Чертов поэт

Будильник в это утро прозвенел по расписанию. От ненавистной трели ныли уши, а рука, на которой всю ночь спала Оксана, затекла. Антон вяло дрыгнул ногой и перевернулся на бок, чтоб растолкать подругу. Наткнувшись на пустое место взглядом, Шаст нахмурился и начал оглядываться по сторонам. Поискав Суркову глазами, он нашел ее, оживленно что-то печатающую на ноуте за его столом. Домашку им задавали, чтоли?       — Доброе утро. — не оборачиваясь, поприветствовала Тошу девушка.       — Ну и во сколько ты встала? — потягиваясь, сонно поинтересовался Шаст.       — Около часа назад, мне не спалось.       — А пишешь что?       — Да так, не заморачивайся. — отмахнулась от него Оксана, которая все это время не отрывалась от экрана. Антон и не стал. Пожал плечами и направился в ванную. Без душа он проснется лишь к обеду, это факт.       Спустя пять минут, когда парень только настроил воду на «нормальную», охладившись перед тем водой, по его мнению с минусовой температурой, в дверь постучали.       — Занято! — крикнул он, блаженно подставляя лицо теплым струйкам.       — Тох, тебе какие книги нравятся? — молвили из-за двери       — Че?       — Какие книги нравятся, говорю.       — Ну-у, — парень завис лишь на мгновение, — Онегин нравится, «Гаргантюа и Пантагрюэль», «Всадник без головы» опять же. «Черный принц», «Ярмарка тщеславия», «Гордость и предубеждение»…       — Все, все, поняла тебя, червяк книжный. — прыснула подруга и, судя по шагам, удалилась.       Шаст хмыкнул, но стерпел. В принципе это было правдой и правдой не обидной. Читал он много, очень много, но урывками. Ему каждый раз становилось завидно автору, что написал такое. Так что, после каждой главы юноша восполнял свое самолюбия личным произведением. По типу стишка или рассказа и, только после данного действия, продолжал читать.       Когда Шастун вышел из ванной, он застал маму и Оксану на кухне. Тепер уже обе женщины увлеченно пялились в экран, Оксана все еще что-то печатала и временами вопросительно поглядывала на Майю Емельянову, а та говорила ей какие то прилагательные или же короткие фразы.       — Кхе-кхе, — прокашлялся Антон, привлекая к себе внимание. Женщины бросили на него короткий, оценивающий взгляд. Оксана начала с удвоенной силой что-то строчить в ноуте, а мама бросила «с легким паром» и тоже заинтересованно уткнулась в ноутбук.       — Да что вы там вдвоем делаете?! — не выдержал, игнорируемый парень, подбежал к сидящим за кухонным столом девушкам и развернул ноутбук к себе. Вверху крупными синими буквами значилось «Air». Под данной надписью было открыто текстовое окно.       — Главному редактору литературного журнала «Air» А.С.Попову. Я вас прошу опубликовать мой стих «Ромашки, что пахнут свободой»… Стоп что? — вслух зачитал первое предложение Шаст и уставился круглыми глазами на, сидящих перед ним, представительниц женского пола. Обе лучезарно улыбались.       — В чем собственно претензия, Шастун? — невинно осведомилась Суркова       — Да какого х… — осекся парень, взглянув на, переставшую улыбаться, маму, — х-х-хорошего вы это сделали? — Майя Емельянова чуть заметно кивнула с легкой улыбкой.       На кухне воцарилось молчание, прерываемое лишь негодующем сопением Антона.       — Шаст, послушай, твои стихи, они… они реально ох… какие крутые, — эти двое определено были родными, ибо умение выкручиваться в таких ситуациях перед Майей Емельяновой просто не могло возникнуть из неоткуда, — их сто процентов примут, а даже если нет, то не велика потеря. Попытка — не пытка, ведь так? — Окс, заискивающе улыбнулась, заглянув в глаза юноши. Тот был зол, ошарашен, хотел свернуть всю эту шарашкину контору, а еще он хотел, чтоб стих реально приняли. Вообщем смятение слишком явно отражалось в его взгляде, так что Суркова приняла решение за него. — Ты пока думай, — она развернула ноут обратно к себе, — А я письмо допишу. Сам стих уже вписала, осталась пара интересных фактов о тебе и в принципе твоя биография вкратце.       — Оксана я… — грозно начал Антон, но мама бесцеремонно встала на сторону Сурковой       — Да, сынок, ты иди пока омлет себе сделай, у вас физкультура первым, ты все равно не пойдешь, так что не торопись, все обдумай. А мы пока отправим. — добавила она уже тише и с едва заметной улыбкой.       Антон покраснел, шумно выдохнул, но спорить не стал. Он думал. Информация медленно переваривалась в мозгу. Унесенный мыслями куда-то далеко, парень на автомате обжаривал омлет. Обжарил. Все еще насупленный стал перекладывать получившееся желтое месиво в тарелку. Как вдруг до слуха донесся тихий свист. Свист отправки имэйла. Шастун почти кинул сковородку обратно на плиту и рванул к маме с подругой.       — Ссссссуу, — взгляд на маму, — Сссуркова! Ты отправила письмо? — почти прокричал Антон.       — Ой! — театрально вслеснула ручками Окс, — оно само! Случайно получилось. Ну мы же не будем теперь отменять отправку, а то примут тебя за полоумного какого.       Антон закатил глаза, прорычал что-то явно не поддающееся переводу и отвернулся обратно к плите. Только оказавшись спиной к заговорщицам, он невольно улыбнулся. Да, он бы очень-очень сильно охуел если бы заявку приняли. Было страшно до одури, во рту пересохло, руки чуть трясло, а еще в животе порхали бабочки и хотелось с писком сползти под стол.       В школу ребят довезла мама Антона к середине первого урока. Они просидели в женском туалете до перемены, после чего Шасту пришлось покинуть сие помещение из-за «лишних женских лиц». Уроки прошли скучно. Лишь на биологии их позабавила перепалка Позова с учительницей. Одна утверждала, что алкогольде какая то там «наза» расщепляет спирт до непроизносимого состояния (Антон не особо шарил и не особо слушал), а второй рычал что-то про неверную формулировку процесса и печень лошади.       — Екатерина Владимировна, вы не понимаете, термины играют абсолютно важную роль в биологии! — захлебывался слюной Дима       — А два за поведение какую роль сыграет? — переходила на ультразвук взбешенная биологичка.       — Сугубо несправедливую! — чуть ли не взвизгнул Позов, а Шаста с Оксаной унесло.       — Поз, Поз, хватит ради Бога. — сипели друзья сквозь смех и слезы, но юный гений не унимался.       По итогу пол класса со звонком являлись охрипшими, красными и потрепанным жизнью экспертами в сфере «алкогольдегидрогеназы» и «как довести учителя биологии на первом уроке биологии».        После уроков «святое трио» отправилось на заброшку подле школы. Место было популярным среди школьников, но лишь нижние два этажа. Третий и четвертый обычно пустовали. Собственно, на третьем и четвертом обычно и располагалась наша троица. Они открыли это место классе в пятом. Антон тогда открыл для себя все прелести курения и, чувствуя себя по меньшей мере гангстером, сбегал сюда на переменах, а друзья таскались с ним как соучастники. Курили одну сигарету на троих, держа подобранными по дороге сучками, кашляли и бежали обратно на урок.       Антон достал пачку Marlboro, вытянул одну сигарету, прошелся носом. Первая тяжка всегда самая приятная. Поджог. Блаженно выпустил дым изо рта, прикрыв глаза.       — Кайф… — выдохнул он вместе с остатками дыма.       Оксана прыснула и потянула лапку к пачке Антона. Тоша цокнул языком, взглядом говоря «покупай уже свои», но сигарету дал. Они сидели около часа, о чем-то вяло беседовали, снимали смешные видео. Через некоторое время у всех троих отпало даже желание что-либо обсуждать, они устало листали что то в соц сетях, временами пересылая друг другу мемы и видео из TikTok. Вдруг на экране Антона всплыло уведомление. Из почты. Он вяло перешел, думая, что это очередная рассылка или реклама, но на экране высветились знакомые синие буквы «Air». Журнал «Air». Ему ответил долбанный журнал «Air»! Парень подпрыгнул на месте, чуть не свалившись с ветхого подоконника, на котором сидел последние пол часа.       — Ебнулся? — участливо поинтересовался Дима, переглядываясь с недоумевающей Оксаной.       Антон не ответил. Вскочил просто, сгреб в крепкие объятия Суркову, чмокнул в макушку. Отстранился на секунду, потом снова заулыбался, снова чмокнул.       — Да что случилось, Шаст? — пискнула зажатая в тиски Оксана.       — Ответили! Мне ответили из журнала! Оксаночка, солнышко, я тебе обожаю! — заорал юноша, отпуская наконец подругу.       — Я же говорила, — засветилась гордостью Суркова, — че написали?       Антон завис. Действительно, а вдруг там отказ? Улыбка стала чуть менее искрящей. Он нервно схватил телефон с подоконника. Открыл почту. С минуту Шаст просто пробегал глазами по тексту. Потом просто в ахуе прислонился к стене. Загружался. Набирал воздуха в легкие. Набрал.       — Юху! Да! Аллилуйя! Да, да, да, да, да! Уиха! Окс, ты чудо! — провопил Тоша, параллельно пускаясь в пляс.       Оксана заулюлюкала вместе с ним, а Дима тупо обвел их взглядом. Лишь после пары минут прыжков, объятий и танцев ребята вспомнили, что Поз до сих пор не в курсе заявки. Оперативно описали ситуацию. Оперативно получили выговор и по подзатыльнику. Дима тоже порадовался. Минут через пять, когда все отдышались, Шасту прилетел второй подзатыльник от Дмитрия. За то, что не рассказал, падла такая, что поэт. За дело. Еще спустя пять минут Антон вспомнил, что прочел письмо лишь до того момента, где сказали, что заявка принята. А там еще строчек десять. Подскочил, снова схватил телефон с подоконника, снова под недоуменные взгляды и снова бегло пробежал глазами по тексту.       — Еб вашу мать! — только и смог выдохнуть парень, дочитав письмо полностью. Он осел на землю. Сейчас он был даже не рад, не хотел восторженно прыгать, нет. Он был в шоке. У Шаста была глобальная перезагрузка системы. Он мог мечтать о том, чтобы заявку приняли, и то не в серьез, он мог надеется на признание друзей и близких, мог перед сном представлять то, как одноклассникам понравились его работы, но это… Шаст даже думать о такой удаче, таком шансе не смел. Боялся слишком сильно разочароваться в реальности.             — Ша-а-аст, — медленно протянула только пришедшая в себя Окс, — ты чего?       — Кхе-кхе кхм. Экгхе… меня вообщем… сказать то как? Господи, я сам в это пока не верю. Может пошутил кто?       — Шастун! — хором прикрикнули на невменяемого парня друзья. На удивление это сработало, Антон поднял уже более или менее осмысленный взор.       — Меня главный редактор журнала пригласил. К себе. Обсудить… а-э. контракт короче. Я типо буду писать в сроки, по заданным темам стихи, статьи там, а они мне бабки. Только он почему то решил, что мне двадцать два, — парень, уже ясным взглядом, окинул друзей, — пиздец. — подытожил он.       — За возраст — прости, моя вина. Там было написано «несовершеннолетним заявку подавать нельзя» — Оксана опустила взгляд, ей стало чуть-чуть стыдно.       — Пиздец. — Шаста качало от шока, волнения и еще, кажется, от счастья.       — А когда встреча? — влез Дима, что пока просто слушал, не влезая в диалог.       — Через пару часов.       — Ну так дуй домой, Шастун блять. В душ сгоняй, оденься нормально и едь к этому… а кто он кстати?       — А.С.Попов какой то. Окс, ты знаешь полное имя?       — Арсений Сергеевич вроде. Тох, реально едь домой. Приведи себя в порядок и езжай к Попову. Такой шанс один на миллион. Вряд ли он станет копать про тебя инфу. Ему это не сдалось. Главное чтоб писал хорошо и в сроки — это все что его волнует.       Антон кивнул и быстрым шагом направился к выходу из заброшки, попутно хватая рюкзак и вызывая такси до дома. Приехав, он бегло объяснил ситуацию маме, та смачно расцеловала его и собственноручно собрала к дяде Попову. Так «чтоб не стыдно было перед важным человеком».       Всю дорогу до главного офиса «Air» Шастун ехал, как на иголках. Постоянно ерзал, перебирал руками галстук, поминутно проверял время. На него давило всё вокруг, голова кружилась, будто перед самым важным событием в жизни, а пальцы были холодные и мокрые от пота. Воздуха критически не хватало. Сколько он мечтал об этом? Год, два, больше? Шастун без понятия, Шастун даже не верит в то, что все это происходит сейчас с ним. Вчера его стих впервые прочел кто-то помимо мамы, а сегодня он едет на собеседование к главному редактору «Air». При чем по мнению Антона едет пиздец как медленно. Он был близок к решению вытеснить таксиста с водительского и самому погнать на полной скорости к главному офису журнала.       По итогу парень прибыл на место за пол часа до встречи и был очень оперативно вытолкнут из салона задолбавшимся водилой. На его место школьник конечно не сел, но подгонял всю дорогу. Антон Шастун одиннадцатиклассник из Лицея №2 стоял сейчас по среди улицы Мира и глазел на красивое стеклянное здание перед собой. Он блять никто. Даже несовершеннолетний. Какого он вообще сюда приехал? Смысл? Его раскроют на первых пяти минутах и отправят домой пинком под зад. Может это вообще была шутка, а он не понял юмора.       — Соберись блять! — шикнул он сам себе, нервно улыбаясь проходящим мимо прохожем. В голове появилась теория, что вообще все кто сейчас находится поблизости участвуют в этом глобальном розыгрыше и стоит ему войти — раздаться смех.       Деревянными ногами, пересиливая себя и, стараясь вообще ни о чем не думать, Антон пошагал к главному входу. Потные и слегка дрожащие руки судорожно сжимали папку с документами. Они были вроде как и не нужны, но мама настояла. Она же не знала, что ее сыну как бы двадцать два и в этих бумагах кроется то, что минимум на год закроет Тоше путь в данное место. Зашел. Здание было элитным не только снаружи, но и внутри. Он попал в стеклянный холл с белым, вроде даже мраморным, полом. С его места открывался вид сразу на три балкона — первого, второго и третьего этажа. к балконам подходили эскалаторы. Повсюду сновали люди в дорогих костюмах, кто то ругался по телефону, кто то собирался небольшими группами, которые бурно что-то обсуждали. Кто то просто ураганом проносился с громоздкими папками в руках. Тоша застыл где то на минуту, оглядывая помещение с открытым ртом, затем опомнился. Парень смущенно подошел к ресепшену. Там сидела улыбчивая брюнетка лет 30 в розовом костюме. На бейджике значилось «Алёна».       — Приве… В смысле здрасте, здравствуйте, Алёна. — замялся Антон.       — Привет. — улыбнулась девушка и выжидающе посмотрела на парня, явно ожидая какого то продолжения диалога.       — Я на беседу, то есть собеседование к Арсению Попову. Антон Шастун. Зовут меня Антон Шастун. — честно говоря в данный конкретный момент парень хотел застрелится. На худой конец провалится под землю. Обычно с формулированием своей речи у него проблем не возникало. Он вообще коммуникативная до нельзя персона. А тут будто мозг отключился на прочь, отказываясь формулировать мысли в связные слова и предложения.       Алена хихикнула, разглядывая несуразного подростка. Затем набрала какой то номер на смартфоне.       — К тебе Шастун пришел. — после пары гудков молвила она собеседнику. При чем эта безобидная фраза была сказана с такой леденящей душу интонацией, что у Шастуна сердце пропустило пару ударов, а затем забилось вдвое чаще. Будь обстоятельства другими, Антон точно подумал бы, что Алёна звонит убийце всей её семьи.       Тем временем девушке что-то скомандовали в трубку и отключились. Она посмотрела на юношу, возвращая на лицо теплую улыбку, и кивнула.       — Он тебя ожидает, но минут через 20, у него встреча, а ты прибыл раньше времени. Тебе нужно в 308 офис, на третий этаж. Пока ждешь можешь воспользоваться уборной, она есть на каждом этаже около эскалатора. Если захочешь чай или кофе — говори, я налью. — сказала она ласково и вновь улыбнулась.       — Не, спасибо, я лучше пойду. — неловко улыбнулся парень и направился к эскалатору на третий этаж. Поднявшись, Шаст не без труда нашел нужный ему 308 кабинет и сел с прямой, как струна, спиной и поднятым подбородком на близ стоящий диванчик. Проходящие мимо сотрудники смотрели на пацана с интересом, некоторые фыркали и даже шушукались. Чего это? Да, конечно, он не так дорого одет как они и выглядит явно младше, чем большинство, но это ведь не повод для такого живого внимания. Чем больше времени Антон ждал и чем ближе становилась его беседа с Поповым, тем страшнее ему становилось. Вряд ли обман про возраст останется не раскрытым. Эта мысль так давила и тревожила, что в один момент Шаст просто подскочил с диванчика, намереваясь уйти. Нахер оно надо? Нервы у него не железные, вот и пускай этот журнал катится куда подальше. В апреле 18 исполнится и сразу прибежит к ним, скажет, что… что… да похуй, придумает. Уже подходя к эскалатору парень столкнулся с несущейся со скоростью света девушкой. На его извинения она лишь рыкнула что-то не членораздельное и понеслась дальше. Парень пожал плечами, развернулся лицом к заветному эскалатору, как вдруг в него снова кто то врезался. На этот раз мужчина, при чем ниже Антона всего на пару сантиметров, так что ситуация складывалась крайне неловкой.       — Извините, я не хотел. — быстро отстраняясь от брюнета выдохнул Тоша.       — Ничего страшного. — ему лучезарно улыбнулись. Мужчина, который чуть не сбил Шаста с ног был изумительно красив: четкие скулы, черные волосы, безупречный костюм, а еще глаза… ярко-ярко голубые. У них был такой кристально чистый оттенок, что Антону в голову закралась мысль: «А не линзы ли это?».             Мужчина подмигнул подростку и охутельно красивой походкой направился в 308 кабинет. Стоп что? Парень завис на пару секунд, соображая. Этому человеку на вид лет 30, он по определению не может быть главным редактором такого журнала. Нет. Антон, пытаясь убедить себя в этом, понесся ураганом на первый этаж — к доске с фотографиями важных шишек и отличившихся сотрудников. Замер, бегая глазами от фото, к фото, от очередного неизвестного имени к следующему. Глаза наткнулись наконец на знакомое лицо брюнета. Сука. Его фотография висела строго над табличкой «А.С. Попов». Сука! Антон так же молниеносно взлетел обратно на третий этаж, отдышался и уверенно (очень нет) направился к кабинету Попова. Коленки конкретно так подрагивали, документы, собранные мамой выскальзывали из запредельно потных рук, а голова кружилась с новой силой. Что именно заставило подростка передумать и таки явится к главному редактору — не ясно. Может проснулась надежда, что обман не раскроют, а может… может личность самого редактора повлияла? Да нет, что за бред? Они не то что не знакомы, виделись то от силы пару секунд.       Тем не менее Антон глубоко вздохнул и постучал в злосчастный кабинет. Из-за двери послышалось классическое «войдите». Перекрестился. И еще раз — на всякий.       Вошёл. Оба мужчины уставились друг на друга. Арсений сидел в кожаном кресле за большим стеклянный столом. Кабинет был просторным, но почти без мебели: стол, два кресла и шкаф с какими то папками. Панорамное окно было, по видимому, тонированным, так как пропускало какой то желтоватый свет. В прочем, данный свет очень выгодно освещал фигуру Арсения. По крайней мере Антону захотелось срочно это сфотографировать.       — Так это ты Антон Шастун? — прервал неловкую паузу главный редактор       — Да, д-да, я. В смысле я Антон Шастун, да. А вы Ас попов, то есть, Боже, извините, э-э-э… Арсений Сергеевич? — брови юноши после собственной реплики непроизвольно взлетели вверх. Он и не знал, что умеет заикаться.       — Да, это я, — дружелюбно рассмеялся Арсений (Господи Иисусе, какая у него улыбка! Есть в этом мужике хоть что-то не идеальное?), — ну ты чего встал как вкопанный? Присаживайся.       Антон прошел на ватных ногах к столу, присел на краешек кресла. А Арсений, внимательно проследив за этим действом, продолжил:             — Шастун, мне очень понравилась твоя работа, правда, смелая тема, хорошая рифма, объем и смысл — поудобнее устроившись в своем кресле, начал с похвалы Попов, — Строчки «Две девушки на людях — как не знакомы, на поле в ромашках они влюблены» — очень красивые. И еще «Они полюбили — неправильно, смело, назло всей системе! И будут любить!». Да я просто влюблен в эти строки! Шаст, для своих лет ты действительно прекрасно пишешь. А тема однополой любви добавляет твоему образу современности, стих явно получит одобрение у молодой аудитории.       Арсений Сергеевич хвалит Антона. Серьезно. Арсений Сергеевич знает наизусть строки из его произведения. Арсений блять Сергеевич сидит перед ним и хвалит его стих. Шастун осторожно себя ущипнул, но картинка не поплыла, сменившись его комнатой. Шастун ущипнул еще раз, продолжая не веровать в реальность происходящего.       — Спасибо вам. Большое. Очень большое, — убедившись, что Попов закончил, высказался Антон и, зачем то, кивнул, — правда, спасибо вам ог…       — Давай на ты, пожалуйста       — Хорошо, так вот. Я правда не думал, что вам… тебе настолько понравится моя работа. Очень признателен, правда. — Шастун еще раз кивнул, затем, подумав, улыбнулся. Вышло натянуто и даже слегка пугающе.       Арсений умиленно смотрел на этого несуразного паренька. Безумно талантливого паренька. И он совсем не выглядел на свои двадцать два… хотя все писатели такие. Странные и с внешностью, что не соответствует возрасту и статусу. Арсений точно влюбился в стих этого смущенного, поминутно краснеющего и кивающего мальчишки. Он протолкнет его наверх — к славе и признанию. Парень этого заслуживает, его талант уж точно.       Антон был в шоке. Нет, Антон был просто в полнейшем ахуе. Так его работы не хвалили еще никогда. Ни-ко-гда такого не было! А еще этот мужчина пробуждал в нем очень странные, смешанные эмоции. Он был красив, просто охуеть как красив, мил, дружелюбен, имел шикарную улыбку и костюм. Идеальный. Просто, мать его, идеальный. И этот идеальный мужик минуту назад восхищался его работой, а сейчас умиленно рассматривает его. Пиздец!       — Что ж, к контракту… — прервал неловкую тишину Арсений.       Началась самая страшная часть. Они обговорили примерные темы на которые нужно будет писать, когда и за сколько. Потом формат, длина стихов и, наконец, подписание договоров. Антон дрожащей рукой подписал бумажку, где черным блять по белому было сказано, что ему двадцать два. В тот момент Антон мысленно уверовал в Бога, перекрестился и зачитал пару раз «Отче наш». Тут взгляд Арса упал на бумажки, которые Антон приволок с собой от мамы. Блять. Судя по этим бумажкам ему пол года назад стукнуло семнадцать лет. Мужчина открыл рот, а Антон уже знал, что он скажет. Конечно, нужно же ему хоть как то удостоверится в личности подростка. Не на честное слово же полагаться. Но тут раздалась знакомая трель. Мобильник в кармане Арса истерично задребезжал. С сердца юноши не то что камень упал, с души скатился целый валун. Он не сдержал облегченного вздоха, когда Арс, извиняясь, выбежал за дверь, попутно матерясь на собеседника. В трубку ему орали что-то невнятное.       Спустя пару минут Попов вернулся. Он был взъерошенный, слегка покрасневший, с бегающими глазами. Извинившись раз 10 за подобное поведение, он попросил парня удалиться, ибо сейчас к ним приедет некая шишка из Москвы с проверкой. На прощание Арсений обнял парня, дружески похлопал по плечу и выпроводил из кабинета. За закрытой уже дверью были слышны его, по истине графские, ругательства по телефону. Он даже ругался идеально… жесть.       Выйдя на улицу и вздохнув полной грудью, Антон сначала закурил, две закурил, а потом написал в группу с Окс и Димой очень лаконичное описание ситуации: «Пиздец».