Весна

В чертогах у Довара всегда красиво и всегда изобильно Пахнет травою, цветами, дождём; птицы летают округ Кони, овцы, козы, коровы на изумрудных долах пасутся Везде одна радость, зримая благость и никаких войн Сам Довар статен, могуч, справедлив и правит он чутко Малой птахи вовек не обидит, а грозного зверя уймёт Под всевидящим оком его качаются плодородные нивы Кусты и деревья трепещут и тянут к солнцу молодые листы Юношу Довар снимает с коня, ладонью под голову держит Относит в покои свои, и там опускает на мягкое ложе Веки Ингвара надолго смежает целительным сном А сам смотрит с собой не в ладах, Довару не оторваться Как же было возможно дыханию смерти подвергнуть Эти губы прекрасные, нежные локоны, эти ланиты?! Эту молодость, свежесть, невинность, черты без изъяна Торжество юной жизни — для чего и зачем? Довар Ингвара не оставляет, ни на шаг не отходит Раны врачует и дарует благословенное забытьё Птицам наказывает щебетать едва слышно, напевно А зверям тихо ступать и без надобности голоса не подавать Так за неделю Ингвар был вылечен, выхожен и на ноги поднят Он мог возлежать на подушках, ублажать себя ягодами или вином На него слетались полюбоваться боги побольше, боги поменьше Все жаждали знать, что за сын человечий у Довара нынче в любимцах Довар влюбился, Довар влюбился! Вокруг все шептались Все — от духов ручьёв до повелителя летней грозы Не зря Довар влюбился — как прекрасен сын человечий Белокожий, златокудрый и юный, спасённый им Ингвар Пусть и человек, но он — не гневит, а почитает богов Ингвар не то, что его дурные, безрассудные предки Он не делает глупостей, и как же он, как же бесконечно красив! Любимцу Довар дарует бессмертье, Ингвар отныне равен богам Довар протягивает ему драгоценный кинжал и шепчет: «Убедись, что смерть с этих пор над тобою не властна. Попробуй. Проведи остриём по переплетению вен» Смотрит юноша богу в глаза без утайки, без страха Сжимает драгоценный кинжал, с силой ведёт по руке Алая кровь, разверзаются мышцы — глубоки так порезы Но проходит минута, другая — от ран ни следа Ночами они предаются страсти в горних покоях Всемогущий Довар и юный Ингвар, богоравный теперь Яркое солнце восходит, багряное светило заходит А справедливого Довара почти и не видно во владеньях его Что же им резвым, пригожим, красивым не ласкаться Не нежить друг друга, воедино тел не сплетать? Дланей и губ не касаться, поцелуями не умащать? Так пролетели месяцы, может быть три или четыре Довар со всей страстью, на которую лишь боги способны Ингвара холил, лелеял, всеми благами и богатствами его одарил Тот принимал благосклонно, не ропща и не отвергая Ингвар был покладист и мягок, с богами — крайне учтив Вот только вечерами на него безотчётная грусть нападала Становился юноша мрачен и ко всему безучастен И сладкое даже вино не могло его печаль утолить Довар знал причину грусти любимца, конечно Мать, братишки и сёстры, голос родни Ингвар ходил мрачней тучи, но не признавался Что тянет его в отчий дом, в объятья семьи Ингвар теперь сидел, опершись на подушки Ел душистые ягоды, запивал их вином По-прежнему подставлял шею и губы под ласки Но сам ничего не хотел, ни ласк, ни нежности, ни любви Ингвар порой удалялся в поля или в чащи лесные Проводил в тиши, в одиночестве целые дни У него над головою сияло безбрежное небо Пели птицы, шелестели зелёные ветви Лишь покоя никак не мог обрести он в душе Ингвар прыгал в шутку со скал и с обрыва В бурлящие воды, в косматую проседь пугающих волн И ни ушиба, ни ссадины — всегда цел и невредим А бывало он на пиру, за столом, в кругу богов Оставался совсем нелюдимый, осушал кубок за кубком За кинжалом тянулся и раны несчетно себе наносил Закрывались порезы, тут же, по мановению ока По мимолётному Довара взгляду, по взмаху руки Ингвар же был холоден, безучастен, невесел Тяжкие думы гладкое его омрачали чело У Довара от вида любимого сердце сжималось Ведь и богам, как и людям, такое же горячее сердце дано Он делал всё, чтобы Ингвар не тужил, не печалился Да только тщетно, он знал — Ингвару нужно к родным Однажды не выдержал Довар, сказал: «Бери коня, собирайся Отправляйся домой, повидай своих близких, родных И потом возвращайся обратно, в чертоги мои Пока будешь ты не со мной, от тоски и от горя Я всю землю укрою холодом, снегом одним Насылать буду злые ветра, стужу, морозы Без пощады, пока не вернёшься снова в объятья мои Если же ты не вернёшься, если меня ты обманешь Я не стану мстить никому: ни тебе, ни родным Но метель не отзову, не укрощу, поля заморожу Не видать людям солнца вовек, тепла и любви