лоб, лёгкое касание или хоть маленький комплимент, иначе она могла умереть прямо здесь и сейчас на холодном полу школы. Она тяжело передвигалась в поисках того, кто мог спасти последние остатки сознания, но успевала лишь уловить аромат любимого мужчины, который, словно ящер, ускользал от неё.

***

Юстас устало потирал висок за преподавательским столом. Всё пошло наперекосяк. Господин Грин-де-Вальд самолично отдал ему приказ любым способом привести младшую Роули к нему, но жадный до власти Бруствер решил ослушаться всех и наперекор приказу господина не отпустил Софи. Всё начиналось гладко. Бруствер был подослан первым, чтобы официально привести в армию невесту с великими способностями, но без её внимания и очарования он не мог добиться от неё выброса магии. Магия — это чувства, эмоции носителя, и если ты полон гнева, ты не можешь добиться полного её подчинения, потому им нужно было разбудить её магию. Для этого был подослан Юстас, которому тоже не удалось влюбить в себя молоденькую девицу, поэтому пришлось пойти на крайние меры. Амортенция в сочетании с мелиссой — настоящая дурманящая настойка. Мелисса заглушала положенную для амортенции одержимость, и потому для Софи создавалась иллюзия, что она постепенно влюбляется в него. Но очарование младшей Роули привлекло самого Юстаса. Она оказалась интересней и сильнее, чем он представлял. Её улыбка очаровывала не хуже амортенции, сваренной им лично. Ему стоило остановиться на капле в день, но её настойчивая привязанность к подруге мешала, и потому он добавлял с каждым разом чуть больше, пока не дошёл до пика, где она больше не хотела отходить от него. На свадьбе он увидел настоящую силу одержимости амортенции, когда она дрожала, только глядя на него. Расширенные безумные зрачки и эмоциональная нестабильность. Он не подливал ей амортенцию с самого отъезда, но она словно въелась в неё и осталась внутри, и Софи жаждала увидеть Юстаса. Бруствер завалился довольный и счастливый на следующий день после помолвки. — Ты больше не нужен, — отпил из бокала с вином Кингсли. — Я сделал так, что она больше не сможет покинуть семью Бруствер. — О чем ты? — Юстас закурил сигару. Внутри поселилось предчувствие чего-то отвратительного. — Она моя женщина. Силы в ней пробудились, поэтому ты больше не нужен, — он откинулся на спинку кресла. — Я показал ей, что будет, если она предаст свою новую семью, и теперь овечка будет послушной. Я лично приведу к господину Грин-де-Вальду нового последователя. Юстас выдохнул дым горькой сигары и, отложив её на стол, посмотрел на собеседника. — Что ты натворил, Кингсли? — голос Юстаса был полон недовольства. Брустверу стало не по себе от вида Юстаса, который часто брал на себя главенство, что раздражало. — Сделал её своей женщиной, консумировав брак раньше положенного срока. Он успел только моргнуть, когда кулак Юстаса оказался на его лице. Взяв за ворот рубашки, тот спустил Кингсли на пол и наступил каблуком туфли на шею, вжав его в пол. — Ты сейчас признаёшь, что решил не повиноваться приказу господина, сделав по-своему, ублюдок? — Юстас заправил рукава рубашки до локтей. — Господин сказал привести её любым способом, — просипел Бруствер, пытаясь сглотнуть под натиском каблука. — Я лишь сократил время. Не выдержав, Юстас ударил ногой в лицо Брустверу. В тот вечер он устроил знатную взбучку старому извращенцу. Но как и ожидалось, господину Грин-де-Вальду было плевать на методы, которыми ему приведут бойца, поэтому тот лишь хмыкнул, когда услышал новости. — Продолжай её тренировать, — господин посмотрел из окна во двор своего временного места обитания, где Криденс тренировался выпускать магию обскура. — Нам нужны умелые бойцы. Но встреча с ней была сродни прыжку в зимнее Чёрное озеро. Обжигающе, больно и страшно. Все шептались о том, как она стала хороша, но он видел, как ярко блестят фамильные украшения Бруствера, что носили все его жены, чтобы скрыть жестокость мужа. Чем больше затрачивалось энергии на сокрытие последствий, тем ярче было украшение. Он не мог смотреть ей в глаза. Юстас обещал ей полную свободы жизнь, раскрыл крылья и показал настоящую магию, но он же оказался и причиной её душевной погибели. Стоило её увидеть одиноко идущей, как внутри начинало клокотать, грудь рвало изнутри и сердце было готово выпрыгнуть из-за разъедающего чувства вины. По ночам его пробивало на пот и места для сна в голове совсем не было из-за одиноко идущей по пустым коридорам девушки. Тридцать первого января в воскресенье все получили письма от родителей. Софи сидела рядом с Гермионой и, получив письмо от матери, показала минимум эмоций. В письме та обещала, что постарается решить вопрос с мистером Бруствером и разорвать предстоящую свадьбу.

«Дорогая Софи,

мне нет оправдания. Я слаба перед лицом мужчины и не могу спасти собственную дочь. Твой отец отказывается разорвать наш договор с тем извергом.

Я надеюсь, ты простишь меня когда-нибудь…»

Руки Софи задрожали и перед глазами пронеслась вся жизнь. Её оглушила ментальная боль внизу живота при воспоминании о растерзании этим животным её тела. Тяжело дыша, она повернулась к Гермионе, улыбающейся от рассказанного Антонином анекдота и замеченного на себе взгляда подруги. Орган под рёбрами бешено стучал, но не замедлился при виде любимой подруги. Она поискала глазами Юстаса и нашла подлого труса, приходившего позже других, чтобы с ней не встречаться. Кажется, внутри стало легче от того, что с ним всё было в порядке. «Использованная ты ему не нужна. Мама наверняка уже растрепала ему обо всём. Он бегает от тебя уже довольно долго, пора принять настоящую реальность». Она вспомнила, каково ей было в личной спальне поместья Бруствера, и её скрутило. И так будет всю жизнь? Терпеть боль и унижения? Какой толк в этой «необыкновенной» силе, если Бруствер знает, как её нейтрализовать? Мертвенно бледная Софи достала из маленькой чёрной бархатной сумочки перо, прикреплённое к лиловой тетради. От неё Гермионе стало плохо. — Я отойду ненадолго, — прошептала Гермиона и помчалась к Тому. Нет! Нет! Нет! Эта реальность одновременно меняется и в то же время нет! А что, если она своим растягиванием времени сделала только хуже?! Тем временем Софи писала дрожащими руками на обороте маминого письма: «Прости, вода в январе тоже холодная», пока Гермиона пыталась успокоить накатившую истерику. Софи умрёт, будучи женой Бруствера! Том создаст крестражи, и Гарри с Роном снова умрут! Она мчалась сама не своя, не замечая ничего вокруг. Гермиона не знала, что будет делать, когда найдёт Тома, но знала одно: «Том Реддл должен умереть». Софи медленно поднялась со скамейки. — Ты куда? — Торфинн удивлённо посмотрел на сестру. — Ты совсем не поела. — Я за Гермионой. Торфинн ещё пару секунд с подозрением смотрел на Софи, а после отвернулся обратно к друзьям. Джонатан, поджав губы, проводил глазами медленно уходящую Софи. Буря настигла их. Джонатан это видел в ярко-голубых глазах Софи Роули.

***

— Опусти палочку, Гермиона, — приказал Том Гермионе, которая со слезами на глазах целилась в него. — Ты не понимаешь! Она умрёт, а ты… ты монстр! — дрожа, сказала она. — Мы можем поговорить, Гермиона, — прошептал Том. — С нас хватит разговоров. Я потратила на тебя слишком много времени. Легилименс! — выкрикнула она. Пытаясь отыскать крестражи в памяти Тома, Гермиона не заметила, как он, превозмогая боль, настигал её, а после повалил на пол. — Я был с тобой слишком мягок, — злобно прошипел Том. Его лицо покраснело, вены на нём вздулись, глаза бешено сверкали. Он схватил её за горло и стал душить, пытаясь проникнуть в голову. — С нас хватит тайн, Гермиона. Гермиона в агонии. Она видит, как убегает от Пожирателей, и её трясёт. Видит воспоминаниями призрак Софи, что одиноко стоит в кладовой и ждёт, когда муж притронется к её дневнику. Шёпот Гарри, Рона, Джинни и Полумны смешивается в голове: «Погасни. Погасни. Погасни. Погасни. Погасни. Погасни. Погасни. Погасни. Погасни». Последствия отточенного приёма настигают её не в тот момент. Рядом с врагом. Она кричит и ревёт, как раненый зверь. Том пытается её успокоить, отбивая пощёчины, но изо рта девушки выходит пена. И тут Тома пронзает страшная мысль: «В своей вечности ты будешь одинок». Им овладевает злость на Гермиону за то, что она так бессовестно пыталась убить его, а сейчас оставить. В злобе он кричит: — ЛЕГИЛИМЕНС! И видит жизнь Гермионы. Себя. Того, кем она дорожит, и того, кто убьёт его. Тома Реддла. Том понимает, что Гермиона пришелец, потому что то, что он видел, пока не произошло, и потому она нужна ему ещё больше. Он нашёптывает успокаивающие заклинания, пока та убивает себя собственными мыслями. «Гарри Поттер мёртв. Я никогда больше не увижу родителей. Софи умрёт. Я предатель». Постепенно мысли стихают, и она приходит в себя. Взлохмаченный и вспотевший Том держит себя за волосы. — Так ты на моей стороне или нет? Гермиона дрожит. — Это всё, что тебя интересует после увиденного? Том поднимается и наводит на неё палочку. — Ответь мне. Ты со мной или нет? — он смотрит на неё безжалостно. — Все совершают ошибки, и только тебе я дам второй шанс. Слёзы непроизвольно стекают с глаз. — Если бы ты слепо не убил всех своими амбициями, — она дрожит, пытаясь отыскать свою палочку, но не находит её. — Всего лишь один вопрос, Гермиона. Я знаю, что ты не глупа и можешь на него ответить. Гермиона лежит перед ним и чувствует себя побеждённой. Она не хочет жить, но умирать тоже не хочет. Гермионе больше не хочется думать о том, как спасти мир, ей хочется отдать бразды этого тяжёлого бремени. Гарри нет, Рона нет, родителей тоже нет. Зачем ей жить? Софи. Чужое имя бьёт в висок. Софи. Мягкость нежных губ и запах кашемира чёрных коротких волос. — Ты спасёшь её? — шепчет Гермиона, уже зная, что он в её голове. — Если спасёшь, я буду на твоей стороне.

***

Софи дует на бумажный кораблик, что плывёт от начала обеденного зала, где она стоит перед выходом, и следит, как тот мчится к отправителю. Немного постояв, она отворачивается и бежит к любимому месту. Юстас незаметно для всех ловит кораблик и разворачивает записку. Он читает ровный и отточенный почерк миссис Роули и переворачивает бумагу. Одна фраза, которая говорит о многом. Юстас, наплевав на всё, вскакивает со стола и спешно направляется к выходу. В коридоре он встречает Гермиону с Томом. — Гермиона, ты не видела Софи? — запыхавшийся профессор насторожил Гермиону. — О чём вы? Она была в обеденном зале. Юстас бледнеет. Он опаздывает, раз её не встретила по пути Гермиона. Он подрывается со всех ног и бежит к выходу из школы. Гермиона, предчувствуя беду, подрывается за профессором. Они втроём мчатся в сторону озера. Её любимое место. Гермиона останавливается как вкопанная на холме, когда видит на пирсе аккуратно сложенную форму с туфлями и украшения поверх. — Нет, нет, нет, — в бреду шепчет профессор и быстро спускается вниз. Он ныряет в ледяную воду, наложив согревающие чары. Оглядываясь, замечает, как внизу нагое девичье тело тащат на дно гриндилоу. Юстас атакует их и тянет тело Софи наверх. Ему помогает подплывший Том. Они выгружают её тело наверх. Гермиона накидывает снятую мантию Софи на её тело. Поражённый Юстас застывает на месте. Изуродованное лицо в зашитых, ещё не заживших ранах, и всё синее покалеченное тело — как смерть для его души. Юстас издаёт стон боли. — Она холодная, — чужим голосом произносит Гермиона, попутно осматривая искалеченное тело. Том шепчет заклинания, чтобы вода, заполнившая лёгкие, покинула тело, и ему удаётся, но Софи не приходит в себя. — Она мертва, — выдаёт побледневшая Гермиона. Юстас стонет и припадает к кистям Софи. — Прости, прости меня! — его слёзы скатываются вниз от жгучей боли в груди. — Я хотел тебя спасти, но испугался. — Гермиона, — Том хватает её за подбородок и мысленно посылает: — «Её ещё можно спасти». Гермиона устремляет свой прояснившийся взор на Тома. — «Убей его. И она будет жить». — Профессор Фоули, вы хотите спасти Софи несмотря ни на что? — шепчет Том, не отрывая своего взгляда от Гермионы. Юстас резко поднимает голову. — Конечно! Но она уже… — Вы готовы на всё, мистер Фоули? — обрывает Том. — Да! Да! — кивает он. — Авада Кедавра! — выкрикивает Гермиона, направляя палочку на профессора. Мужское тело пронзила зелёная вспышка и он упал замертво рядом с обнажённым изуродованным телом. — А теперь пора показать тебе, как создать крестраж, Гермиона, — улыбается Том.