Чертов поэт

      Солнечный свет эстетично пробивался сквозь занавеску. Из приоткрытого окна дул ветер, раскачивая ее. Было прохладно, а потому Антон лежал, закутанный в одеяло, словно в кокон и жмурился на золотистые лучики, что падали на лицо, постельное белье, рабочий стол, играли радужными зайчиками на люстре. Было уютно, тихо и спокойно, но пора вставать. Вот-вот должен зазвучать будильник, нарушить тонкую идиллию первого утра осени. Маленький спокойный мирок парня растает вместе с ненавистной трелью, проснется мама, начнет делать что то на кухне, гремя посудой и шумная жизнь закипит, заставляя двигаться. Шастун, не дожидаясь неприятного дребезжания, встал, нажал кнопку отмены. Тихо-тихо, чтоб не услышала родительница за стеной. На часах было 6:59. Будильник обиженно звякнул и заглох, а Антон удовлетворенно фыркнул - идиллия зари осталась нетронутой. Отлично. Парень на цыпочках пробрался в ванную и закрыл дверь. Холодная вода отрезвляющей струей хлынула из под крана, святая прохлада коснулась кончиков пальцев, а затем и всей ладони, пробуждая Шаста окончательно. Закончив с умыванием и чисткой зубов, Тоша заглянул в комнату мамы - та все еще безмятежно спала. Ей на работу только к девяти. Везучая. Новоиспеченный одиннадцатиклассник (господи, как же охуенно это звучит!), не прекращая улыбаться, сделал себе пару бутербродов и чай. Зеленый чай. Шикарное утро. Пользуясь отсутствием родительницы, школьник уселся на кухонную тумбу для проведения своей скромной трапезы. Ему очень нравилась эта тишина и он всячески старался продлить ее на как можно больший срок.       До выхода оставалось еще пол часа, так что Тоша, управившись с бутербродами, не долго думая, отправился в свою комнату, достал из портфеля помятую, увесистую тетрадь. Эта вещица была для него сродни библии. Шастун навсегда запомнил как она ему досталась: два года назад он стоял после школы под окнами "читай город", ждал маму. Была зима, руки дрожали от холода, нос был красный и безумно чесался, а щек пацан почти не чувствовал. Мама опаздывала и сказала ему ждать на парковке. И он ждал. Ждал, трясся от холода и даже не мог нормально поднять глаза, ибо ресницы были густо усыпаны снежинками, но Антон все равно смотрел на витрину, заглядывался. С самого детства ему безумно нравились книги, при чем не повести и рассказы, а именно стихи. В двенадцать он попытался выучить Онегина наизусть - конечно же после первой главы он забросил, но суть была не в том. Ему очень нравилось читать что-то такое складное, красивое и идеально-звучное. А еще после первых двух абзацев в мальчишке просыпалась неистовая зависть - он хотел, чтоб люди читали его стихи, называли великими и гениальными, а не он зачитывался чьими то чужими. Таким его и застала приехавшая наконец мама - завороженным витриной долбанного "читай города". Вздохнула, взглянула на время и, махнув рукой, повела не верящего в свое счастье мальчика в магазин. Там Тоша естественно завис между фэнтези и классикой, и снова, к счастью или к сожалению никто не знает, выбрал классику. Он уже занес руку над какой то из книжек, как вдруг в голове что-то щелкнуло и Тоша под изумленным взглядом мамы рванул в канцелярию. Через минут пять Шастун вернулся к родительнице с толстой черной тетрадкой, очень довольным лицом и заявлением, что через пару лет здесь будут продавать то, что в данной тетради будет им написано. Теперь давай те все же вернёмся в настоящее. Написаное Антоном в данной тетради еще не продавалось, но Шаст не унывал. Он аккуратно присел на край кровати, дабы не хрустнули пружины. В руке уже была выуженная из рюкзака ручка, тетрадь на коленках раскрыта. "Я стану вторым солнцем русской поэзии..." - в который раз пообещал себя парень и уткнулся взглядом в тетрадь. Белый лист кружил голову. Он пробуждал в Антоне непонятное чувство азарта, внутри загорался огонь, хотелось исписать белую девственную бумагу словами. Своими переживаниями, чувствами, чем то эстетичным и прекрасным, мудрым и правильным, веселым и бессмысленным, плевать! Главным было выплеснуть наружу тот огонь, тот свет и вдохновение, что так яростно и ярко вспыхивали в груди при виде обычной бумаги. Занесенная над тетрадкой рука зависла на пару мгновений. Затем Шаст неуверенно записал первую фразу: "Тюрьмой стало тело, ловушкой твой разум...".        - Не, слишком пессимистично. - буркнул сам себе парень, зачеркивая надпись. "На поле в ромашках, что пахнут свободой..." - это начало ему понравилось. Антон в предвкушении закусил губу, как вдруг тетрадь наглым образом выхватили из рук. Мама? Антон угрюмо взглянул на сонную родительницу. Она неумело хмурилась, пытаясь скрыть пляшущие в глазах смешинки.       - Мама. - повторил уже вслух, насупившийся юноша.       - Тебе в школу не пора, поэт? - все еще пытаясь быть строгой, осведомилась мама, хотя видно было, что она близка к тому, чтоб умиленно хихикнуть.       - Еще пол часа, ну мам...       - Тош, ты вот, как маленький. Ты же не телепортироваться собираешься. Школа через 20 минут, а тебе идти все 25. Так что давай, бегом. - тетрадка была убрана в шкаф, чтоб "не отвлекался на нее пока одевается", а Тоша был отправлен в прихожую. Одеваться. Одевшись и, уже почти, обувшись, Антон вспомнил про заветную тетрадь, забыть которую было равным концу света для юного дарования, так что подросток пыхтя попрыгал на одной ноге к шкафу. Выудив тетрадь, аккуратно сунул ее за пазуху и резво поскакал обратно к двери. Не самое приятное ощущение - получить по шее полотенцем от разъяренной мамы за проход в квартиру в грязной обуви.       По дороге в школу Антон почти не смотрел по сторонам. Только боковым зрением цеплял прохожих, которых надо обойти и машины, под которые надо не попасть. Он исписывал уже четвертую страницу. Невинное поле с ромашками переросло в драму двух девушек, которые были влюблены друг в друга и лишь на этом поле могли свободно провести друг с другом время. Они окрестили это поле своей свободой, а ромашки - символом их любви. Тоша даже язык высунул от усердия. Его очень бесило, что он не может писать со скоростью своей мысли и не успевает запечатлеть на бумаге всё то, что приходит к нему в голову. Наконец он дошел до кульминации - родители девушек узнали про их отношения и решили сжечь поле с ромашками на их глазах, а одну из них сосватали за какого то состоятельного деда, но тут...       - Шастун, падла! - раздался совсем близко чей то разъяренный возглас. Парень досадливо дернул головой, так как случайно вместо реплики, жгущего поле, отца, он написал "Шастун - падла". Зачеркнув реплику и оторвавшись наконец от тетрадки, Антон поднял взгляд на взывающего к нему. В двух метрах от него стояли, скрестив руки на груди, его лучшие друзья - Оксана и Дима. Оксана откровенно хихикала с загружающегося Шаста, а Дима стоял с лицом "прибить сейчас или не на людях?".       - Здрасьте. - наконец выдохнул Шастун, пряча тетрадь за пазуху. Только сейчас в его голове медленно, но верно всплывали воспоминания вчерашнего вечера: они с друзьями договаривались встретится подле школы за 20 минут до урока. Блять...       - И тебе привет, солнышко, - медовым голосом вторил ему Позов. - Ты, падла такая, почему на сообщения не отвечаешь? Мы из-за тебя уже опаздываем, хотя вчера договаривались встретится в 7:40! Вот на этом самом месте!       - Я телефон дома забыл - соврал, не краснея, Антон и направился в сторону школы. - Пойдемте, чего встали. Уже 10 минут от урока прошло. - парень с невинной улыбкой обнял друзей за плечи и пошел. Ну как за плечи. Ребята еще не успели развернутся, так что Антон шел лицом к школе, обнимая смеющуюся Окс и задыхающегося от гнева Диму, за шею, а друзья неудобно шли задом.       - Пришибу ведь. - уже беззлобно пообещал Дима. Антон лишь кивнул, лыбясь, как довольный кот. Любит он их. Очень.       На первом уроке было скучно. Опоздавших посадили за последние парты. Антона отругали, так как у Павла Алексеевича даже сомнений не возникло из-за кого опоздало это "святое трио" в первый же день учебы, а вот Оксану с Позом просто проводили сочувствующим взглядом. По итогу весь вводный урок, на котором говорили о значимости ЕГЭ и в принципе последнего класса, Оксана сидела в TikTok, переодически показывая самые смешные видео Антону, Антон ссорился с кем-то в комментариях в Вк под гомофобным постом, а Дима увлеченно слушал учителя и даже что-то записывал в тетрадь. Шаст и Суркова временами поглядывали на друга и хихикали. Ну не чудик ли? Под конец урока Павел Алексеевич подозвал к себе Позова и что-то начал с ним тихо обсуждать. Дал какие-то бумажки. Оксана и Антон с интересом следили за тем, как постепенно лицо их друга начинает светится, а блаженная улыбка расползается от уха к уху.       - Ему что, пообещали дополнительные уроки химии и биологии каждый день? - задумчиво предположил Антон       - Или предложили вести дополнительные уроки по химии и биологии каждый день. - хмыкнула Оксана, делая акцент именно на слове "вести". Стремление Димы к учебе, а в особенности к направлению химбио, казалось ребятам чем то инопланетным. И Оксана, и Антон обычно перебивались с тройки на четверку, были истинными гуманитариями и вообще об учебе думали только перед переводными или ОГЭ и ЕГЭ. Именно поэтому в "святом трио" Поз уже был локальным мемом. Суркова и Шаст вечно подшучивали над ним, а Дима уже так устал обижаться, что иногда даже одобрял особенно смешные подъёбы.        На перемене Антон и Окс пошли к радостному другу с расспросами. На их немые, но очень пытливые взгляды Дима, все еще светясь выдохнул:       - Мне предложили практику в универе. Я буду ездить по субботам на пары по химии и биологии и в воскресенье на открытые лекции. Это какой то новый проект, чтоб подготовить, сдающих в этом году ЕГЭ к поступлению. - после этих слов от Позова аж заискрило. Словно лишь произнеся это вслух, он понял, что ему это все не снится.       - И ты рад, что будешь на выходных учится? - уточнил Антон       - Ага. - словно китайский болванчик кивнул Дима. Даже не съязвил, настолько был счастлив в этот момент.       - Ну пошли на русский тогда, чудо одаренное, - рассмеялась Оксана и потащила парней в нужном направлении. - Не хватало еще и туда опоздать.       - Да-а, - закивал Антон, - Она нас прикончит.       День пролетел быстро. После него ребята пошли в ближайшее кафе с мудреным названием "Баранжар". Там было тихо, уютно, играла музыка, а еще одним из главных плюсов для Антона являлись дико удобные красные диванчики. На одном из таких он, собственно, и разместился.       - Я устал... - счел нужным высказаться Шаст, когда друзья расселись и сделали заказ. Он драматично запрокинул голову и поднес тыльную сторону ладони ко лбу.       - Тяжко тебе будет в этом году, Тоша, ой тяжко, - покачала головой Оксана, сдерживая улыбку. Шастун картинно закатил глаза, но спорить не стал. Реально тяжко будет.       После обеда, на протяжении которого Антон, вальяжно развалившись, рассуждал о смысле жизни и о том, как их страна убога в сравнении с Европой, ребята разошлись по домам. Зайдя в квартиру, Шастун бегло поздоровался с родительницей и ураганом пронесся в свою комнату. Творить. Дописав свою "поэму", он удовлетворенно откинулся на подушки. Делать драматичные концовки ему нравилось. В итоге повествования девушки сорвали свадьбу с дедом и сбежали в Данию, а родители одной из них повесились, чтоб не жить с этим позором. Антон прямо таки жмурился от удовольствия и осознания того, какой он молодец. Стих вышел длинным, с нормальной рифмой и неплохой смысловой нагрузкой.       Ближе к вечеру в дверь кто то позвонил. Мама прокричала с кухни что-то невнятное, но явно несущее в себе призыв открыть дверь. Парень нехотя встал и пошел в прихожую. Заглянув в глазок, он недоуменно застыл на месте. На него смотрела и улыбалась во весь рот Оксана. Открыл.       - Привет! - отвесила ему поклон подруга. Он так же шутливо поклонился, не переставая, однако, пялиться вопросительным взглядом на девушку.       - Здравствуй, Ксаночка! - раздалось дружелюбное приветствие с кухни.       - Здрасьте, Майя Емельянова! - лучезарно улыбнулась в пустоту Суркова - Пойдем к тебе, че встал. - обратилась девушка уже к Шасту. Когда они проходили мимо кухни, Оксана забежала туда обнять маму Антона. Он только беззлобно фыркнул. Привык уже, что у мамы с Оксаной отношения почти такие же, как и с ним самим. Зайдя в комнату и закрыв за собой дверь, Антон опять вопросительно уставился на подругу.       - Ты чего здесь?       - Шаст, мы вчера договаривались, что я у тебя сегодня на ночь остаюсь. Димка слился, но вообще и он должен был прийти. Даже мама твоя не забыла.       - А...? А! - вспомнил наконец Антон и виновато уставился в пол.       - Фильм ты тоже не выбрал. - утвердительно кивнула головой девушка       - Ну...       - Чем таким ты постоянно занимаешься, что до тебя ни дозвониться, ни дописаться? И даже если это чудом получается - ты все забываешь! - проворчала Суркова, подтаскивая к коленям ноут, для того чтоб самостоятельно выбрать фильм на вечер. Вместе с ноутбуком к ней подъехала какая то тетрадь. Подумав секунд пять, Оксана вспомнила, что именно в нее Шастун что-то строчил утром. Она заинтересовано открыла.       - Не над... - Шастун попытался выхватить сокровенную тетрадку из рук подруги.       - А ну цыц! - прикрикнула на него девушка, отдаляя сей вожделенный предмет от тянущихся к нему лапок Тоши. Минут пять Антон затравлено смотрел на подругу или удрученно и очень показно вздыхал, а Оксана читала и глаза ее с каждой секундой чтения увеличивались все больше. Дочитав наконец последнее произведение Антона, она отложила тетрадь и уставилась на него со смесью злости и восторга.       - Ну во-первых ты мудак. В квадрате, - немного подумав, добавила она, - Потому что не показал и потому что сделал такую концовку. Во-вторых - ахуеть. Ты реально это сам написал? Ты сочинил не стих даже, а поэму нормальную такую. Со смыслом, рифмой, всем таким, а я не знала!       - Тебе реально понравилось? - Антон округлил свои, и без того большие глаза. В них мелькнула искорка самодовольства, но ее тут же потушил удар тетрадкой по лбу.       - Понравилось! Но ты мудак. Почему раньше не рассказывал, что такое умеешь? - сокрушалась Суркова       - Да я думал вам не интересно будет. Стихи щас не особо в моде, знаешь ли.       - Не оправдывайся, еще получишь. - предупредила девушка       - Все, все! Я молчу, - поднял руки Тоша, - че там по фильму?       Оксана показала ему указательный палец, мол "обожди секунду", что то сосредоточено вбила в поисковике, зашла на сайт и включила. После минуты заставки и перечисления актеров Антон осуждающе фыркнул, а Оксана удовлетворенно сложила ручки на груди.       - Вита и Вирджиния, серьезно? Спустя 10 минут просмотра Антон снова повторил фырк.       - И тебе лесбиянки, и тебе поэты, все как ты любишь, не фыркай. - шикнула на него Оксана и продолжила просмотр. Ей реально нравилось. Так они и уснули: в обнимку, под титры и со слезами на глазах. Засыпая, Антон ощущал себя неимоверно спокойно. Так хорошо ему не было уже очень и очень давно. Он много о чем мечтал - безбедная жизнь, хорошая девушка, дом за границей. Но больше всего на свете он хотел признания. Всегда. И сейчас он его получил, пускай лишь малую крупицу от желанного, но толи еще будет, не так ли?