Часть 4
4 июня 2021 г., 16:16
Чонгук чувствовал себя этаким скоплением негатива в окружающем мире: люди вокруг казались ему сборищем вечно-чем-то-довольных-идиотов, и все словно бы состояли сплошь из положительных эмоций, в отличие от него самого. Тоскливая обреченность, ревность и еще куча самых разных эмоций раздирали его на части.
До него только на следующий день дошло, что именно подумал о его состоянии Ким-сонсэнним… И Чонгук никак не мог перестать злиться. Правда, злился как-то вяло, без огонька: как пес, которого несправедливо обидел хозяин. Вот вроде бы и обидел, но любимый хозяин же…
А злиться в первую очередь стоило на себя: что умудрился влюбиться в собственного преподавателя, в идеального-как-бог Ким Тэхёна… Который принял его чувства за… Да хрен знает за что принял! Но слова, сказанные им в машине, оказались просто за гранью. Этот человек действительно подумал, что Чонгук страдает из-за того, что его изнасиловал преподаватель? Что за бред?! Нет, он, конечно, имел поводы так думать, но… Чонгук же не нежная фиялка, и если бы он сам не захотел, то черта с два бы что-то было. Врезал бы в ответ на такое предложение и пошел в деканат.
С другой стороны, Ким-сонсэнним не знал его настолько хорошо, чтобы предсказать чонгуковы поступки, вот и…
А еще Чонгук устал чувствовать постоянную боль, устал ревновать, зная, что не имеет на это никакого права, устал видеть его во сне, а потом просыпаться и понимать, что этого никогда не случится наяву.
В общем, Чонгук задолбался настолько, что решил выкинуть из головы Ким Тэхёна, тем более, что в университет ходить не надо, а значит, есть шанс его забыть. Все забыть. Как страшный сон.
Решить-то решил, но получалось так себе… Никак не получалось, если совсем уж честно: даже удалить скачанные фотки с телефона он так и не смог — просто рука не поднялась.
А потом, спустя буквально три дня после того разговора, объект его мыслей сам пришел к нему и опять почти под самое закрытие магазина. Поздоровался, улыбнулся, пробил какую-то манхву и… ушел. Чонгук долго — несколько минут — продолжал смотреть ему вслед, даже когда закрылась, звякнув колокольчиком, входная дверь, и наконец тяжко вздохнул. Ну, наверное, теперь они точно увидятся в следующий раз только в университете.
Но Ким-сонсэнним его удивил. Он продолжил приходить каждый день: здоровался, улыбался, что-то покупал и уходил.
Чонгук мужественно держал себя в руках, изображая отношения продавец/покупатель, был вежлив, сдержан и вообще просто хоть сейчас на стенд «работник месяца», а внутри начинало бурлить негодование! Только он решил с корнем выкорчевать свои невзаимные чувства, как на тебе! Вот будто назло! И чего только ходит?..
Ответа он не находил, спрашивать не собирался, но то и дело ловил себя на том, что ждет вечера, когда основная толпа покупателей схлынет и придет он… Запрещал себе ждать, конечно, но что там глупому сердцу какие-то запреты?
А потом, спустя почти две недели, вместо привычного «спасибо» за пробитый товар, Ким Тэхён возьми и скажи:
— Хорошо выглядишь, Чонгук.
Чонгук сначала замер в ступоре, а потом глаза вытаращил. Бля, серьезно?!
Все намерения гордо отмалчиваться и вообще всячески игнорировать этого выскочку помахали ручкой, стоило сонсэнниму улыбнуться и посмотреть на него так… Будто любуется. Будто действительно считает, что он хорошо выглядит. И, если бы у Чонгука был хвост, как у собаки, то он бы им точно начал бешено вилять… Но хвоста не было, так что он растянул губы в неловкой ответной улыбке, руки затряслись, а в голове судорожно носились мысли, как бы не ляпнуть что-то совсем глупое и как показать себя с наилучшей стороны.
— Спасибо, Ким-сонсэнним, вы тоже, — сказал он, кое-как взяв себя в руки, и все-таки ляпнул: — Увлекаетесь сёнен-манхвой?
Господи, что за идиот?!
Чонгук мысленно чертыхнулся и мучительно покраснел. Опустил глаза, но долго вытерпеть не смог и снова посмотрел на мужчину.
— Не совсем, — после паузы ответил Ким-сонсэнним, едва сдерживая улыбку, и пояснил: — Племянник увлекается, — в голове что-то зашевелилось, но мысль никак не желала оформляться. — Дачан, — тем временем добавил тот, и пазл наконец сложился: все кусочки встали на свои места.
Племянник?..
— Племянник?! — не сдержав облегченного удивления, выпалил Чонгук и широко улыбнулся.
— Ну да, племянник, — повторил преподаватель Ким и внезапно ухмыльнулся так… пробирающе, добавив: — Ему, кстати, в этом месяце будет семнадцать.
Чонгук сначала не понял и тупо заморгал, а потом до него дошло, и улыбка медленно сползла с лица. Семнадцать?! И он застонал, закрыв лицо руками. Господибоже! Вот это он чуть не вляпался…
— Я дебил! — констатировал он очевидное. И со стыдом (что-то подозрительно часто он испытывает это чувство в присутствии преподавателя Кима) продолжил: — Спасибо, что остановили меня… Но почему?..
Как сформулировать вопрос какого, собственно, черта Дачан тогда шляется по таким местам в откровенном виде «трахните-меня-немедленно», Чонгук не знал, но мужчина и сам, кажется, все понял.
— Он тогда поругался с матерью, моей старшей сестрой, — Чонгук встал в стойку: слышать из уст Ким-сонсэннима о его семье — это что-то капец какое личное, — и решил доказать всем, что он уже взрослый. Но не подрассчитал, напился… ну а дальше ты сам знаешь.
— Ага, — ошалело кивнул Чонгук, испытывая оглушающее облегчение. Его рыжая удача опять уберегла его от неприятностей. Если бы он все-таки уехал тогда с Дачаном, а после его семья решила бы заявить на Чонгука… Это могло бы стать концом его благополучия. Так что с кармой у Чонгука, походу, было все в порядке: не обломай его тогда Ким Тэхён, все закончилось бы плачевно.
— Спасибо, — еще раз неловко поблагодарил он.
Ким Тэхён улыбнулся и ушел.
А на следующий день пришел снова. И снова. И опять. И теперь то и дело перекидывался с Чонгуком парой фраз, а иногда что-то рассказывал о себе или расспрашивал о самом Чонгуке, внимательно слушая его ответы. Все это было похоже на такие… приятельские отношения. Которых между ними просто не могло быть, потому что у Чонгука все еще пиздецки стояло на собственного преподавателя. А еще эти крупицы информации только сильнее разжигали любопытство: хотелось знать больше, разговаривать чаще, да и вообще проводить время наедине, а не вот так вот, у всех на виду под камерами.
— Ким-сонсэнним, — спустя месяц такого издевательства не выдержал Чонгук. — Вы решили скупить всю манхву в магазине?
Тот кинул в ответ ленивый взгляд, но Чонгука уже было не провести: он прекрасно знал, когда Ким Тэхён действительно спокоен, а когда лепит маску «я сама невозмутимость». И сейчас был второй случай.
— Почему бы и нет?
— Племяннику? — ехидно поинтересовался он, все никак не унимаясь.
— Конечно, — согласно кивнул Ким-сонсэнним.
Не верилось от слова совсем. Не в том смысле, что покупает манхву, а в том, зачем сонсэнним вообще наведывается сюда каждый день. С самооценкой у Чонгука было все в порядке — он прекрасно понимал, что, задайся такой целью, может понравиться кому угодно. Но Ким Тэхён не предпринимал абсолютно никаких шагов, не пытался поговорить или как-то сблизиться, просто ходил сюда каждый чертов день и болтал с ним ни о чем какие-то пять-десять минут. А до этого сам четко дал понять, что отношения преподаватель/студент не приемлет.
И как тогда вот это все понимать?..
— Тебе нужно лишь сказать, и я перестану ходить, — тускло прозвучали в затянувшемся молчании слова Ким-сонсэннима, и Чонгук вздрогнул.
— Нет! — выпалил он, вскидываясь, и тут же смутился от собственной бурной реакции. — Вы же покупатель, как я могу вам… — он продолжил что-то лепетать, и сам понимая, что его слова — полная чушь.
Окончательно это стало ясно, стоило взглянуть на выражения лица Ким-сонсэннима. Лукавое такое… и с той самой улыбкой, с которой взрослые смотрят на неразумных детей, делая вид, что верят. Так что Чонгук захлопнул рот. Помолчал, собрался с духом. И выпалил:
— Да какого, собственно, черта? Ерунда это все, Ким-сонсэнним. Я не буду вам запрещать приходить, потому что не хочу. Потому что мне нравится вас видеть каждый день. И да, я все еще влюблен и готов пищать от восторга при виде вас, как неуравновешенная девочка-фанатка, увидевшая своего кумира. А еще у меня стоит на вас так, что больно. Верите? — тот кивнул, и Чонгук, пару секунд глядя в глубокие темные глаза, так пристально смотревшие на него, решился и продолжил: — И если вы ходите сюда, значит, я вам тоже нравлюсь!
— Нравишься, — поразительно легко согласился тот. Вот как у него это выходит? Одно слово — а у Чонгука в груди пожар, в животе бабочки, а в голове фейерверки.
— То есть мы нравимся друг другу, но вместо того, чтобы… ну я не знаю, на свидание сходить, просто перекидываемся невинными фразочками у меня на работе? — запальчиво спросил Чонгук.
— Именно, — ровно ответил Ким Тэхён и даже кивнул для убедительности.
— Нахрена? — вырвался у него крик души. Нет, он, в принципе, догадывался, но лучше знать точно.
Сонсэнним отвернулся, с полминуты глядел в широкое панорамное окно на оживленную улицу и, повернувшись обратно к нему, тихо спросил:
— Чонгук, ты помнишь свою реакцию, когда узнал, что едва не переспал с несовершеннолетним?
Он кивнул, но не удержался и возмущенно возразил:
— Но я-то совершеннолетний!
— Да, пусть так, но ты мой студент, а я твой преподаватель. И что бы там тебе ни нашептывал юношеский максимализм и желание переть против системы, это… неправильно. Не равносильно, конечно, тому, что я сказал ранее, но тоже неправильно. Это недопустимо, — Чонгук потерянно молчал. — Так что сейчас все, что мне остается, это ходить к тебе в магазин и, как ты и сказал, «перекидываться невинными фразочками».
Чонгук не понимал… Точнее, не так, он понимал, о чем говорит Ким-сонсэнним. В их стране — да и не только в их, наверное, — подобные отношения порицались обществом, а сумей он доказать, что преподаватель пользовался своим служебным положением и вынуждал его спать с ним, то тому и вовсе грозил бы срок. Но Чонгук сам хотел! И готов был скрываться и хранить все в тайне столько, сколько понадобится.
Только вот по тону голоса, по тому непримиримому выражению лица, с которым на него смотрел Ким-сонсэнним, становилось ясно, что он своего мнения не поменяет.
— Ладно, — уверенно произнес Чонгук. — Я вас услышал.
Ким-сонсэнним склонил голову набок и вопросительно посмотрел на него.
— И что теперь? Мне больше не приходить? — красивое лицо на мгновение словно бы дрогнуло, и Чонгук внутренне возликовал: Ким Тэхён тоже переживает.
— Приходить, — со всей серьезностью, на какую был способен, ответил он. — Я по-прежнему хочу видеть вас каждый день здесь, а потом в стенах университета. И так минимум два года, пока я не выпущусь. А потом… я ведь уже не буду вашим студентом?
***
С началом нового учебного года Чонгуку пришлось уволиться из магазина, чтобы сосредоточиться на занятиях. Он очень хотел доказать Ким Тэхёну всю серьезность своих намерений и ничего лучше, чем вгрызться в гранит науки, не придумал. Настроение было приподнятым: весна уже вступила в свои права, несмотря на то, что было только начало марта, принятое решение вселяло уверенность, а слова Ким-сонсэннима, что все взаимно, приятно согревали изнутри. Правда, стоило прийти в университет, как настроение слегка омрачилось: знакомой машины на парковке не было. Не появилась она там и после первой пары. И вот тогда Чонгук занервничал. Что-то случилось? Ну ладно, машина могла сломаться, но… Нихрена это не успокаивало. До обеденного перерыва Чонгук только и делал, что искал глазами преподавателя философии, но безуспешно. А когда и в столовой его не обнаружил, то не сдержался и рванул к аудитории, закрепленной за Ким-сонсэннимом. Еще на подходе заметив открытую дверь, он облегченно выдохнул… но стоило заглянуть внутрь, как в груди что-то оборвалось. За преподавательским столом сидел не Ким Тэхён, а какой-то старый хрен, которого Чонгук видел впервые. Очень хотелось спросить, какого черта он тут делает, но задавать подобные вопросы было бы слишком… Так что он не придумал ничего лучше, чем выловить парочку третьекурсников, которые направлялись на пару по философии, и расспросить. — Сами удивились, — ответила одна из девушек и простонала: — Вам-то повезло: еще успели походить на пары к Ким-сонсэнниму, а мы вынуждены слушать этого зануду, — понизила она голос, опасливо поглядывая на приоткрытую в аудиторию дверь. — Так жалко, что преподаватель Ким уволился… Она продолжала говорить что-то еще, но Чонгук уже не слушал. Уволился! Просто взял и уволился… И ни слова ему об этом не сказал. А ведь они разговаривали каждый день! Злость и обида полыхнули с такой силой, что Чонгук не выдержал и от души впечатал кулаком в стену, игнорируя удивленные взгляды и вскрики окружающих. Не помогло, только взбесило еще сильнее… До зубовного скрежета захотелось напиться, но Чонгук усилием воли прогнал это желание — намерение сосредоточиться на учебе все еще никуда не делось. Ладно. Подышав и посчитав до десяти и обратно, он немного взял себя в руки и начал соображать. Он найдет способ связаться с Ким Тэхёном и обязательно выскажет все, что думает по поводу таких вот поступков. И плевать, что он не имеет ни малейшего представления, где тот живет, не знает его номера телефона — в конце концов, социальные сети никто не отменял. Есть же аккаунты, а значит, хоть иногда, но он там появляется. Недолго думая, он тут же зашел на профиль Ким Тэхёна в инстаграм и написал: «Я сейчас узнал, что вы уволились из университета. Не думаете, что нам стоит поговорить?» Звучало нагло, но Чонгук действительно был на взводе. И если поначалу он только злился, то чем дольше его сообщение висело непрочитанным, тем сильнее он переживал. А что если ему не удастся даже поговорить с ним? Что если тот просто забил на него и не ответит? Что тогда делать самому Чонгуку? Нет, теоретически в деканате должны были быть все данные Ким Тэхёна, но кто ж ему их даст? Вот именно… Он умудрился досидеть до конца пар, даже прилежно конспектировал материал, стараясь хоть как-то отвлечься от собственных переживаний. Помогало не особо, и взгляд то и дело утягивало к экрану телефона… Так что к тому времени, когда учебный день закончился, Чонгук снова сам себе напоминал питбуля, только на этот раз брошенного хозяином. Его разрывало от обиды и непонимания, а еще он настолько привык видеть своего преподавателя (теперь уже бывшего) каждый день, что сейчас натурально помирал от тоски. Мрачно размышляя, что будет делать, если ему так и не ответят, Чонгук вышел из здания, где проходили лекции, и стал спускаться по ступенькам… И замер, чуть не упав с лестницы: у ее подножия стоял Ким Тэхён собственной персоной. Чонгук сглотнул, облизнул пересохшие губы и все-таки спустился вниз. Сонсэнним о чем-то спокойно беседовал с преподавателем английского, так что Чонгуку не оставалось ничего другого, как молча пройти мимо. Хотя вообще-то хотелось схватить его за руку, уволочь в какой-нибудь темный угол и уже наконец высказать все то, что накипело за весь сегодняшний день. Чонгук даже шаг сбросил, замедляясь, раздумывая, стоит ли вернуться и все-таки попытаться поговорить. — Чонгук, подожди, — раздалось сзади, и он встал как вкопанный, повинуясь знакомому низкому голосу. Ким Тэхён догнал его — хотя Чонгук уже успел дойти почти до парковки, а там и до выхода с территории университета совсем близко — и спросил, указывая на свою стоящую неподалеку машину: — Давай поговорим? Чонгук кивнул и молча сел на пассажирское сиденье, пристроив рюкзак на коленях. Дежавю… Ну почти. Тогда был вечер и холод, сейчас — ясный день и тепло. Мужчина вставил ключ в зажигание и плавно вырулил с парковки. А как же поговорить? Чонгук растерялся, но решил подождать. — Я уволился, — произнес Ким Тэхён, разрушая тишину, и бросил на него быстрый взгляд. — Я заметил, — буркнул Чонгук и, вскинувшись, поинтересовался: — Вы могли хотя бы предупредить меня? Наверняка ведь знали заранее… — Конечно, знал, — улыбнулся он и пояснил более развернуто: — Мой контракт заканчивался, но деканат предложил продлить его еще на пять лет, так что я не был до конца уверен, какое решение приму. — И вы решили уволиться потому, что… — с надеждой произнес Чонгук. — Потому что мне предложили место получше и работу поинтереснее, — со смешком ответил мужчина. Вот как… Чонгук опустил глаза и закусил губу, отворачиваясь к окну. — А еще из-за одного моего студента. В душе было всколыхнулась сумасшедшая надежда, но усилием воли Чонгук придавил этот порыв: они через такое уже проходили. — Вы серьезно? — все-таки уточнил он, видя что Ким Тэхён не собирается больше ничего говорить. — Серьезнее некуда, — тот свернул к обочине, останавливая машину, убрал руки с руля и повернулся к замершему Чонгуку. — С сегодняшнего дня я официально не являюсь твоим преподавателем, так что теперь могу наконец пригласить тебя на свидание.
